К. Д. КРАЕВИЧЪ.

(Некрологъ).

Третьяго февраля, въ Ялтѣ, 59-ти лѣтъ отъ рожденія (родился 20 января 1833 г.), послѣ тяжкой болѣзни, длившейся около двухъ лѣтъ, скончался извѣстный педагогъ, составитель руководствъ по физикѣ и математикѣ, Константинъ Дмитріевичъ Краевичъ. Подъ свѣжимъ впечатлѣніемъ тяжелой утраты, спѣшимъ сообщить нѣкоторыя, извѣстныя намъ большею частью лично отъ усопшаго, свѣдѣнія о его жизни и многоплодной дѣятельыости.

Фамилія Краевичей ведетъ свое происхожденіе изъ Сербіи. Отецъ К. Д. Краевича былъ богатый помѣщикъ Орловской губерніи, но разстроившій свое состояніе настолько, что послѣ его смерти, въ молодыхъ сравнительно лѣтахъ, многочисленная семья, состоявшая изъ трехъ сыновей и нѣсколькихъ дочерей, большею частью всѣ малолѣтніе, осталась рѣшительно безъ всякихъ средствъ къ жизни. Въ обѣднѣвшей семьѣ принялъ участіе предводитель дворянства Давыдовъ, къ которому, а равно и къ его дѣтямъ, Константинъ Дмитріевичъ всю жизнь питалъ благодарную память. Сироты были по возможности пристроены по учебнымъ заведеніямъ*). К. Д. былъ опредѣленъ въ Орловскую гимназію, директоромъ которой въ то время былъ извѣстный латйнистъ Кронебергъ. Въ гимназіи К. Д. принадлежалъ къ числу лучшихъ учениковъ и окончилъ курсъ съ правомъ на чинъ

*) Старшій братъ К. Д.—Петръ Дмитріевичъ Краевичъ — былъ опредѣленъ въ Константиновскій корпусъ, а затѣмъ окончилъ курсъ въ военной академіи. Онъ принадлежалъ къ числу защитниковъ Севастополя, затѣмъ всю жизнь служилъ на Кавказѣ и умеръ въ срединѣ прошлаго года, вскорѣ по выходѣ въ отставку, въ чинѣ генералъ-лейтенанта. Это былъ замѣчательно добрый человѣкъ, съ большими знаніями по своей спеціальности. Смерть его должна была удручающимъ образомъ подѣйствовать на тяжко больного К. Д., нѣжно любившаго своего брата.

XIV класса, которое въ то время давалось ученикамъ, изучавшихъ оба древнихъ языка—латинскій и греческій. Математическія способности его уже въ то время опредѣлились довольно ясно, и онъ поступилъ на математическое отдѣленіе С.-Петербургскаго Главнаго педагогическаго института, которое, по словамъ покойнаго, привлекало его главнымъ образомъ своею широкою программою математическихъ предметовъ и своими профессорамъ въ числѣ которыхъ былъ знаменитый Остроградскій, мало, впрочемъ, занимавшійся со студентами. Средства К. Д. были такъ скудны, что, выдержавъ блестяще экзаменъ, онъ не имѣлъ возможности гдѣ преклонить голову на ночь, если-бы ему не было дозволено сразу остаться въ институтѣ. Четыре года, проведенные въ этомъ закрытомъ заведеніи, при довольно тяжелой нравственной обстановкѣ (директоромъ ея былъ извѣстный И. И. Давыдовъ—словестникъ и математикъ, человѣкъ весьма тяжелаго нрава), прошли въ безпрерывныхъ занятіяхъ. Занимаясь усердпо факультетскими предметами— математическимъ естественными науками и химіею, К. Д. съ наибольшею любовью изучалъ физику подъ руководствомъ профессора Ленца и принадлежалъ къ числу любимыхъ его учениковъ. Изъ товарищей, К. Д. былъ наиболѣе близокъ съ Д. И. Менделѣевымъ, своимъ однокурсникомъ.

