А. В. Лаврентьев

Люди и вещи

Памятники русской истории и культуры XVI-XVIII вв., их создатели и владельцы

Москва «Археографический центр»

1997

ББК 63.3(2) Л 13

Фотографии В. М. Бойко, M. Н. Кравцова и В. Л. Мочуговского (ТИМ)

Лаврентьев А. В.

Л 13 Люди и вещи. Памятники русской истории и культуры XVI—XVIII вв., их создатели и владельцы. — М.: Археографический центр, 1997. — 254 с; ил.

ISBN 5-051-86169-0

Очерки, составившие настоящую книгу, посвящены судьбам памятников русской истории и культуры XVI—XVIII вв., ныне хранящихся в коллекциях Государственного Исторического музея и его филиалов, а также москвичам, представителям различных социальных групп и сословий — их владельцам и создателям.

Для специалистов в области отечественной истории и всех, кто интересуется прошлым нашей Родины.

ББК 63.3(2)

О Лаврентьев А. В., 1997 © Эскин Ю. М, статья, 1997 © Археографический центр, оформление, 1997

ISBN 5-051-86169-0

От автора

Появлением этой книги автор в первую очередь обязан Государственному Историческому музею.

По роду службы имея дело с экспозициями и выставками музея и его филиалов, «общаясь» с разнообразными коллекциями ГИМ, невозможно было не заинтересоваться судьбами памятников истории, хранящихся за стенами известного всем краснокирпичного здания на Красной площади, биографиями их творцов, людей, через руки которых они прошли. Иногда в процессе работы «предметы интереса» менялись местами и на первый план выходили не «вещи», а «люди».

Вообще-то, для всякого работающего в музее оба мира — людской и предметный — неразделимы, причем совершенно необязательно объект исследования должен быть знаменитостью или уникальным творением рук человеческих: предпочтения здесь зачастую с трудом поддаются объяснению. И все-таки автор был бы неискренен, провозглашая всеобщее равенство музейных памятников. Разумеется, среда них есть и своя «элита». В ГИМ это, безусловно, те предметы, источниковедческая ценность которых для той или иной эпохи особенно значима. Выяснение последней и есть задача работ, составивших книгу. Упрек, который автор охотно примет, — некоторая хаотичность в отборе «героев», что в первую очередь объясняется гигантскими объемами собраний музея, где по сей день ждут своего часа многие сотни памятников национальной истории и культуры.

Не ставя перед собой нереальной задачи охвата всего разнообразия реликвий ГИМ, хотелось показать источниковедческие возможности «вещей» самых разнообразных, не только документов и нарративных памятников, но также произведений прикладного искусства и зодчества. Последнее представляется тем более

оправданным, что ГИМ и его филиалы размещаются в известных памятниках русской архитектуры разных эпох (среди них и палаты Романовых в Зарядье, и Воскресенские ворота Китай-города, ныне воссозданные на прежнем месте, о которых идет речь в книге).

Существует и другой принцип, по которому объединены под одной обложкой столь разнохарактерные «герои». Все они так или иначе связаны с Москвой, они — ее жители, творения рук или объекты внимания и интереса москвичей и в любом случае — память о прошлом нашего великого города. Исторический музей и его памятники принадлежат не только России, но и Москве.

Вторая составляющая публикуемых исследований — архивные документы. Иногда только благодаря им людские биографии и судьбы вещей, дотоле, казалось бы, хорошо известные и не представлявшие никакой загадки, рассыпались в прах, чтобы потом, наконец, встать на прочный фундамент неоспоримых и проверенных фактов. С уважением относясь к легендам, как правило, небеспочвенным, сопровождающим людей прежних эпох и памятники прошлого, все же стоит помнить о возможностях их проверки, которые дает архивная практика.

Два необходимых объяснения, оправданных в жанре, который выбран для книги, — жанре очерка. Первое касается хронологических рамок исследований. Они совпадают с научными и профессиональными интересами автора, имеющего в музее дело с памятниками по преимуществу XVI—XVIII вв. Второе относится к содержанию публикаций. Ни один из очерков ни в коей мере не претендует на полноту биографии «героя», идет ли речь о людях или вещах. Более того, интерес автора иногда гипертрофированно направлен на одну, возможно с чьей-то точки зрения не самую главную из сторон бытия объекта исследования. Надеюсь, не все воспримут это как недостаток.

В заключение о том, с чего по справедливости надо было начать. Книга никогда не появилась бы на свет без моральной, интеллектуальной и практической поддержки друзей и коллег из Российского государственного архива древних актов. Они были первыми читателями и доброжелательными критиками, советы и замечания которых трудно переоценить. Особая благодарность тем, кто взял на себя инициативу издания книги и имел терпение довести это новое для автора дело до благополучного конца, — И. А. Тихонюку и Ю. М. Эскину.

«Арифметики учитель» Леонтий Филиппович Магницкий

Мудрые люди пишут правду,

А правые правят престол,

А учители держат землю.

Запись XVII в. на рукописи Александрии

«Математика вместо катехизиса» — так немецкий биограф Петра I сформулировал суть перемен в русской культуре эпохи реформ1. С этой точки зрения имя Леонтия Филипповича Магницкого (1669—1739) представляется для первой четверти XVIII в. почти символическим: первый русский профессиональный математик, первый русский преподаватель первого в России учебного заведения естественнонаучного профиля, Навигацкой школы, наконец, автор первой русской печатной математической книги, «Арифметики» (М., 1703), ставшей вехой в истории отечественной науки и педагогики. Слово «первый» так же неотделимо от имени Магницкого, как и эпоха петровских преобразований.

В то же время Магницкий — едва ли не самая загадочная фигура среди современников; данные о нем крайне скудны.

Родившийся в Осташковской слободе, Магницкий в 1701 г. был взят «арифметики учителем» в штат преподавателей вновь образованной Навигацкой школы — вот практически все, что достоверно известно о первых 32 годах жизни автора «Арифметики». В литературе накопилось предостаточно более или менее обоснованных предположений касательно судьбы Магницкого, многие из них обрели права доказанных фактов, на самом деле таковыми не являясь. Однако интерес именно к этому «дошкольному» периоду биографии «учителя» вполне закономерен: в нем — истоки конечного успеха «Арифметики» у читателей, обеспечившего

1 Wittram R. Peter I. Czar und Kaiser. Zur Geschichte Peter des Grossen in seiner Zeit. Göttingen, 1964. Bd. 2. S. 199.

книге Магницкого почетное место в истории русской науки и культуры.

Итак, в сфере гаданий пребывают по сей день такие вопросы, как пути и способы обретения Магницким знаний в естественных и гуманитарных науках, круг занятий и профессия до поступления в Навигацкую школу, творческая история рукописи «Арифметики» и печатания книги.

Существуют вопросы и более общего порядка. В отличие от других деятелей культуры — предшественников и современников — Магницкий по сей день для нас фигура «без почвы», без окружения. Действительно, за Феофаном Прокоповичем стояла «ученая дружина», свой круг последователей и соратников был у Стефана Яворского; ранее, в XVII в. картина культурной жизни России была так же многомерна: Чудовский кружок за спиной целой плеяды писателей, поэтов и публицистов, свои сторонники и последователи у первых отцов раскола, с одной стороны, и у патриаршего престола — с другой. Количество примеров можно без труда умножить, но ясно одно — труды и писания Симеона Полоцкого и протопопа Аввакума, Феофана Прокоповича и Дмитрия Ростовского были своего рода отражением умонастроений и взглядов целой группы современников. Естественным было бы ожидать, что и «Арифметика» не могла появиться на свет вне некоей неизвестной нам среды единомышленников Магницкого, который вряд ли просто так, «с улицы», мог войти в личный контакт с царем, получить высокооплачиваемое место учителя Навигацкой школы, наконец, издать в государственной типографии гигантским по тем временам тиражом свой труд. Однако сведения об этой стороне жизни автора «Арифметики» пока отсутствуют.

Ответы на перечисленные вопросы надо искать в биографии Магницкого.

I. Где и чему учился Магницкий

Из челобитной, поданной автором «Арифметики» в Оружейную палату с просьбой о приеме в штат учителей Навигацкой школы 1 февраля 1701 г.2, а также из текста на надгробной плите Маг-

2 Впервые приведена в статье: Бородин А. В. Московская типография и библиотека Киприановых // Труды Института книги, документа, письма. Л., 1936. Т. 5.

ницкого3 известна дата рождения последнего, 9 июня 1669 г. «Возраст зрелости» наступал для русских юношей в 14—16 лет; следовательно, время обучения Магницого должно было прийтись на 80-е годы XVII в.

14. Автограф Л. Ф. Магницкого в делах по Навигацкой школе Оружейной палаты. 1705 г. (РГАДА- Ф. 396. Оп. 2. Д. 996. Л. 263)

Будущему «арифметики учителю» к моменту начала работы над книгой необходимо было знать не только математику, но и иностранные языки. Начнем с последних, ибо это самый запутанный вопрос.

Предположения, а зачастую и уверенность в том, что Магницкий был полиглотом, основываются на данных самой «Арифметики», точнее, двух пассажах предисловий к изданию, прозаическом и стихотворном4. Автор отметил, что «собрал» книгу «из многих разноязыких книг, греческих, латинских, немецких и старопреводных славенских». Тот же набор иноязычных источников с прибавлением еще одного, итальянского повторен в стихотворном предисловии:

«Из многих разноязычных книг собравше, Из греческих убо и латинских,

С. 56. Кроме этой даты в документах Оружейной палаты встречаются и другие: 2, 12 и 22 февраля того же года (РГАДА- Ф. 396. Оп. 2. Д. 986. Л. 44; Д. 877. Л. 19; Прил. 2 к настоящей статье).

