Магницкий Леонтий Филиппович (9.VI.1669—19/20.Х.1739) — учитель Навигацкой школы в Москве, составитель «Арифметики», один из главных свидетелей по делу Дмитрия Тверитинова и автор посвященной этому делу «Записки». Важные сведения о жизни и деятельности М. извлекаются, во-первых, из текста, читающегося на надгробной плите, которая была установлена над его могилой в церкви Гребневской Божией матери (ср. Сказание о иконе Богоматери Гребневской) сыном писателя Иваном, во-вторых, из «Краткого описания жизни мужей, родившихся в Осташкове...», составленного священником местного соборного храма Феодором Прусаветским в 1-й пол. XIX в., некоторые сообщения которого, казавшиеся недостоверными, находят подтверждение в независимых источниках («Краткое описание» использовано в очерке Н. А. Криницкого). М. был уроженцем Осташковской слободы («осташковцем» называют его современные документы) и, по-видимому, происходил из крестьянского сословия (если верить местным осташковским преданиям, он приходился племянником Нектарию, настоятелю Нилово-Столобенской пустыни). Судя по всему, будущий математик не получил сколько-нибудь регулярного образования, по выражению надгробной надписи, он «наукам изучился дивным и неудобовероятным способом». Во всяком случае, распространенное в специальной литературе утверждение, будто М. был выпускником Московской академии, не подтверждается источниками. Перечень разноязычных книг, который дается в предисловиях к «Арифметике» и на которых будто бы основывался ее составитель, А. В. Лаврентьев считает этикетным мотивом; в особенности, это касается указания на греческие источники учебника, поскольку среди греческих книг не известно ни одной, подходящей по содержанию на роль такого источника. Напротив, есть основания считать, что в 1690-е гг. М. давал частные уроки математики, так что его «Арифметика» составлена была не только «с латинских и немецких книг многих», но и «от своего учения», т. е. на основании собственной педагогической практики (так в письме Петру I описывал работу над «Арифметикой» покровитель математика дьяк А. Курбатов).

Своей славой, равно как и своим положением в обществе, писатель обязан был этому именно учебнику. «Арифметика» предназначалась прежде всего для Навигацкой школы, которая была открыта указом Петра от 14 января 1701 г. и в которую, по протекции «прибыльщика» А. Курбатова, М. был определен учителем математики. Тот же А. Курбатов выступил и главным инициатором в работе М. над «Арифметикой», которую, как писал царю находящийся в фаворе дьяк, «по моему, государь, убогому старанию он, Леонтей, сочиняет у меня в доме». Важно при этом отметить, что составление «Арифметики» началось до открытия Навигацкой школы. С работой над «Арифметикой» связано личное зна-