Съ отличіемъ окончивъ курсъ въ Педагогическомъ институтѣ, въ полѣ 1855 года, К. Д. былъ назначенъ преподавателемъ математики и физики въ 4-ую московскую гимназію. К. Д. стремился къ профессорской дѣятельности и, по своимъ знаніямъ и талантамъ, могъ надѣяться на успѣхъ. Но всѣ эти планы были разрушены раннею (24 лѣтъ отъ роду) женитьбою, ради которой онъ старался перебраться въ Петербургъ, въ чемъ и успѣлъ черезъ годъ послѣ своей службы въ Москвѣ. Въ Петербургъ К. Д. получилъ мѣсто преподавателя математики и физики въ 5-й гимназіи, въ которой и прослужилъ около 15 лѣтъ. Директоромъ 5-й гимназіи въ то время былъ одинъ изъ достойнѣйшихъ нашихъ педагоговъ, А. Н. Бѣляевъ, сперва недружелюбно встрѣтившій было К. Д., какъ назначеннаго помимо его желанія, но затѣмъ вскорѣ имѣвшій мужество сознаться въ своей несправедливости относительно К. Д. и бывшій впослѣдствіи, до конца своихъ дней, въ самыхъ дружескихъ съ нимъ отношеніяхъ.

Семейная жизнь съ ея заботами, разрушившая планы К. Д. на ученую карьеру, должна была нѣсколько измѣнить характеръ его дѣятельности. Сверхъ уроковъ въ гимназіи, К. Д. долженъ былъ давать уроки въ другихъ учебныхъ заведеніяхъ (онъ преподавалъ, въ разное время, въ Патріотическомъ и Елизаветинскомъ институтахъ,

Коммерческомъ училищѣ, Школѣ гвардейскихъ подпрапорщиковъ, Константиновымъ военномъ училищѣ, 1-мъ кадетскомъ корпусѣ и др.), частные уроки и заняться составленіемъ учебниковъ. Первый, составленный К. Д., учебникъ былъ вызванъ потребностью вновь учреждаемыхъ тогда женскихъ гимназій, не имѣвшихъ соотвѣтственныхъ учебныхъ руководствъ. Это былъ учебникъ физики для женскихъ учебныхъ заведеній. За нимъ слѣдовало составленіе другихъ учебниковъ и руководствъ—учебника физики для среднихъ учебныхъ заведеній, курса алгебры, сборника алгебраическихъ задачъ, учебника космографіи и, наконецъ, уже въ 1877 году, учебника физики для городскихъ училищъ («Физика ежедневныхъ явленій»).

Къ дѣлу составленія учебниковъ К. Д. относился со свойственною ему во всемъ добросовѣстностыо, чрезвычайно строго и осторожно. Постоянно слѣдя за научными открытіями въ области избраннаго имъ предмета—физики, участвуя, по мѣрѣ возможности, урывками отъ своихъ обязательныхъ занятій, самъ въ движеніи науки*), К. Д. отбрасывалъ въ своихъ учебникахъ или вводилъ въ нихъ только тѣ факты, научная несостоятельность или научная достовѣрность которыхъ были, по его мнѣнію, вполнѣ точно установлены. Такъ-же строго было отношеніе его къ появляющійся научнымъ теоріямъ и педагогическимъ системамъ. Этою-же строгостью отношеній объясняется характеръ изложенія, слогъ его учебниковъ. Онъ смотрѣлъ на учебникъ какъ на книгу, по которой и надъ которой ученики должны работать и пріучаться къ серьезной работѣ. Вслѣдствіе этого онъ не только не стремился сдѣлать свой учебникъ занимательнымъ съ внѣшней стороны, «популярнымъ», но съ методическою настойчивостью изгонялъ изъ него все, что не считалъ необходимымъ для уразумѣнія существа излагаемыхъ фактовъ и законовъ. «Если, говорилъ онъ нерѣдко, Вы въ вашемъ учебникѣ написали фразу изъ 10 словъ, перечтите ее и посмотрите, нельзя-ли ее составить изъ 8 или 9 словъ, и если да, то вычеркните лишнее слово». Совѣтъ Шиллера:

*) Ученыя свои статьи, результаты своихъ наблюденій, и замѣтки по физикѣ К. Д. печаталъ въ журналѣ «Русскаго физическаго общества» и въ ученыхъ журналахъ французскихъ и нѣмецкихъ. Физическіе кабинеты тѣхъ заведеній, въ которыхъ преподавалъ болѣе продолжительное время, К. Д. приводилъ въ блестящее состояніе; особенно хорошо устроены имъ кабинеты Инженернаго училища, Горнаго института и, въ послѣдніе годы его жизни, Морской академіи. Онъ составилъ также каталогъ для физическихъ кабинетовъ трехъ различныхъ достоинствъ, смотря по денежнымъ средствамъ даннаго учебнаго заведенія.