3 Магницкий с супругой были погребены в московской церкви Гребневской Богоматери; текст надгробия издавался дважды: Андронов И. К. Первый учитель математики российского юношества Леонтий Филиппович Магницкий // Математика в школе. 1969. №6. С. 77; Серебрякова Е. И. Надгробная плита Л. Ф. Магницкого//Памятники науки и техники, 1987—1988. М., 1988. С. 239—240.

4 Описание издания см.: Быкова Т. А., Гуревич М. М. Описание изданий, напечатанных кириллицей. 1689 — январь 1725 гг. М.; Л., 1958. С. 83—87. Авторы считают также предисловием оглавление второй книги «Арифметики» (Л. 224), занимающее всего несколько строк, что явное недоразумение.

Немецких же и италийских Чин и порядок избрахом»5.

Сразу отметим, что в историко-математической литературе до сихпор отсутствуют исследования, выявляющие, если это вообще возможно, иностранные источники текста «Арифметики» в полном объеме6, поэтому проверка «списка» языков в предисловиях таким образом невозможна7.

В любом случае знание Магницким как минимум четырех языков считалось делом доказанным, и мнение насчет места их изучения было единодушным — Славяно-греко-латинская академия (Спасские школы)8.

Никаких данных о том, что Магницкий был учеником братьев Лихудов, немногочисленные сохранившиеся документы академии не содержат, более того, надгробная эпитафия высказывается на этот счет весьма категорично — «наукам учился дивным и неудобвероятным способом»9, но никак не в первом высшем учебном заведении России. Сомнения в принадлежности Магницкого к кругу выпускников академии высказывались, но в общем остались единичными10.

Действительно, даже из названия учебного заведения следует, что в академии Магницкий мог изучить только два из четырех языков. Немецкий в программу учебного заведения никог-

5 Арифметика. M., 1703. Л. З, 18.

6 См.: Шевцов К. I. Першоджерелы «Арифметики» Л. Магницького // Історично-математичний збірник. Київ, 1962. T. 3. С. 122; Юшкевич А. П. История математики в России до 1917 г. М., 1968. С. 61, 68; Каменева Т. П. К истории издания «Арифметики» Магницкого // Книга: Исследования и материалы. М., 1984. Сб. 48. С. 80.

7 Среди языков, которыми владел Магницкий, называют даже те, о которых ничего нет в предисловии, например голландский (Андронов И. К. Указ. соч. С. 79).

8 Смирнов С К. История Славяно-греко-латинской академии. М., 1855. С. 177; Пекарский П. П. Наука и литература в России при Петре Великом. СПб., 1862. Т. 1. С. 269; Галанин Д. Д. Леонтий Филиппович Магницкий и его Арифметика. М., 1914. Вып. 1. С. 48—49; Денисов А. П. Леонтий Филиппович Магницкий. 1669—1739. М., 1967. С. 18—19; Гнеденко Б. В. Очерки по истории математики в России. М.; Л., 1946. С. 53; Боев Г П. Лекции по истории математики. Саратов, 1956. С. 208 и др.

9 Андронов И. К. Указ. соч. С. 79; Серебрякова Е. И. Указ. соч. С. 239.

10 Берх В. Краткое историческое известие о первых морских училищах... // Записки, издаваемые Адмиралтейским департаментом. СПб., 1825. Ч. 8. С, 10; Андронов И. К. Указ. соч. С. 77.

да не входил, а итальянскому Лихуды хотя и учили, но, во-первых, вне академии и, во-вторых, в 1697—1699 гг.: в это время Магницкому было около тридцати лет, да и имени его в списках учеников Лихудов нет11.

За обучение Магницкого в академии говорит как будто знание автором стихосложения и риторики, изучавшихся в Спасских школах и удачно примененных им в предисловиях к «Арифметике»12. Известно, однако, что лишь единицы русских литераторов XVII—XVIII вв. получили систематическое академическое образование — большинство осваивало «мудрости» самостоятельно.

Вне поля зрения в то же время остается один важный аспект проблемы: ссылка на иноязычные корни была, возможно, данью форме предисловия русской математической книги эпохи средневековья. Практически единственной математической книгой в русской рукописной традиции, известной на сегодняшний день, для нас остается сочинение под названием «Сия книга глаголемая по-гречески Арифметика а по-немецки Алгоризма а по-русски Цифирная счетная мудрость»13. Ее, как и «Арифметику», открывают два предисловия, стихотворное и прозаическое, а сам перечень языков, чисто этикетный, возможно, и подвигнул Магницкого дать своему труду заглавие, по форме привычное читателю математических книг.

Показательно в этом отношении упоминание Магницким «греческих книг». Их (имеется в виду именно язык), похоже, просто не существовало в природе. В рукописной греческой книжности известны лишь краткие календарные тексты, а среди печатных книг на греческом языке, изданных в Европе в XV—XVII вв., ни одной математической книги не значится14. Единственная связующая нить между греческой культурой и математическими зна-

11 Благодарю за справку М. П. Лукичева, готовящего публикацию документов об изучении итальянского языка в Москве под руководством Лихудов.

12 Пекарский П. П. Указ. соч. Т. 1. С. 269.

13 Бобынин В. В. Очерки истории развития физико-математических знаний в России XVII столетия. М., 1886. Вып. 1. С. 3, 25, 43; Симонов Р. А. Предыстория рукописной и печатной русской книги: (Древнерусский учебно-математический «фольклор» и пособия «табличного» типа) // Рукописная и старопечатная книга. М, 1975. С. 205.

14 Legrand Е. Bibliographie Hellénique des XVe et XVIe siècles... Paris, 1962. T. 1—4; Idem. Bibliographie Hellénique... au septième siècle. Paris, 1903. T. 1—5.

ниями — одна из «мус», известных в России в первую очередь по трудам Николая Спафария15.

Все вышесказанное, конечно, не означает, что Магницкий не использовал иноязычных математических книг вообще. Из «этикетного ряда» явно выпадают ссылки на «старопреводные славенские» и «италийские книги».

Под первыми имеются в виду некие сочинения, известные Магницкому в переводе на церковнославянский, язык ученой литературы, культивировавшийся в просвещенной среде и резко отличный от разговорного русского. Таковой труд на сегодня известен только один — «Геометрия», переведенная с английского в 30-х годах XVII в.16, действительно, отличающаяся невероятно сложным тяжелым «словенским» языком. Единственный список «Геометрии» на рубеже XVII—XVIII вв. попал на Печатный двор как раз в пору подготовки печатного издания «Арифметики» — и, без сомнения, не мог не быть известен Магницкому17.

Труднее дело обстоит с «италийскими» книгами. Самый ранний перевод сочинения, содержащего сходные с «Арифметикой» сведения по математической географии, относится к 1709 г.18 В то же время это косвенное свидетельство бытования в России начала XVIII в. итальянской естественнонаучной литературы.

Есть и еще одно обстоятельство, усложняющее уточнение списка иностранных языков, известных Магницкому. Если в заглавии «Арифметики», на титульном листе значится, что книга «с разных диалектов... преведена» (здесь и далее разрядка моя. — А. Л.), то в предисловиях употреблен другой глагол — «собрана». Действительно, нет ничего невероятного в том, что некие математические книги были автором переведены, другие же использованы в уже имевшихся переводах. Возможен и иной вариант объяснения: речь в предисловиях идет не о языках

15 Спафарий Н. Эстетические трактаты. Л., 1978. С. 35—38.

16 Кошелева О. Е., Симонов Р. А. Новое о первой русской книге по теоретической геометрии XVII в. и ее авторе // Книга: Исследования и материалы. М., 1981. Сб. 42. С. 71.

17 Там же. С. 72.

18 Райан У. Об одной рукописи Космографии Публичной библиотеки в Ленинграде // ТОДРЛ. Л., 1969. Т. 34. С. 392—393. Об итальянской математической литературе см.: Ольшки Л. История научной литературы на новых языках. М.; Л., 1934. Т. 2. С. 123-129.

книг, а о местах издания. Словом, ясность в данном вопросе, утвердившаяся в историографии, представляется иллюзорной.

Существует, однако, документ, проливающий свет на этот запутанный вопрос, — письмо Петру I известного «прибыльщика», дьяка Оружейной палаты А. А. Курбатова, лично наблюдавшего процесс создания «Арифметики». Датированное 22 июня 1701 г., письмо сообщает целый ряд интереснейших фактов. Известное еще С. М. Соловьеву и кратко историком пересказанное, послание Курбатова в оригинале оставалось не известно комментаторам переизданий «Истории России с древнейших времен» и соответственно не было оценено по достоинству в полном объеме19. Итак, Курбатов сообщает царю, что Магницкий «сочиняет... с латинских и немецких книг». Оба языка были широко распространены в Москве рубежа XVII—XVIII вв., и их изучение не представляло никакой проблемы для одиночек, чему есть многочисленные свидетельства.

Остановимся только на двух из них. Показателен в этом отношении хорошо известный Магницкому москвич, «овощного ряду торговый человек», Никита Мартынов, освоивший латынь «собою без науки» и для совершенствования в языке бравший частные уроки — «прихаживавший» к ученику Славяно-греко-латинской академии И. Максимову20.

Связи Магницкого в среде преподавателей академии и близких к ним духовных лиц хорошо известны. В первую очередь здесь следует упомянуть ректора академии Феофилакта Лопатинского, с которым «арифметики учителя» связывала глубокая идейная близость21. «Старинным другом» Магницкого называл себя в то же время и противник Лопатинского по убеждениям, настоятель Александро-Невской лавры Феодосии Яновский22. Москву последний покинул еще в 1697 г., следовательно, знакомство имело место действительно давнее. К этому же кругу духовных

19 Соловьев С М. История России с древнейших времен. М., 1993. Кн. 8. С. 75 (письмо в издании неправильно датировано 1703 г.). Ныне хранится в РГАДА. Ф. 9. Отд. 2. Д. 1. Л. 632—633. Публикуется в Прил. 1 к настоящей работе. В дальнейшем все ссылки на письмо даются в тексте без сносок.