комство писателя и царя, о чем В. Берх пишет следующее: царь, «беседуя с ним многократно о математических науках, был так восхищен глубокими познаниями его в оных, что называл его магнитом, и приказал писаться Магнитским. Какое прозвание имел он до сего времени, то даже ближним его не известно» (Берх В. Краткое историческое известие о первых морских училищах, и преподавателях наук: Магнитском, Скорнякове-Писареве и Фарварсоне//Записки, издаваемые Адмиралтейским департаментом. СПб., 1825. Ч. 8. С. 414; то же: Берх В. Жизнеописания первых российских адмиралов, или Опыт истории российского флота. СПб., 1831. Ч. I. С. 51). Этот рассказ, казавшийся многим легендой, находит опору как в надгробной надписи («его величеству Петру Первому ... для остроумия в науках учинился знаем в 1700 году и от его величества, по усмотрению нрава ко всем всеприатнейшаго и к себе влекущаго, пожалован, именован прозванием Магницкий»), так и в цитированном письме А. Курбатова, из которого следует, что встреча с преобразователем России состоялась в Новгороде. Наконец, о значении, которое придавал Петр книге М., свидетельствует великолепно оформленный, с рисунками пером, рукописный экземпляр «Арифметики» из царской библиотеки: БАН, П. I. Б.40 (Петр. гал. 71). Встреча царя и учителя математики является столь выразительным эпизодом в биографии последнего, что она, в изложении В. Берха, нашла продолжение в мистическом духе. М. будто бы предугадал кончину российского императора и объявил об этом своей жене Марии Гавриловне. В данном предании, наверное, отразились свойственные той эпохе представления о связи математики с чернокнижием (ср. легенды о Я. В. Брюсе). Впрочем знакомство с Петром имело для М. и вполне материальные последствия. В награду за издание «Арифметики» писатель получил двор на Лубянке, оставшийся во владении его потомков, а также, согласно убедительным доводам А. В. Лаврентьева, дворянское достоинство. В числе владений М. были и земли за пределами Москвы. Место учителя при Навигацкой школе, помещавшейся в Сухаревой башне, составитель «Арифметики» сохранил до конца своих дней; в 1715 г., когда в Петербурге была учреждена Морская академия, а в московской школе остались лишь младшие классы, М. при этих последних был назначен старшим преподавателем. Помимо обязанностей учителя, М. приходилось принимать участие и в других работах. В частности, он выступал в роли редактора в типографии В. Киприанова, с которым сотрудничал еще со времен издания «Арифметики». В 1707 г. ему было поручено привести в порядок фортификационные сооружения Твери.

«Арифметика, сиречь наука числителная, с разных диалектов на славенский язык преведеная, и во едино собрана, и на две книги разделена» вышла в свет в 1703 г. большим по тем временам ти-

ражом в две тысячи четыреста экземпляров и представляет собой подлинную энциклопедию математических знаний. Содержанием первой книги «Арифметики» («яже именуется политика») являются действия над целыми числами и дробями, решение задач посредством правил тройного и ложного положения, извлечение квадратных и кубических корней, прогрессия, сведения по метрологии. Во второй книге («именуемой логистика») продолжается изложение алгебры, за которой следует геометрия и тригонометрия, наконец, сообщаются сведения по астрономии и навигации. По единодушному мнению историков математики, «Арифметика» М. была первой в России книгой, в которой эта наука предлагалась читателю в подобном объеме. В учебной практике «Арифметика» использовалась вплоть до сер. XVIII в. По преданию, зафиксированному М. И. Веревкиным, первым биографом М. В. Ломоносова, знаменитый ученый назвал «Арифметику» М., наряду с «Грамматикой» Мелетия Смотрицкого, «вратами своей учености» (Полн. собр. соч. Михаила Васильевича Ломоносова, с приобщением жизни сочинителя... СПб., 1784. Ч. 1. С. IV, примеч. В).

Законное место «Арифметики» М. в истории литературы, не признаваемое, впрочем, за ней по традиции, отделяющей историю техники от истории гуманитарной культуры, определяется не только тем, что в пору составления учебника эмансипация книг, несших положительное знание, находилась еще в зачаточном состоянии. В своем учебнике М. видел нечто большее, чем обыкновенный справочник по математике, он стремился сформировать мировоззрение своих читателей и воспитать их эстетическое чувство. Отсюда включенные в учебник рассуждения общефилософского характера, с цитатами из Писания и отцов церкви, отсюда же предваряющие «Арифметику» пространные предисловия, одно из которых написано силлабическими виршами. Стихотворные вставки разбросаны и по самому тексту учебника. Искушенность М. в правилах риторики и версификации, которая обнаруживается в этих текстах, служила до сих пор одним из аргументов в пользу предположения, что составитель «Арифметики» освоил словесные науки в стенах Московской академии. Однако аргумент этот оказывается на проверку несостоятельным, ибо исследователи творчества М. не обратили, кажется, внимания на то, что в издании «Арифметики» принимал участие истинный питомец академии — Феодор Поликарпов. Доказав его участие в подготовке учебника, мы вынуждены будем поставить под сомнение казавшийся непреложным факт, будто словесные украшения «Арифметики» — плод единоличного творчества ее составителя.