«Правилу слѣдуй упорно:

Чтобъ словамъ было тѣсно,

Мыслямъ просторно»

вполнѣ примѣнялся К. Д. ко всѣмъ его учебникамъ и статьямъ научнаго или педагогическаго содержанія.

Извѣстность К. Д. Краевича, какъ знающаго и строгаго педагога, росла довольно быстро. Онъ никогда не имѣлъ надобности искать мѣстъ и частныхъ уроковъ, — напротивъ, его искали, его просили взять на себя преподаваніе въ томъ или другомъ мѣстѣ. Приглашенный преподавателемъ физики въ Инженерное училище, а затѣмъ и въ Горный институтъ, гдѣ профессоръ Ленцъ цередалъ ему свою каѳедру, какъ своему бывшему ученику, К. Д. оставилъ мѣсто въ 5-й гимназіи и перешелъ на службу въ военное вѣдомство, въ которомъ и состоялъ до самой отставки, въ 1891 году, прослуживъ по учебному вѣдомству 35 лѣтъ.

Въ 1875—1876 году К. Д. былъ приглашенъ преподавать физику и математику Ихъ Императорскимъ Высочествамъ великимъ князьямъ Сергѣю и Павлу Александровичамъ, что давало ему возможность проводить осеннее время, вмѣстѣ со своими августѣйшими учениками, въ Крыму или заграницею и что было такъ полезно для его здоровья, вообще довольно слабаго. Въ 1874 году К. Д. прочиталъ, въ клубѣ художниковъ, рядъ публичныхъ лекцій, которыя затѣмъ издалъ особою книгою, подъ заглавіемъ «Очеркъ спектральнаго анализа». Здѣсь кстати замѣтимъ, что К. Д. былъ превосходный лекторъ; онъ говорилъ ясно, логично. послѣдовательно, съ прекрасною дикціею; вообще, на лекціяхъ онъ говорилъ лучше, нежели писалъ.

Такимъ образомъ, въ началѣ семидесятыхъ годовъ К. Д. могъ нѣсколько отдохнутъ отъ своей напряженной преподавательской дѣятельности; онъ могъ даже исполнить свою давнишнюю мечту—купить небольшое помѣстье изъ принадлежавшихъ его отцу, именно то самое, въ которомъ онъ родился, пріобрѣлъ, на льготныхъ условіяхъ, отъ казны участокъ земли на берегу Чернаго моря, не приносившій ему, однако, никакого дохода и цѣнный лишь въ будущемъ, могъ болѣе щедро помогать своей престарѣлой матушкѣ. Но это состояніе относительнаго довольства было непродолжительно. Послушавшись нѣкоторыхъ совѣтовъ, К. Д. началъ-было издательскую дѣятельность*).

*) Имъ изданы были: сочиненія Помяловскаго, Давидъ Копперфидьдъ и Записки Пиквикскаго клуба Диккенса, Космосъ для юношества Кербера,совершевно переработанный, такъ что можетъ быть причисленъ къ трудамъ Краевича, и другія изданія.