20 Записка Леонтия Магницкого по делу Тверитинова. СПб., 1885 (ПДП; Т. 80). С. 121, 134.

21 Тихонравов Н. С. Московские вольнодумцы начала XVII века и Стефан Яворский // Тихонравов Н. С. Сочинения. М., 1889. Т. 2. С. 168.

22 Записка... С. 22.

15 а.

15 а, б. Письмо А. А. Курбатова Петру 1. 22 июня 1701 г. Фрагмент. (РГАДА. Ф. 9. Отд. 2. Д. 1. Л. 632 об.-633)

иерархов ведет анонимный корреспондент Магницкого, которому адресовано его публицистическое сочинение, известное под названием «Записки по делу Дмитрия Тверитинова», о которой ниже.

Для освоения латыни Магницкому совершенно не обязательно было становиться студентом академии. А что латынь «учитель» знал в совершенстве, подтверждается привлечением Магницкого в 1715 г. к переводу некоего «Лексикона славено-латинского», инициатором чего был Ф. П. Поликарпов-Орлов, к слову, также старый «приятель» автора «Арифметики»23.

Такого же рода «приватный» способ изучения, на этот раз европейских языков тоже не был в Москве редкостью. Именно так, «служа у иноземцов», освоил немецкий язык идейный противник Магницкого Д. Т. Тверитинов24. Другой современник, первый русский доктор медицины П. Постников, в совершенстве овладел итальянским, пребывая «в учении» у докторов-греков25. Заметим, что и Магницкий обладал, очевидно, некоторыми познаниями в медицине: им вполне профессионально описана «болезнь рак», от которой скончался брат Д. Т. Тверитинова26.

Повторимся: первые 30 лет жизни Магницкого — загадка, и исключать его службу у «московских иноземцев» как, очевидно, самый прямой путь к изучению языков нельзя.

Сложнее обстоит дело с математическими знаниями Магницкого. «Дивный и неудобвероятный способ» их обретения, о котором сообщается в эпитафии, может быть идентифицирован с самообразованием, однако и здесь возможна какая-то связь с «московскими иноземцами».

Об одном из таких жителей Немецкой слободы сообщает имперский посол Б. Таннер, посетивший Россию в 1679—1680 тт. Некий «искусный математик», по словам дипломата, вычислил и назвал ему длину окружности московских укреплений27.

Высказывалось предположение, что математике Магницкий мог обучаться у Г. Фарварсона, профессора одного из учебных

23 См. письма И. А. Мусина-Пушкина Ф. Поликарпову из Петербурга от 9 мая и 14 июля 1715 г.: РГАДА. Ф. 381. Оп. 1. Д. 423. Л. 225, 251.

24 Записка... С. 140, 143; Тихонравов Н. С. Указ. соч. С. 168.

25 Цветаев Д. В. Медики в Московской Руси и первый русский доктор. Варшава, 1896. С. 23.

26 Записка... С. 5.

27 Цит. по кн.: Берх В. Царствование царя Феодора Алексеевича. СПб., 1834. Ч. 1. С. 62.

заведений г. Абердина (Шотландия), приглашенного в 1698 г. Петром в Россию. Приехавший в 1699 г. в Москву Фарварсон, с организацией в 1701 г. Навигацкой школы, стал ее первым «профессором». Основанием для этой версии послужили показания одного из подьячих Оружейной палаты, учившегося математике «у тех школ (Навигацкой школы. — А. Л.) у ученика, которому определено во учении учеников тому учителю (Фарварсону. — А. Л.) быть помощником»: «учеником-помощником» и был якобы Магницкий28.

Речь явно идет о недоразумении. Уже через два месяца после подписания Петром указа о создании школы Магницкий был в ней штатным педагогом, и сомнительно, что ремеслу «арифметики учителя» он мог научиться всего за год и два месяца. С другой стороны, у Фарварсона, действительно, были помощники — старшие по возрасту ученики. Трое из них ранее, до 1701 г., занимались у «профессора» около полутора лет «на его, учителя, постоялом дворе»29. К числу учеников 30-летнего Магницкого, автора «своеобразной математической энциклопедии», как назвал «Арифметику» академик П. П. Пекарский, отнести никак невозможно.

И, наконец, последнее. Профессия Магницкого указывает на то, что математические знания будущий автор «Арифметики» обрел ранее приезда Фарварсона в Россию. Один поздний и, похоже, не очень достоверный источник, «Краткое описание жизни мужей, родившихся в Осташкове» священника местного храма Ф. Прусаветского (первой половины XIX в.) сообщает, что Магницкий «явился в знатных городских домах (Москвы. — А. Л.) ...учитель детей»30. Положение это находит неожиданное подтверждение в письме Курбатова Петру I: «Арифметику» Магницкий пишет «от своего учения», т. е. как результат собственной педагогической практики, и речь здесь идет не о Навигацкой школе, занятия в которой начнутся только через год после написания письма.

Таким образом, «Арифметика», изданная в 1703 г., — не просто компиляция, но результат обретения Магницким профессио-

28 Куприянова Т. Г. Новые архивные сведения по истории издания «Арифметики» Л.Магницкого //Естественнонаучные представления Древней Руси. М, 1988.С 280.

29 РГАДА. Ф. 160. 1702 г. Д. 7. Л. 25-25 об., 184 об.; Ф. 396. Оп. 3. Д. 2298. Л. 2.

30 Цит. по кн.: Криницкий Н. А. Леонтий Филиппович Магницкий // Труды Второго областного Тверского археологического съезда 1903 года, 10—20 августа. Тверь, 1906. С. 439.

нального опыта, так пригодившегося ему в период почти 40-летней службы в Навигацкой школе.

II. Как и когда писалась «Арифметика»

Бытует убеждение, что свое сочинение Магницкий писал специально к открытию Навигацкой школы в 1701 г.31 Нуждами учебного процесса зачастую объясняют и внушительный тираж «Арифметики» — 2400 экземпляров. Есть, однако, основания полагать, что связь эта не была столь непосредственной и, более того, рукопись «Арифметики» в значительной своей части создавалась ранее указа об учреждении в России первого учебного заведения, где систематически преподавали математические дисциплины.

Во-первых, нет никаких причин связывать тираж с количеством учащихся школы. В литературе называются разные цифры «школьников» — от 200 до 500 человек32, реально же их было не более 180—200, но к моменту завершения работы над рукописью их численность еще не была определена33. Штат учащихся — 200 человек — сформировался только к концу 1702 г.34 Тогда же было определено и место занятий — Сухарева башня35.

Во-вторых, этому противоречит простая логика. Магницкий был зачислен в штат учебного заведения в марте 1701 г., а уже к концу того же года гигантский труд, в печатном виде представляющий собой более чем 600-страничную книгу полулистового формата, был завершен в рукописи36. Сомнительно, чтобы считанных месяцев хватило для подготовки такого фолианта.

Как кажется, искомые сведения частично содержат хорошо известные, но недостаточно оцененные с источниковедческой точки зрения предисловия к «Арифметике».

31 См., например: 400 лет русского книгопечатания. М., 1964. С. 138; Каменева Т. П. Указ. соч. С. 73, 75; Денисов А. П. Указ. соч. С. 40.

32 См., например: Веселого Ф. Ф. История Морского кадетского корпуса. СПб., 1866. С. 8; Рождественский С. В. Очерк истории систем народного просвещения в России в XVIII—XIX вв. СПб., 1912. Т. 1. С. 43; Флеровская М. А. Навигацкая школа // Вопр. истории. 1973. № 10. С. 217.

33 Летом 1702 г. Курбатов несколько раз интересовался у властей: «А когда исполнится число двести человек... принимать ли сверх... и коликому числу... быть?» (Материалы для истории русского флота. СПб., 1866. Т. 3. Отд. 1. С. 293).

34 РГАДА- Ф. 396. Оп. 2. Д. 986. Л. 175 об., 183 об., 200.

35 Тамже. Ф. 19. Оп. 1. Д. 3. Л. 140.

36 Куприянова Т. Г. Указ. соч. С. 281.

В прозаическом предисловии, в частности, воздается хвала монарху за то, что Петр «положил свое царское повеление, еже... училища возновити и обогатити, в них же всяких словесных наук есть доволно»37. Несомненно, речь здесь идет о Славяно-греко-латинской академии.

Известна попытка царя преобразовать Славяно-греко-латинскую академию, введя в курс обучения естественные науки, в первую очередь математику. Ее относят к 1698—1699 гг.38 Если предположить, что под «возновлением и обогащением» «училищ» Магницкий имел в виду именно этот неудавшийся проект, можно уверенно датировать предисловие и, очевидно, всю рукопись или какую-то ее часть концом 90-х годов XVII в.

На это же время указывает и еще один пассаж текста предисловия. В нем отмечается, что Петр «повели... и иных учений свободных же училища поставите, в них же высокия учения математическия и навигацкия»39. Здесь речь идет о Навигацкой школе, однако указ об организации нового учебного заведения, в котором впервые фигурировало его название, напомним, появился в 1701 г. В то же время будущие преподаватели школы были наняты в Лондоне еще в 1698 г. и уже в 1699 г. прибыли в Москву40.

Но каким образом предполагаемая датировка предисловия 1698—1699 тт. соотносится с рукописью в целом? Данные о творческой истории «Арифметики» содержатся в письме Курбатова Петру I.