На обороте титульного листа «Арифметики» читается стихотворение о пользе науки, излагаемой в учебнике, начальные буквы которого образуют акростих «Правил Теодор Поликарпов». Ряд

общих и частных соображений позволяют подтвердить основательность этого заявления, сделанного одним из ведущих русских литераторов рубежа XVII и XVIII вв. и указывающего на его участие в работе над «Арифметикой». Документы, относящиеся к процессу по делу Тверитинова, а также материалы, собранные А. В. Лаврентьевым, показывают широкие связи автора «Арифметики» с представителями разных сословий Москвы, в том числе с купечеством, приказной администрацией и высшим духовенством. Круг знакомств М. — это тот круг, в котором вращался и Федор Поликарпов, возглавлявший с 1701 г. Московский Печатный двор. Из писем Поликарпову его непосредственного начальника — графа И. А. Мусина-Пушкина следует, что писатель и математик хорошо знали друг друга. По долгу службы Поликарпов отвечал за всю продукцию возглавляемой им типографии, так что печатание «Арифметики» с необходимым для нее сложным набором не могло пройти мимо него. Но это еще не все. По ряду особенностей «Арифметика» 1703 г. сближается с «Букварем» Поликарпова, вышедшим двумя годами раньше. Их сближает не только свойственное авторам «Букваря» и «Арифметики» широкое понимание роли учебной книги (ср. особенно противопоставление религиозного и светского знания в принадлежащем Поликарпову «Предсловии благочестивому читателю»), но и сходство в оформлении: в «Букваре» и «Арифметике» на обороте титульного листа помещена гравюра с изображением цветов и с подписью «Яко цвет селный, тако цветет человек» (предполагают, что этот мотив заимствован из «Janua Linguarum Reserata» Яна Амоса Коменского); в той и в другой книге под этой гравюрой помещен акростих, открывающий имя составителя (справщика); как и в «Арифметике», в тексте «Букваря» встречается довольно много стихотворных вставок. Нельзя, наконец, не отметить, что мотивы стихотворения из «Арифметики» — того, которое отмечено акростихом Федора Поликарпова, — находят точные аналогии в других предисловиях последнего (ср. мотив «верта» и растущих в нем «цветов»). Оборот титульного листа, т. е. гравюра и помещенное под ней стихотворение появились на одном из последних этапов работы над «Арифметикой»: в рукописном ее экземпляре из библиотеки Петра, хронологически предшествующем изданию, за титульным листом сразу следует стихотворное предисловие.

Нелегко определить, каково реальное содержание глагола «править», которым отмечена роль Поликарпова в издании «Арифметики». Довольно пространный перечень книг, в судьбе которых он принял участие, показывает, что диапазон значений глагола в понимании писателя был очень широкий — от замены нескольких слов до полной переработки текста. Следует также учесть, что в течение многих лет, пока Федор Поликарпов возглавлял Москов-

скую типографию, он упорно продолжал называть себя справщиком; по-видимому, в среде московских книжников должность справщика была более престижной, нежели чисто административный пост Поликарпова. Подвергая сомнению роль М. в создании словесных украшений «Арифметики», мы не можем пренебречь и таким наблюдением. При том, что наши сведения о жизни математика отличаются редкой полнотой, не сохранилось никаких других его упражнений из области риторики и стихосложения. Более того, те две книги, в выходных данных которых упоминается имя М. (второе издание таблиц логарифмов и натуральных тригонометрических функций, 1716 г.; таблицы по кораблевождению, 1723 г.), резко отличаются от «Арифметики» специальным, исключительно прикладным характером.