Эта дѣятельность однако, нетолько не принесла ему никакихъ выгодъ, особенно когда онъ, по некоторымъ обстоятельствамъ, принялъ на себя изданіе*) педагогическаго и дѣтскаго журнала «Семья и Школа», но совершенно разстроила его денежныя дѣла. Вслѣдствіе этого онъ нетолько не успѣлъ отдохнуть и заняться въ желательной имъ степени учеными работами, къ которымъ онъ постоянно стремился и которымъ посвящалъ всякую, свободную отъ обязательнаго труда, минуту, но долженъ былъ снова приняться за частные уроки, а когда сочетался вторымъ бракомъ, въ 1883 году, то взялъ на себя еще чтеніе лекцій по физикѣ въ Морской академіи. Только за три — четыре года до своей смерти Константинъ Дмитріевичъ могъ снова свободно вздохнуть, разсчитавшись по всѣмъ своимъ денежнымъ обязательствамъ и счастливый въ кругу семьи**), друзей и знакомыхъ. Въ это время онъ много работалъ по физикѣ и мечталъ о еще большихъ работахъ. Онъ намѣревался, между прочимъ, издать, переработавъ, свои лекціи въ Горномъ институтѣ и Морской академіи, въ формѣ отдѣльныхъ монографій по нѣкоторьшъ отдѣламъ физики. Но здоровье К. Д. было уже надорвано. Въ 1890 году онъ началъ все чаще и чаще хворать. Лѣто, проведенное въ деревнѣ, не принесло облегченія. Осенью, возвратясь въ Петербургъ и все еще надѣясь приняться за свои обычныя занятія, К. Д. почувствовалъ себя такъ плохо, что врачи настойчиво рекомендовали ему немедленно уѣхать въ болѣе благопріятный климатъ. Въ сентябрѣ 1890 года онъ былъ на рукахъ вынесенъ изъ квартиры и усаженъ въ вагонъ. Онъ поселился, съ семьею, въ Ялтѣ, гдѣ жизнь его была почти непрерывною, съ рѣдкими лишь роздыхами, агоніею, рядомъ страданій, тѣмъ болѣе ужасныхъ, что К. Д. сохранялъ всю ясность разсудка и ему тяжело было разставаться и со своею семьею, не успѣвъ поднять на ноги своихъ дѣтей, и со своими мечтами о научныхъ работахъ. Смерть его не была неожиданною для людей, близко его знавшихъ и любившихъ, но это можетъ только отчасти смягчить ихъ горесть объ утратѣ этого честнаго во всѣхъ отношеніяхъ человѣка.

Да, Константинъ Дмитріевичъ былъ человѣкъ высокой честности во. всемъ. Онъ, конечно, всегда честно относился и къ своимъ обязанностямъ педагога. Его строгость, иногда раздражительностъ по отношенію къ своимъ ученикамъ вытекали изъ этого чистаго

*) Это изданіе онъ велъ съ 1876 по 1882 г. включительно.

**) Первый бракъ его остался бездѣтнымъ; отъ втораго брака онъ оставилъ малолѣтнихъ дочь и сына.

источника, объяснялись его горячею любовью къ дѣлу и людямъ. Отъ учениковъ онъ требовалъ знанія, основательнаго знанія, или откровеннаго сознанія своей несостоятельности. Всякая фалынь, малѣйшая попытка со стороны ученика замаскировать свое незнаніе, увѣренія въ противномъ, дѣйствительно, могли вывести его изъ себя, и тогда онъ становился язвительнымъ, сыпалъ сарказмами. Но тѣ ученики и слушатели его, которые уразумѣвали его требованія и источникъ ихъ, понимали его натуру, — тѣ черпали изъ сокровищницы его знаній полною рукою и навсегда дѣлались горячими почитателями его. Съ своей стороны, К. Д. всегда былъ готовъ помогать своимъ ученикамъ и словомъ, и дѣломъ. Онъ былъ истинный педагогъ, постоянно интересовавшійся вопросами воспитанія. Когда въ послѣдній разъ (1890 г.) происходилъ пересмотръ программъ гимназій, К. Д., уже больной, написалъ статью (напечатана въ «Сѣверномъ Вѣстникѣ» 1890 г. № 3), въ которой высказывалъ свой взглядъ на задачи средняго образованія. Самъ воспитанный въ классической школѣ, онъ не былъ ея противникомъ, но желалъ, чтобы школа не угнетала индивидуальности ученика, давала просторъ развитію его прирожденныхъ способностей, не была-бы въ этомъ отношеніи одностороннею.

Вотъ все, что мы пока могли сказать объ этомъ замѣчательно честномъ человѣкѣ и педагогѣ. Да послужитъ жизнь его примѣромъ для живущихъ и да почтутъ они такимъ образомъ его память.

К. М.