В последнем сообщается, что у Магницкого был конкурент, некий «немец», собиравшийся напечатать «книгу Арифметику» и даже получивший на это разрешение от царя. Однако после знакомства с представленной рукописью предпочтение было отдано «Арифметике» Магницкого.

Мотивация отказа «немцу» весьма любопытна и включает два пункта: «Та ево иноземцова книга преведена на славенский диалект зело неисправно... и дивных вещей в ней нет», после чего

37 Арифметика. Л. 17.

38 Устрялов Н. Г. История царствования Петра Великого. СПб., 1858. Т. 3. С. 511—512; Пекарский П. П. Указ. соч. Т. 1. С. 124-125.

39 Арифметика. Л. 17 об.

40 Богословский М. М. Петр Великий в Англии // Уч. зап. Института истории. М, 1926. Вып. 1. С. 426; Hans N. H. Farquharson. Pioneer of Russian Education// Aberdeen University Review. 1959. № 1. P. 26—28.

Курбатов сообщает, что в труде Магницкого, еще не завершенном, «будет изъявление по части о геометрии и навигации».

Очевидно, под отсутствующими в «Иноземцевой книге» «дивными вещами» подразумевается именно та часть рукописи «Арифметики», над которой Магницкий работал летом 1701 г. и которой ранее не было в русских математических книгах. Действительно, в русских математических рукописях уровень изложения арифметики резко превосходит объем сведений по геометрии41. «Арифметика» же Магницкого состоит из двух книг, причем первая включает в себя собственно арифметику и некоторые сведения по геометрии, а вторая — алгебру и практическую навигацию — «еже чрез арифметику действовати о колесах и углах» и «к мореплаванию и глебуса... размерении».

Трудно не заметить, что первая часть книги по составу сходна с «Цифирьной счетной мудростью», вторая же целиком состоит из «дивных вещей»: «тут все было новым для русского читателя»42.

Есть все основания полагать, что летом 1701 г. дописывалась вторая книга «Арифметики» («и набело... той книги написано уже в десть мелким писмом добрым 13 тетратей»), первая была к этому времени уже готова, причем, судя по предисловию, не позднее 1699 г. «Двухэтапность» создания «Арифметики» легко объяснима биографией автора: первая книга создавалась в пору частного учительства Магницкого, и его ученикам вряд ли нужны были премудрости навигации, вторая — на заказ, после принятия автора «арифметики учителем» в Навигацкую школу.

Вполне возможно, с творческой историей рукописи «Арифметики» связан и таинственный эпизод личного знакомства Петра и Магницкого, в возможности чего даже высказывались сомнения43.

Эпитафия гласит, что автор «его величеству Петру Первому... для остроумия в науках учинился знаем в 1700 году и от его величества по усмотрению... пожалован именован прозвищем Магницкий и учинен... учитель математики»44.

Итак, предметом общения царя с учителем были «науки», а результатом — обретение «прозвища» и принятие в штат педагогов

41 Очерки русской культуры XVII в. М., 1979. Ч. 2. С. 52.

42 Юшкевич А. Я. Указ. соч. С. 59—60.

43 Галанин Д. Д. Указ. соч. Вып. 1. С. 41.

44 Андронов И. К. Указ. соч. С. 77; Серебрякова Е. И. Указ. соч. С. 239.

Навигацкой школы. Совершенно очевидно, что подобная встреча не могла произойти случайно — слишком велика была разница в социальном статусе собеседников.

Из письма Курбатова выясняется, что именно благодаря его инициативе состоялось это знакомство: дьяк напоминал Петру, что с Магницким царь встречался в Новгороде, куда дьяк посылал Леонтия Филипповича «о ведомости книги некоторыя». Соблазнительно предположить, что «книга», с которой Курбатов хотел познакомить Петра, и была рукописью «Арифметики», точнее, первой ее частью, без «дивных вещей», дописанных позднее.

Если предположения о готовности первой книги «Арифметики» в 1699 г. верны, следовало бы ожидать, что Курбатов поспешил бы немедленно познакомить Петра с рукописью, однако в эпитафии встреча датирована 1700 г. Скорее всего, это ошибка: царь был в Новгороде и осенью 169945, и в 1700 г., но во время вторичного пребывания в городе вряд ли имел время на ученые беседы, занятый спешной организацией обороны после сокрушительного ноябрьского поражения русской армии под Нарвой.

Две книги, составляющие «Арифметику», скорее всего, отражают этапность формирования текста книги: первая подготовлена на основе личного преподавательского опыта, вторая — по прямому указанию Петра в пору организации Навигацкой школы. Неслучайно сопоставление оглавления книги с перечнем курсов, многие года читавшихся Магницким «школьникам»46, обнаруживает прямое их соответствие.

III. Окружение Магницкого

Феномен появления «Арифметики» в значительной степени остается необъясненным в силу того обстоятельства, что нам до сих пор не ясна среда, в которой протекала деятельность Магницкого до занятия им должности в Навигацкой школе. Точнее, теоретически она «вычисляема»: это «новые люда» петровской эпохи, купечество и приказная администрация, испытывавшие нужду в прикладных знаниях. Как представляется, есть некоторые данные для детализации картины.

45 Богословский М. М. Петр I. Материалы для биографии. М.; Л., 1946. Т. 3. С. 235-237.

46 Okenfuss M. J. Technical Training in Russia under Peter the Great // History of Education Quorterly. 1973. № 1. P. 330.

В письме Курбатова Петру I сообщается, что работа над рукописью и рецензирование «иноземцовой книги» имели место в доме самого «прибыльщика», где последнюю читали и обсуждали «Магнитский с товарыщи». Стало быть, кружок единомышленников группировался вокруг дома всесильного в это время дьяка.

Прежде всего, неслучайной здесь выглядит фигура самого Курбатова. Квалифицированный бухгалтер и юрист, Курбатов был «человеком» боярина Б. П. Шереметева, ведая обширное вотчинное хозяйство своего господина47. Государственная карьера Курбатова началась в январе 1699 г. с подачи «на государево имя» проекта введения гербовой бумаги, сулившего прибыток российской казне и по достоинству Петром оцененного. В этом же году вчерашний крепостной получил весьма высокую должность дьяка Оружейной палаты и каменный дом с двором, ранее принадлежавшим дьяку А. Ступину48. Именно в этом доме, располагавшемся «за Серпуховскими вороты»49, нашел приют Магницкий «с товарыщи».

На рубеже XVII—XVIII вв. Курбатов достиг, очевидно, пика своей карьеры, именно в то время его влияние на царя было беспрецедентным для человека «подлой породы». Об этом говорит и возможность прямого сношения с царем, и круг вопросов, далеко выходивший за рамки компетенции дьяка, по которым последний высказывался50. Вполне возможно предположить, что Магницкий и Курбатов, люди близкого образовательного уровня и круга интересов, были знакомы задолго до возвышения вчерашнего «человека», позднее постоянно покровительствовавшего Магницкому и его начинаниям.

Как представляется, некоторые данные о «товарищах» Магницкого, группировавшихся вокруг дома Курбатова, дают материалы широко известного следственного дела по обвинению в еретичестве медика Д. Т. Тверитинова, шумно протекавшего в

47 Богословский М. М. Петр I. Т. 3. С. 234-235.

48 Записки И. А. Желябужского//Сахаров И. П. Записки русских людей. СПб., 1841. С. 60.

49 Данная на двор датируется весной 1700 г. (ГИМ ОПИ. Ф. 251. Оп. 1. Д. 32. Л. 24-28).

50 Курбатову, например, принадлежит инициатива неизбрания нового патриарха после кончины в 1700 г. Адриана (Рункевич С. Г. Учреждение и первоначальное устройство Св. Синода. СПб., 1900. С. 27, прим.).

Москве и Петербурге в 1713—1716 тт. Одним из главных обвинителей «еретика» и его сообщников был Магницкий51.

Дело Тверитинова легло черным пятном на репутацию Магницкого обвинением в доносительстве52, чему виной была составленная «арифметики учителем» Записка, содержавшая развернутое обвинение «еретиков».

О Записке речь пойдет ниже, сейчас же, не вдаваясь в коллизии процесса и не раздавая ярлыков участвовавшим в нем лицам, заметим только, что все они были так или иначе знакомы задолго до возникновения дела и все вхожи в дом Курбатова.

Тверитинов, богослов-самоучка, личность безусловно незаурядная, появился в Москве в начале 90-х годов XVII в. В 1700 г. он числился на службе в аптеке И. Грегори, «искал науки у дохтуров и лекарей»53, бывал в доме Курбатова, где вел философские и богословские споры54.

Магницкий на следствии утверждал, что впервые увидел Тверитинова только в 1711 г. в доме своего старого знакомого, купца И. И. Короткого (о нем ниже), который, в свою очередь, «знает его из давних лет»55. Осведомленность «арифметики учителя» в деталях биографии «еретика» заставляет в этом усомниться. И в самом деле, у церковных «властей», первоначально ведших следствие, мог возникнуть законный вопрос, почему, зная о еретичестве обвиняемого, который (как следует со слов того же Магницкого) никогда не скрывал своих взглядов, «учитель» не донес о них раньше56. Вообще, характерно, что в ходе процесса совершенно не фигурирует имя Курбатова, вокруг дома которого какое-то время вращались все «фигуранты» по делу: судя по всему, и обвинители, и ответчики опасались задевать имя одного из влиятельных администраторов государства.

51 Подробнее см.: Терновский Ф. А. Московские еретики в царствование Петра I // Православное обозрение. 1863. Кн. 2. С. 58—74, 111—135; Тихонравов Н. С. Указ. соч.; Смилянская Е. Б. Полемические сочинения первой четверти XVIII в. в свете постреформационных движений петровского времени // Из истории культуры и общественной мысли народов СССР. М, 1987. С. 45—63; Она же. Ересь Д. Тверитинова и московское общество начала XVIII в. // Проблемы истории СССР. М., 1982. Вып. 12. С. 34-51.