Насколько проблематично участие М. в словесной орнаментации «Арифметики», настолько однозначно определяется его роль защитника основоположений православной веры в деле о московских еретиках. «Острожелчный» математик проявил себе как один из самых последовательных и непримиримых обличителей заблуждений Дмитрия Тверитинова и его единомышленников. Ни у кого другого, а именно у М. 26 января 1713 г. состоялся памятный в истории «иконоборческой» ереси званый обед, который был организован специально для того, чтобы еретики публично обнаружили свои заблуждения, и который завершился многочасовым прением с инакомыслящими. М. же выступал в 1715 г. главным свидетелем обвинения на очной ставке с Дмитрием Тверитиновым в Сенате, куда, по указанию государя, было передано дело о московских еретиках. В своей пространной обличительной речи, к которой М. специально готовился («памятуя написанное свое о бывших с ним, Димитрием, разговорах впредь уготовление») и которая полностью воспроизведена в его позднейшей «Записке», автор «Арифметики» обнаружил немало богословской эрудиции. Помимо словесных выступлений, М. составил подробное изложение всей запутанной истории «иконоборческой» ереси в специальном сочинении, которое известно под условным названием «Записки» и получило некоторое распространение в списках. Авторство М. в отношении «Записки» выясняется как из того, что однажды он проговаривается и начинает писать от первого лица, так и из того, какое место занимает в изложении личность московского учителя математики. «Записка» М. адресована какой-то особе духовного звания, к которому автор обращается «пречестнейший и благоговейнейший святых отец». А. В. Лаврентьев приводит остроумные соображения в пользу того, что адресатом «Записки» был Новгородский митрополит Иов; кончина последнего, случившаяся в 1716 г., явилась причиной того, что «Записка» осталась незавершенной. Скорее всего, именно принципиальность и бесстрашие М. в деле о московских еретиках яви-

лись основанием для отзыва о нем В. К. Тредиаковского: «сущий христианин, добросовесный человек, и в нем же лести не было»; любопытно вместе с тем, что В. К. Тредиаковский, младший современник М. и Федора Поликарпова, не знал уже об участии начальника Московской типографии в издании «Арифметики» (Тредиаковский В. Стихотворения / Под ред. А. С. Орлова. [Л.], 1935. С. 432).

Изд.: Арифметика. Мм 1703; Записка Леонтия Магницкого по делу Тверитинова/Изд. по рукописям из собрания князя П. П. Вяземского (№ XXXIX и CXXI). СПб., 1882. (ПДП, вып. 38); Арифметика Магницкого: Точное воспроизведение подлинника/С приложением ст. П. Баранова. М., 1914. Вып. 1 (издание не завершено).