52 См., например: Денисов А. П. Указ. соч. С. 137—138.

53 Записка... С. 189.

54 Терновский Ф. А. Указ. соч. С. 337.

55 ИМ ОР. Син. 58. Л. 191.

56 Тихонравов Н. С. Указ. соч. Прим. С. 36.

«Лет за десять» до начала процесса, т. е. около 1704 г., Магницкий познакомился с ближайшим единомышленником и «клевретом» Тверитинова московским фискалом М. А. Косым, фигурой весьма экзотической даже для богатой на головокружительные взлеты петровской эпохи. Тяглец московской Кошельной слободы57, в 1682 г. Косой угодил в ссылку в Тобольск за причастность к стрелецкому мятежу, откуда бежал спустя десять лет58, и уже в 1711 г. занял пост московского фискала.

Занятия Косого и до ссылки, и после возвращения требовали определенного знания математики. В 1682 г. он числился «записным каменщиком» Приказа каменных дел, т. е. был квалифицированным строителем; должность же фискала требовала обязательного знания математики и бухгалтерии — неслучайно на нее набирали «слобожан, гостей, дьяков» и прочих «самых нижних людей»59. И, как и Тверитинов, Косой «прихаживал» в дом Курбатова.

В числе последователей «еретика» были лица, непосредственно общавшиеся с Магницким в Навигацкой школе и подчиненные ему и Курбатову, «ведавшему» учебное заведение в Оружейной палате. Первый — часовщик при часах на Сухаревой башне Я. Кудрин, взятый на службу в 1702 г.60, профессия которого (а Кудрин был еще и «инструментальным» мастером, изготавливавшим измерительные и чертежные приборы61), безусловно, предполагала знание математики и механики.

Вторым из сторонников Тверитинова был И. Максимов, с доноса на которого в 1713 г. власти заинтересовались «еретическим сообществом». По его собственным показаниям, Максимов некоторое время был учеником Магницкого по Навигацкой школе — «учился в математической школе с месяц», потом же, «отстав от школы», «учился в доме своем той же науке

57 Записка... С. 189. В литературе часто фигурирует неправильное название слободы — Котельная (см., например: Тихонравов Н. С. Указ. соч. С. 175).

58 Буганов В. И. Московские восстания конца XVII в. М., 1969. С. 208; Записка... С. 125-126.

59 Филиппов Л. И. Правительствующий Сенат при Петре Великом и его ближайших преемниках (1711—1741 гг.). СПб., 1911. С. 157; Анпилогов Г. Н. Фискалитет при Петре I // Вестн. МГУ. 1956. 2. С. 67; Шестакова С. Е. Формирование института гражданских фискалов в России в первой трети XVIII в. // Реформы в России XVI—ХIХ вв.: Сб. научных трудов. М., 1992. С. 109.

60 Записка... С. 255; РГАДА. Ф. 396. Оп. 2. Д. 986. Л. 20 об.

61 РГАДА. Ф. 396. Оп. 2. Д. 986. Л. 207.

математической с пять лет»62. К моменту начала дела Максимов числился в последнем классе Славяно-греко-латинской академии, и если он пробыл в ней не менее пяти-шести лет (обычный срок для завершения цикла), то время его короткой учебы у Магницкого падает на первые годы XVIII в.: Магницкий «с товарыщи» как раз тогда встречался в доме Курбатова. Как видим, и в этом случае налицо совпадение интересов к математическим наукам у людей, в дальнейшем разошедшихся в вопросах богословия.

В круг общения Магницкого входило и московское купечество. Факт этот был хорошо известен фискалу М. А. Косому, в ходе следствия даже выдвинувшему против «учителя» контробвинение «в похищении интереса», т. е. финансовых махинациях, «присоединив и купецких людей человека с четыре»63. Имена последних Косой не обнародовал, но двое из них могут быть с известной долей вероятности идентифицированы с московскими купцами И. И. Коротким и А. Павловым, фигурирующими в следственном деле в качестве сторонников Магницкого.

«Торговый человек Крашенинного ряду» И. И. Короткий известен своей меценатской деятельностью на ниве русской книжности и просвещения. Его «иждивением» на русский язык были переведены с греческого сочинение Софрония Лихуда «О силе риторической» (1698 г.) и анонимное «Зерцало естествозрительное» (1713 г.) — оригинальная переработка «Физики» Аристотеля64, причем перевод пособия по риторике С. Лихуда распространялся в большом количестве списков, возможно, не без старания того же Короткого65.

Из предисловия к нему следует, что переводчиком был другой давний знакомый Магницкого, грек Козьма Святогорец, живший в 1698 г. в Чудовом монастыре, обучавший Короткого греческому

62 ГИМ ОР. Син. 58. Л. 9 об.

63 Записка... С. 21.

64 Смеловский А. Братья Лихуды и направление теории словесности в их школе // ЖМНП. 1878. Ч. 45. Отд. 5. С. 70; Соболевский А. И. Переводная литература Московской Руси XV—XVII вв. Библиографические материалы. СПб., 1903. С. 396; Он же. Московский меценат петровского времени // Литературный вестник. 1901. Т. 2. Кн. 6. С. 128; Словарь книжников и книжности Древней Руси. СПб., 1993. Вып. 3. XVII век. Ч. 2. С. 171-172.

65 Смеловский А. Указ. соч. С. 72.

языку и полтора десятка лет спустя принимавший участие в полемике с Тверитиновым на стороне Магницкого66.

Сохранился изготовленный на средства Короткого роскошный «подносной» экземпляр рукописи «О силе риторической», выполненный в Чудовском скриптории и, похоже, предназначавшийся для какого-то важного лица67. Среди книг библиотеки Короткого были и рукописи естественнонаучного содержания: в 1707 г. купец приобрел для себя список перевода «Географии» Г. Меркатора68.

Второй из «купецких людей», А. Павлов, имя которого также фигурирует в деле Тверитинова, мог иметься в виду Косым в качестве «похитителя интереса». Особенно любопытно то, что оба «торговых человека» входили в элиту московского купеческого сословия и были хорошо известны Курбатову. Именно их «прибыльщик» рекомендовал Петру возможными кандидатами на должность русских торговых агентов в Амстердаме с примечательной характеристикой: «Люди умные и торговцы знатные и летами нестарые, и иноземцы их имеют за правдивых купцов»69.

Если предположение о продолжительном знакомстве этих людей верно, станет понятна и та страсть, с которой обсуждались вопросы веры, разведшие участников дискуссии по разные стороны баррикад. Центральный идеологический «бой» имел место в 1714 г. Магницкий пригласив на обед к себе в дом Тверитинова и его последователей, затеял 10-часовой диспут, по словам Записки, с целью «испытать в вере» «еретика». На стороне хозяина дома в нем выступали купцы И. Короткий, А. Павлов, «да грек с Афонской горы архимандрит», т. е. Козьма Святогорец70.

66 Миркович Г. О школах и просвещении в патриарший период // ЖМНП. 1878. Июль. С. 13 (по неясным причинам автор считает Короткого учеником Лихудов). Козьма Святогорец (он же — Козьма Афоно-Иверский) появился в Москве не позднее 1693 г. Ученик Лихудов, иеродьякон подворья Афонского Иверского монастыря в Москве, он, как и все прочие «приятели» Магницкого, вряд ли был случайным человеком в «кружке». См. о нем: Фонкич Б. Л. Греческое кн иго писание в России в XVII в. // Книжные центры Древней Руси. XVII век. СПб., 1994. С. 53—55; Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 3. XVII век. Ч. 2. С. 171-172.

67 Костюхина Л. М. Книжное письмо в России XVII в. М., 1970. С. 22.

68 Соболевский А. И. Московский меценат... С. 129.

69 Соловьев С. М. Указ. соч. Кн. 8. С. 489.

70 См. собственноручные показания Магницкого о диспуте: ГИМ ОР. Син. 58. Л. 178 об.-179.

Среди лиц, вовлеченных в дело Тверитинова, едва ли не самым высокопоставленным был московский вице-губернатор В. С. Ершов, «некогда Косому друг великий, как о том знают многие». Пришедший к высотам власти из «людей» боярина А. М. Черкасского, Ершов не только карьерой повторил путь Курбатова, но и прославился на том же поприще «прибыльщика» — изобретателя новых способов пополнения казны71.

Встречи Ершова и Тверитинова также происходили в доме Курбатова, где вице-губернатор, согласно показаниям следствию, «по случаю жил» (заметим, как и Магницкий в период работы над «Арифметикой» и, возможно, одновременно с ним), «и в том доме... еретик предлагал мне доводы»72.

Итак, целый круг москвичей, причастных к «еретическому делу», принадлежал к одному социальному слою, был близок не только по имущественному положению, занятиям, но и по интересам, лежавшим в области наук и богословия: дом Курбатова был местом встреч «кружка» до его резкого разделения на две партии. В атмосфере этого своеобразного «ученого общества» и писалась «Арифметика».

Окружение Магницкого — это не только знакомые, но и родственники, о которых, к сожалению, известно еще меньше, чем о гостях дома «за Серпуховскими вороты». Магницкий принадлежал, очевидно, к крестьянскому сословию, что даже дало основание одному из авторов пофантазировать о «босоногом детстве» и «голодной юности» автора «Арифметики»73. Допущение более чем вольное, учитывая то обстоятельство, что Осташковская слобода сплошь состояла из «торговых мужиков»74, а в родне Магницкого, по некоторым сведениям, числился Макарий Теляшин, митрополит Сибирский — уроженец Осташковской слободы75.

Гораздо яснее дело обстоит с родственниками Магницкого по жене. Ею была Мария Гавриловна из рода Окуньковых76, при-

71 Павлов-Сильванский Н. П. Проекты реформ в записках современников Петра Великого. СПб., 1897. С. 93-94.

72 Записка... С. 232, 250.

73 Денисов А. П Указ. соч. С. 18-19.

74 Токмаков И. Ф. Город Осташков Тверской губернии и его уезд. Сборник историко-ститистических и археологических сведений. М., 1906. С. 30—31.

75 Криницкий Н. А. Указ. соч. С. 435 (ср.: Токмаков И. Ф. Указ. соч. С. 32, прим.).

76 Серебрякова Е И. Указ. соч. С. 240.

надлежавшая к известной московской приказной фамилии. Тесть «арифметики учителя», Гаврила Окуньков к концу XVII в. достиг высот столичной бюрократии, будучи в 1698 г. дьяком Приказа Большой казны — ведущего финансового ведомства России77; в 1708 г. Окуньков занимал ту же должность в Монастырском приказе78.

Реорганизация органов государственного управления принесла Окунькову новое повышение — дьяком в Сенат; в 1713 г., с переездом Сената в новую столицу, последний остался в Москве во главе приказного штата Московской Сенатской конторы79. Свояки Магницкого, Илья и Дмитрий Окуньковы, в это же время служили сенатскими секретарями в Петербурге80.

Таким образом, родственные связи Магницкого, равно как и его знакомства, ведут в среду столичной администрации и купечества, причем отнюдь не самой бедной и безвестной ее части.

В заключение имеет смысл еще раз обратиться к предисловию «Арифметики», точнее, тому ее разделу, где автор говорит об адресатах книги. Напомним, что среди них нет учеников Навигацкой школы, зато книга предназначена «купецким людям и денежных дел начальником и хранителем царских сокровищь... и икономом и прочым... художником в строении зданий... и по всяким воинским делом и по описанию лет»81. Как видим, практически весь спектр профессий и занятий будущих читателей совпадает с кругом знакомств автора времени работы над рукописью книги.

IV. Как печаталась «Арифметика»

Письмо Курбатова Петру I излагает схему, по которой предполагалось осуществить издание отвергнутой «иноземцовой книги»: «своими харчи» инициатора с передачей ему «прибытка». «Арифметику» же Магницкого «по совершении» «прибыльщик» предлагал печатать, наоборот, на казенные средства, «от чего прибыток

77 Веселовский С. Б. Дьяки и подьячие XV—XVII вв. М., 1975. С. 385.

78 Шляпкин И. А. Св. Дмитрий Ростовский и его время (1651-1709). СПб., 1891. С. 435.

79 Титаренко А. Сенатская контора в Москве. По документам Московского архива Министерства юстиции. Седлец, 1912. С. 12.

80 Записка... С. 34.

81 Арифметика. Л. 15 об.

будет твоей государевой казне... А за труды ему, Леонтию с товарищи, изволишь от того собрания пожаловать некоторую часть малую».

В начале XVIII в. московский Печатный двор оставался единственной действующей типографией России с полуторавековыми традициями. Все издания XVI—XVII вв. готовились коллегией штатных сотрудников Печатного двора, «справщиков», искусных в грамматике, но вряд ли пригодных делу издания математической книги82. Кроме того, типография не только ведалась церковными властями, но и печатная продукция распространялась ими же83.

«Арифметика» требовала беспрецедентного по сложности набора (математические символы, латинский и греческий шрифты, арабская «цыфирь»), впервые столь масштабно использованного в русской типографской практике, тщательного редакторского контроля за изданием, который «справщики» не были в силах осуществлять. В конечном итоге решение всех этих и иных издательских проблем упиралось в вопрос финансирования.

В ноябре 1701 г. прежнего руководителя Печатного двора, иеромонаха Кариона Истомина сменил выпускник Славяно-греко-латинской академии Ф. П. Поликарпов-Орлов, человек новой формации84. Отношения Кариона с «новыми людьми» в царском окружении, похоже, не сложились: только что вступивший в должность и вошедший в фавор А. А. Курбатов в 1700 г. жаловался царю на произвол Истомина по отношению к дьяку Печатного двора А. Михайлову, «который по твоему государеву указу приносил на... Преображенский двор о учении воинского пехотного строя печатные книжки... и знатно за то страждет»85. Курбатов, формально не имевший никакого отношения к типографии, не счел нужным скрыть от царя этот мелкий конфликт, возможно, сыгравший какую-то роль в смене руководства Печатного двора.

82 См.: Безсонов П. А. Типографская библиотека в Москве. Исторический очерк. М., 1858. С. 78-79.

83 Володихин Д. М. Книжность и просвещение в Московском государстве XVII в. М., 1993. С. 82 и след.

84 Браиловский С. Н. Один из «пестрых» XVII столетия. СПб., 1902. С. 37—38.

85 РГАДА. Ф. 9. Отд. 2. Д. I. Л. 635. Очевидно, речь идет о «Кратком обыкновенном учении... в строении пеших полков» (М., 1700), издании, не дошедшем до наших дней (Быкова Т. А., Гуревич М. М. Указ. соч. С. 66).

Почти синхронно в типографии случились и чисто технические перемены, о сути которых судить трудно, но о которых писал Петр в собственноручных набросках для истории своего царствования под 1699 г.: «Того же году исправлена друкарня в чистоте печати»86. Более конкретен историк конца XVIII — начала XIX в.: «В сем же году заведены... шрифты латинских и греческих букв»87.

Наконец, последнее обстоятельство, сделавшее возможным издание «Арифметики». Под 1701 г. переписные книги Печатного двора впервые в русской книгоиздательской практике фиксируют существование двух параллельных производств — казенного и предназначенного для частного найма. Первое из них, размещавшееся «в трех нижних полатах», включало «двенатцатъ станов... делают печатное окладное дело», второе, «в тех же полатах три стана», действовало, очевидно, нерегулярно — «делают наемные дела временами»; интересно, что если при «окладных станах» имелся только русский набор «слова в азбуцех 48 пуд», то при вторых, «наемных», числились также «греческий» и «римский»88.

Указанное разделение производства хорошо объясняет, каким образом «иноземец» собирался издавать книгу «своими харчи».

Время появления и происхождение набора математических символов, использованных в «Арифметике» Магницкого, еще предстоит выяснить: они упоминаются впервые только в 1706 г. — «три пуда синусной» и «сверх... после дел книги Арифметики и Лексиконов» «осиповский», «греческий гимнасевский» и «латинский»89. Указание описей, очевидно, надо понимать так, что русский набор был использован старый90, прочие же специально приобретались для издания «Арифметики».

В отличие от «иноземца», Магницкий вряд ли мог позволить себе издание «Арифметики» «своими харчи»: вспомним, что в это время он не имел даже собственного дома, работая над книгой на «дворе» у Курбатова. Именно поэтому последний предлагал издать «Арифметику» на казенные средства.

86 Законодательные акты Петра I. М.; Л., 1945. Т. 1. С. 115—116.

87 Малиновский А. Ф. Обозрение Москвы. М, 1992. С. 105.

88 РГАДА- Ф- 1182. Оп. 5. Д. 5. Л. 17 об.-18.

89 Там же. Д. 15. Л. 26 об.-27.

90 «Осиповским» на Печатном дворе именовался один из пяти кириллических шрифтов, вошедший в употребление в середине XVII в. при патриархе Иосифе.

Однако в расходных суммах Печатного приказа за 1702 г., в разгар работы над «Арифметикой», сведения о финансировании этого издания отсутствуют91. Следовательно, «неокладное», т. е. внебюджетное, издание надлежало печатать на «наемных станах», и естественно было бы поинтересоваться, за счет какого ведомства оплачивалось издание.

Оказалось, им была Оружейная палата, фактически возглавлявшаяся в это время покровителем Магницкого Курбатовым. Крупнейший центр художественных ремесел XVI—XVII вв., палата с началом эпохи реформ быстро утеряла значительную часть прежних заказов и кадры мастеров. «Приходные» суммы ведомства шли на финансирование общегосударственных программ закупок вооружения, амуниции и пр. Среди «расходных сумм» Оружейной палаты при Курбатове числились деньги на финансирование Навигацкой школы («корма» преподавателям и ученикам, ремонтные работы на Сухаревой башне, изготовление инструментов и пр.)92. Так что издание «Арифметики» на средства Оружейной палаты не было чем-то из ряда вон выходящим для некогда художественного, а теперь в основном ремесленного центра, одним из первых «перестроившегося» под нужды времени.

Как помним, первое известное нам ходатайство Курбатова об издании «Арифметики» относится к лету 1701 г. В сентябре того же года Магницкий получил «кормовые деньги» за год, с февраля 1701 по январь 1702 г. «за ево во издании Арифметики труды»93. Очевидно, крайние даты соответствуют времени начала и завершения работы над окончательным вариантом рукописи, слова же приходо-расходной книги Печатного двора о выплате «кормов» за «издание» относятся не к напечатанной книге (она сойдет с печатных станов только в 1703 г.), а к подготовленным Магницким двум экземплярам чистовой «обрасцовой Арифметики». Один из них, включающий рисунки будущих гравюр издания, сохранился в библиотеке Петра I94. На основе «обрасцовых» экземпляров рас-

91 РГАДА. Ф. 1182. Оп. 5. Д. 15. Л. 13 об.

92 Подробнее см.: Лаврентьев А. В. Навигацкая школа и Оружейная палата (1701— 1706) // ГММК. Проблемы русской художественной культуры XVIII в. Тезисы докладов Всесоюзной конференции. М., 1991. С. 10—11.