Лит.: Новиков Н. Опыт исторического словаря о российских писателях. СПб., 1772. С. 132—133; I. [Снегирев И. М] Сочинитель первой русской Арифметики Леонтий Магницкий // Московские ведомости. 1836. № 76. С. 1537—1539; Евгений. Словарь. Т. 2. С. 40—41; В. Первая печатная Арифметика в России// Московские ведомости. 1857. Литературный отд. № 68. С. 306—307; № 69. С. 315— 316; № 74. С. 336—337; Пекарский П. П. Наука и литература в России при Петре Великом. СПб., 1862. T. I. С. 264—267, 269—271; Т. 2. С. 72—74, 371, 586; Терновский Ф. Московские еретики в царствование Петра I//ПО. 1863. Т. 10. С. 305—347; T. II. С. 58-74, 111—135; Ратынский Н. А. Арифметика, сиречь наука числительная. СПб., 1881. (ПДПИ, вып. 11); Бобынин В. Очерки истории развития физико-математических знаний в России: Эпоха государственного содействия развитию научных знаний // Физико-математические науки в их настоящем и прошедшем. 1888. Т. 7, № 3. С. 205—210; № 4. С. 267—308; 1889. Т. 8, № 1. С. 28—47; № 2. С. 106—145; 1890. Т. 9, № 1. С. 23—26; Энциклопедический словарь / Изд. Ф. А. Брокгауз, И. А. Ефрон. СПб., 1896. Т. 18. С. 327—328; Тихонравов Н. С. Московские вольнодумцы начала XVIII века и Стефан Яворский// Тихонравов Н. С. Соч. М., 1898. Т. 2. С. 156—304; Криницкий Н. А. Леонтий Филиппович Магницкий: (1669—1739 гг.) //Труды Второго областного Тверского археологического съезда. Тверь, 1906. Отд. 2. С. 433—443; Галанин Д. Д. Леонтий Филиппович Магницкий и его Арифметика. Вып. 1: Личность Магницкого и его время. М., 1914; Рахилевич М. К. Геометрические идеи Леонтия Магницкого: (По «Арифметике» Магницкого)//Уч. зап. Пермского гос. пед. ин-та. 1938. Вып. 3. С. 19—37; Депман И. Я. Леонтий Магницкий: К двухсотлетию со дня его смерти //Морской сборник. 1940. № 1. С. 112—126; Описание изданий, напечатанных при Петре I: Сводный каталог. Описание изданий гражданской печати: 1708—январь 1725 г./Сост. Т. А. Быкова и М. М. Гуревич. М.; Л., 1955. С. 200—201, 407—408; Описание изданий, напечатанных кириллицей: 1689—январь 1725 гг. /Сост. Т. А. Быкова и М. М. Гуревич. М.; Л., 1958. С. 83—87; Швецов К. I. 1) Перший російський підручник з математики: («Арифметика» Л. П. Магніцького). Київ, 1959; 2) Першоджерела «Арифметики» Л. Магніцького та ії зв'язок з російськими математичними рукописами XVII ст.//Історико-математичний збірник. Київ, 1962. Т. 3. С. 116—131; Денисов А. П. Леонтий Филиппович Магницкий: 1669—1739. М., 1967; Андронов И. К. Первый учитель математики российского юношества Леонтий Филиппович Магницкий//Математика в школе. 1969. № 6. С. 75—78; Гнеденко Б. В., Погребысский И. Б. Леонтий Магницкий и его «Арифметика»// Там же. С. 78—82; Чума А. А. Ян Амос Коменский и русская школа (до 70 годов 18 века). Bratislava, 1970. С. 29, 50—52, 95, 98—99, 105. (Acta Facultatis Universitatis Safarikanae Presovensis. Paedagogica. Monographia, vol. 4); Библиотека Петра I: Указатель-справочник /Сост. Е. И. Боброва. Л., 1978. № 131. С. 34; Каменева Т. П. К истории издания «Арифметики» Магницкого // Книга: Исследования и материалы. М., 1984. Сб. 48. С. 72—81; Куприянова Т. Г. 1) Новые архивные сведения по истории создания «Арифметики» Л. Магницкого // Естественнонаучные представления Древней Руси: Счисление лет. Символика чисел. «Отреченные» книги. Астроло-

гия. Минералогия / Отв. ред. Р. А. Симонов. М., 1988. С. 279—282; 2) Первая династия российских издателей. М, 2001. С. 59—80; Серебрякова Е. И. Надгробная плита Л. Ф. Магницкого // Памятники науки и техники. 1987—1988 гг. М., 1989. С. 236—241; Лаврентьев А. В. «Арифметики учитель» Леонтий Филиппович Магницкий //Лаврентьев А. В. Люди и вещи: Памятники русской истории и культуры XVI—XVIII вв., их создатели и владельцы. М., 1997. С. 69—108; Ковригина В. А. Немецкая слобода Москвы и ее жители в конце XVII—первой четверти XVIII вв. М., 1998. С. 334, 344, 345—347. (Исследования по русской истории, вып. 9); Смилянская Е. Б. Волшебники. Богохульники. Еретики: Народная религиозность и «духовные преступления» в России XVIII в. М., 2003. С. 243—326.

Д. М. Буланин