93 РГАДА. Ф. 196. Оп. 3. Д. 2298. Л. 6; ср.: Куприянова Т. Г. Указ. соч. С. 282.

94 Быкова Т. А., Гуревич М. М. Указ. соч. С. 86.

считывалась сметная стоимость издания, последние изготавливались в Оружейной палате95, но уже на средства автора96.

Немного об иллюстрациях к «Арифметике». Их авторами считают граверов Печатного двора М. Карновского и М. Павлова (Пневского)97, хотя ими изготавливались только «резные виды» по «обрасцам»98. В таком случае рисунки, награвированные впоследствии на Печатном дворе, принадлежат кому-то из «товарищей» Магницкого. Возможно, им был В. Киприанов.

Крупный деятель русской культуры первой четверти XVIII в., основатель первой гражданской типографии в Москве (1705 г.), ученый-картограф и владелец библиотеки, Киприанов зачастую считается едва ли не соавтором Магницкого, во всяком случае, человеком, принявшим равновеликое участие в написании «Арифметики»99.

Степень участия Киприанова в издании совершенно недвусмысленно раскрывает не известная ранее ведомость Оружейной палаты о расходах на 1704 г., в которой Киприанов значится «при издании Арифметики и при тиснении... ради исправления в типографии... помощником Леонтью Магницкому»100. Следовательно, Киприанов помогал Магницкому как в работе по подготовке рукописного «обрасцового» экземпляра («при издании»), так и в типографии («при тиснении»).

Действительно, самое раннее свидетельство о контактах Магницкого и Киприанова относится к февралю 1701 г., когда будущий «учитель» «пожелал... иметь при себе в помоществование... Киприанова ради скорого во издании книг свершения»101. Если вспомнить, что как раз на это время приходится подготовка «обрасцовых книг», есть основания предполагать, что именно Киприанову, прекрасному рисовальщику, принадлежат рисунки последних, позднее награвированные на Печатном дворе для издания. Совершенно естественно столь квалифицированный «по-

95 РГАДА. Ф. 1182. Оп. 3. Д. 339. Л. 1. Т. Г. Куприянова называет их «подносными», что не одно и то же: «подносные книги» изготавливались для внесения «в верх», но практически никогда не издавались типографским способом.

96 Куприянова Т. Г. Указ. соч. С. 281.

97 Степовик Д. В. Олександр Тарасевич. Київ, 1975. С. 116—118; Алексеева М. А. Гравюры Петровского времени. Л., 1990. С. 64.

98 РГАДА. Ф. 196. Оп. 3. Д. 2298. Л. 6.

99 Бородин А. В. Указ. соч. С. 61-62; Куприянова Т. Г. Указ. соч. С. 280-281. 100 РГАДА. Ф. 160. 1704 г. Д. 10. Л. 137.

101 Бородин А. В. Указ. соч. С. 87.

мощник» («имеет в тех науках знание») автоматически был привлечен и к «тиснению», скорее всего в роли «справщика».

Начальный этап работы над изданием «Арифметики» приходится на осень 1701 г., когда Оружейная палата перечислила на Печатный двор «к тиснению дву тысящ четырехсот книг Арифметик пятьсот рублев»102. Скорее всего, эту огромную сумму израсходовали на приобретение недостающих шрифтов и другую техническую подготовку издания. В феврале 1702 г. «обрасцовая книга» поступила в типографию103, «тиснение» же началось осенью указанного года, точнее, в октябре, когда в приходо-расходных книгах Оружейной палаты появились «росходы» на «печатание Арифметики» в сумме 1390 руб., не считая того, что давалось «в самом первом году»104.

По окончании работ, в феврале 1703 г. (на титульном листе «Арифметики» стоит январь) Оружейная палата возместила «натурой» расход бумаги к изданию, переслав в типографию 310 стоп на сумму 341 руб.105

«Арифметика» не вышла бы в свет без активной поддержки и помощи Магницкому со стороны Курбатова — от предоставления крыши над головой для работы до ходатайства об издании перед царем и финансового обеспечения «тиснения». Вклад «прибыльщика» в пополнение казны хорошо известен и получил соответствующую оценку, участие же дьяка в иных сферах российской жизни, включая культурную, еще предстоит оценить по достоинству106.

Что же касается Киприанова, то есть все основания считать его членом «кружка», который собирался в доме Курбатова и о котором писалось выше.

102 РГАДА. Ф. 396. Оп. 2. Д. 986. Л. 48, 59.

103 Куприянова Т. Г. Указ. соч. С. 281.

104 РГАДА. Ф. 396. Оп. 2. Д. 986. Л. 107 об.-108, 195 об., 234.

105 Там же. Д. 993. Л. 5. Отдельно из сумм Оружейной палаты были оплачены труды граверов M. Карновского и M. Павлова (Пневского) (Там же. Ф. 1182. Оп. 3. Д. 338. Л. 1; Д. 339. Л. 1).

106 Например, в одном из писем, адресованных Петру (октябрь 1700 г.), Курбатов проявляет заботу о состоянии дел в Спасских школах показывая прекрасную ориентацию в круге образованных современников. Здесь же дьяк предлагает состав органа «для времянного в духовных (делах. — А. Л.) управления», называя его возможными участниками Афанасия Холмогорского, «из монахов казначея патриаршего Кариона Меньшого», ректора академии Палладия Роговского и

V. Магницкий-литератор

Предисловия к рукописным и печатным книгам — неотъемлемая часть русской книжной культуры эпохи средневековья, «понеже, — как писал Николай Спафарий, — никакая вещь начинается без некоего орудия, сице ни единая книга без предисловия начинается»107. «Гуманитарный» компонент «Арифметики», прозаическое и стихотворное предисловия, получили давно заслуженно высокую оценку у исследователей древнерусской литературы108.

Открытым, однако, остается вопрос, явилось ли написание Магницким предисловий эпизодом в биографии «учителя» или же эта сторона одаренной творческой натуры автора пока еще не исследована в полном объеме.

Магницкий известен как автор незавершенного произведения, не имеющего в рукописи заглавия и обозначенного условно издателем как «Записка по делу Тверитинова», о которой уже шла речь. Проблема заключается в том, что Записка рассматривалась в первую очередь как важный исторический источник по истории русского вольномыслия и к тому же зачастую воспринималась как «извет», т. е. донос. Последнее обстоятельство оставляло памятник «за скобками» русской литературы109, хотя и отмечалось стилистическое своеобразие Записки, «драматическое и крайне характеристическое изложение событий»110. Факт, однако, остается фактом: ни в одном из курсов русской литературы Записка даже не упоминается.

Не вдаваясь в вопросы, подлежащие компетенции филологов, заметим, что такая заниженная оценка памятника основана на очевидном недоразумении. Жанр, если так можно выразиться, «извета» напрямую связан со «злобой дня», донос пишет-

чудовского монаха Феолога, «а из мирских в начальство» боярина И. А. Мусина-Пушкина или стольника Д. Протасьева, «зело человека доброго» (РГАДА. Ф. 9. Отд. 2. Оп. 3. Ч. 1. Д. 1. Л. 102—102 об.). Ни Спасские школы, ни духовные дела не входили в круг ведомственных интересов Курбатова, однако заметим, что во главе Монастырского приказа действительно оказался И. А. Мусин-Пушкин.

107 Спафарий Н. Указ. соч. С. 25.

108 Черная Л. А. Русские книжные предисловия и послесловия конца XVII — начала XVIII в. (зашита «мирских» книг «гражданских» наук) // Русская старопечатная литература. XVII — первая четверть XVIII в.: Тематика и стилистика предисловий и послесловий. М., 1981. С. 261.

109 См., например: Смилянская Е. Б. Полемические сочинения... С. 35.

110 Записка... Предисловие. С. V.

ся с целью привлечь внимание властей к неким «нестроениям». Адресат подобного писания очевиден: административные органы. Однако Записка не отвечает ни одному, ни другому условиям.

Сам Магницкий признавался, что обвинения против Тверитинова изложил, как и иные участники событий, в особой «скаске», адресованной церковному следствию111, — она сохранилась в подлиннике в судебном деле112. Более чем скромная по объему — две полулистовые страницы — «скаска» Магницкого подавалась в 1714 г. в ответ на «увещевание» Стефана Яворского, призвавшего всех, кто был знаком с «еретиками», дать письменные показания. Магницкий был всего лишь одним из 80 опрошенных, причем его «скаска» отнюдь не главный документ обвинения и в деле расположена на двадцать пятом месте113.

В любом случае Записка вторична по отношению к документам следствия и не могла фигурировать на нем хотя бы в силу значительного объема и незавершенности.

К анонимному адресату Записки Магницкий обращается «пречестнейший и благоговейнейший святый отец», следовательно, это было духовное лицо; далее из текста следует, что «арифметики учитель» состоял с ним в переписке и собирался описать в своем труде «действа» «не токмо в Питербурхе», где происходили сенатские слушания, «но и в Москве»114. Совершенно очевидно, что аноним не только не входил в число судей, но и не жил в столицах.

Во всех сохранившихся списках Записка обрывается на полуфразе — словах царя, произнесенных 22 января 1716 г. во время сенатского слушания дела: «"Хорошо, дайте бумаги", и седше написал сице...» Однако Магницкому, пообещавшему описать «действа» в Москве, было хорошо известно, что завершающий этап дела имел место именно там, а не в Петербурге. Только какие-то серьезные обстоятельства могли оставить почти готовое пространное сочинение недописанным в ключевой, финальной части.

Среди возможных адресатов Записки наиболее вероятной представляется фигура новгородского митрополита Иова, известного

111 Там же. С. 46-47.

112 ГИМ ОР. Син. 58. Л. 191-192.

113 Смилянская Е. Б. Ересь Д. Тверитинова... С. 39; Она же. Полемические сочинения... С. 46.

114 3аписка... С. 1.

поборника просвещения, основателя училища, в которое, благодаря его энергии, были вытребованы из костромской ссылки Лихуды. Иов был тесно связан с кругом литераторов и переводчиков, группировавшихся вокруг академии и Печатного двора, поддерживал активную переписку со столицей. Скончался Иов в 1716 г. в Новгороде, и, будучи тяжело больным, последние два года из города никуда не отлучался115, и это как раз были годы следствия против Тверитинова и его «клевретов».

Именно получение известия о кончине Иова и могло в 1716 г. остановить работу над почти готовой Запиской.

До назначения на новгородскую кафедру в 1697 г. Иов был архимандритом московского Высокопетровского монастыря, и не исключено, что знакомство Магницкого и Иова было весьма продолжительным.

Итак, о «доносе» говорить нет никаких оснований — перед нами скорее попытка апологии. Очевидны и мотивы, которые двигали автором. Противники «учителя», уличенные церковным следствием, в силу влияния высоких покровителей были не только фактически оправданы, но, как выяснилось, многие годы спустя продолжали успешно делать карьеру в прямом смысле на глазах Магницкого, будучи его соседями116.

Тверитинов, начавший службу почти одновременно с Магницким, в конце 30-х годов XVIII в. был по-прежнему лекарем Медицинской канцелярии, владельцем собственного дома с «наемными людьми» и содержал на собственные средства дом и семью брата, оказавшегося в плену117. «Клеврет» Тверитинова Косой и после процесса не изменил своих убеждений «и тех же речей»118, что не помешало вчерашнему беглому ссыльному занять вско-

115 Чистович И. Новгородский митрополит Иов. Жизнь его и переписка с разными лицами // Странник. 1861. №2. С. 71.

116 Тверитинов был в начале века прихожанином храма Спаса «что в Глинищах», а с 1712/1713 г. — Успения в Котельниках (Терновский Ф. А. Указ. соч., статья 2-я // Православное обозрение. 1863. Кн. 5. С. 71). Котельная слобода, уроженцем которой был М. Косой, так же находилась по соседству, в районе нынешней Солянки (Миллер П. И. «Кулишки» // Старая Москва. М., 1914. Вып. 2. Изд. Комиссии по изучению старой Москвы при Имп. Моск. Археологич. об-ве. С. 70—71). Дом Магницкого, о котором ниже, располагался в том же районе Москвы, у Ильинских ворот.

117 Переписная книга г. Москвы, составленная в 1738—1742 гг. М., 1881. Т. 1. С. 39; Тихонравов Н. С. Указ. соч. Прим. С. 58.

118 Тихонравов Н. С. Указ. соч. Прим. С. 45.

ре в Петербурге более чем заметную должность генерал-фискала119.

Кроме личной обиды было задето и чувство справедливости, что и могло подвигнуть Магницкого на попытку историко-публицистического самооправдания. К сожалению, Записка осталась незавершенной, что и явилось одной из причин дезориентации исследователей.

Совершенно отдельно стоит вопрос об очевидной связи Записки с русской литературной традицией, в первую очередь XVII в. Труд Магницкого представляет собой интереснейший объект для исследователя. С историко-публицистическими памятниками типа «Созерцания краткого» Сильвестра Медведева Записку роднит тяга к «документированию» приводимых фактов120, диалоги-диспуты между Магницким и Тверитиновым не столько протокольная запись, которой, кстати, не могло и быть, сколько тексты в духе схоластических «прений», также хорошо известных в русской средневековой литературе121. Даже обращение к анониму-адресату слишком «литературно» для памятника деловой письменности.

Несравненно меньше известно о Магницком-виршеписце. Стихи о пользе арифметики и стихотворное предисловие, включенные в издание, остаются пока единственными известными памятниками поэтического творчества автора, безусловно, менее яркого, чем проза122.

Вполне вероятно, что дальнейшие изыскания выявят и другие труда Магницкого в области изящной словесности (об участии его в работе над неким «славено-латинским лексиконом» писалось выше), пока же можно только констатировать, что предисловия к «Арифметике» — не случайный эпизод в биографии Магницкого, а существенная, но пока малоизвестная сторона творчества этого незаурядного человека.

119 Шестакова С. Е. Указ. соч. С. 114.

120 Ср.: Богданов А. П. К вопросу об авторстве «Созерцания краткого лет 7190, 91 и 92, в них же что содеяся во гражданстве» // Исследования по источниковедению истории СССР дооктябрьского периода: Сб. статей. М., 1987. С. 114—115.

121 Ср.: Голубев И. Ф. Встреча Симеона Полоцкого, Епифания Славинецкого и Паисия Лигарида с Николаем Спафарием и их беседа // ТОДРЛ. Л., 1971. Т. 26. С. 294-301.

122 «Арифметика», ненумерованный оборот титульного листа и Л. 1—7.

VI. Как был награжден Магницкий за издание «Арифметики»

Денежные награды за подготовку печатных книг практиковались в России как в допетровскую эпоху, так и в первой четверти XVIII в., достигая подчас внушительных сумм123. Не был в этом отношении обойден и Магницкий, однако за награду часто принимали выплаченные автору «кормовые деньги»124, что в любом случае относится к штатным окладным расходам по изданию.

Между тем еще первый биограф «учителя» отметил, что среди явленных за издание «Арифметики» милостей имело место беспрецедентное событие, строительство для Магницкого собственного дома в Москве на Лубянке125. Столь высокая оценка издания, обстоятельства, сделавшие Магницкого домовладельцем, имеют прямое отношение к определению социального статуса автора книги и на них стоит остановиться особо.

Место жительства Магницкого до издания «Арифметики» неизвестно. В доме Курбатова, где завершалась работа над рукописью, автор не мог появиться ранее весны 1700 г., когда новоиспеченный дьяк стал владельцем собственного «двора». В любом случае на рубеже XVII—XVIII вв. Магницкий женился126, и вопрос о жилье должен был встать с особой остротой.

С челобитной соответствующего содержания к властям Магницкий обратился, однако, только в конце января 1703 г., по выходе в свет книги и явно рассчитывая на то, что именно издание может служить оправдательным аргументом. Из нее следовало, что математик «домовного... пристанища никакова не имеет... живет с нуждою переходя в приятелских домех» (не были ли эти «дома» московскими дворами друзей и единомышленников по «кружку»?).

Ответ на челобитную последовал в апреле того же года. Магницкий получил данную на дворовые «места» за Ильинскими воротами Китай-города, ранее принадлежавшие певчим кремлевских соборов: «Есть... в Белом городе на Лубянке в приходе у цер-

123 Пекарский П. П. Указ. соч. Т. 1. С. 242—243.

124 Веселого Ф. Ф. Указ. соч. С. 17; Пекарский П. П. Указ. соч. Т. 1. С. 270.

125 Берх В. Указ. соч. С. 11.

126 М. Г. Окунькова была много моложе мужа и, будучи рожденной в 1683 г. (Серебрякова Е. И. Указ. соч. С. 240), не могла выйти замуж ранее достижения 15—16-летнего возраста.

16. Надгробная плита Л. Ф. Магницкого с эпитафией И. Л. Магницкого. 1739 г. Филиал ГИМ — музей Покровский собор.

кви великомученика Георгия порозжее место, на котором преж сего был старой тюремной двор... И после пожарнаго времяни... на том месте не живут, и... отдать ему и тое полатку и иныя и нужныя покои построить из Аружейныя полаты».

«Дворовые места... едучи с Покровки на Мясницкую улицу на правой стороне» были «розмеряны» и переданы именным указом челобитчику «и жене и детям в род ради вечнаго владения»; после недолгой судебной тяжбы с прежними хозяевами «мест»127 Магницкий с семейством получил документ сразу на три смежных участка с каменным зданием на одном из них128

«Старой тюремной двор», построенный, судя по всему, еще в XVII в.129, пребывал в плачевном состоянии: «полата... вся ветха, и своды и стены розщеплялись». Казалось бы, такой подарок доставит новому владельцу больше хлопот, чем принесет пользы, однако судить так было бы во всех отношениях несправедливо.

Московский пожар 1699 г., опустошивший в очередной раз столицу, имел следствием появление серии царских указов, зап-

127 РГАДА. Ф. 396. Оп. 2. Д. 755. Л. 30-31 об.

128 Публикуется в Прил. 2 к настоящей работе.

129 Сытин П. В. История планировки и застройки Москвы. М., 1950. Т. 1. С. 71, 76.

решавших возведение «на погорелых местах» построек из дерева130. Каменное здание тюрьмы избавляло Магницкого от неподъемных расходов на новое строительство, ремонт же осуществлялся из казенных сумм Оружейной палаты131.

Двор в приходе церкви Георгия «что в Лучниках» на долгие годы стал семейным пристанищем Магницких. По переписным книгам Москвы 1738—1742 гг. им владел сын «учителя», бухгалтер Монетной конторы И. Л. Магницкий; к этому времени, еще при жизни первого владельца, «место» увеличилось за счет покупок соседних участков132. В числе владений Магницкого не позднее 1711 г. находились также земли в Юрьев-Польском уезде133 и, возможно, не только они134. Таким образом, вести речь о вечно бедственном положении Магницкого — владельца двора в столице, земель в провинции и верстанного по Навигацкой школе окладом в 100 руб. в год, как о том иногда пишут135, нет никаких оснований.

Характерен и район столицы, где поселился Магницкий. Ближайшими соседями «учителя» были графы Головкины, князья Куракины, прославленный гравер петровской эпохи А. Зубов, Ф. А. Головин136.

Не менее показательно и место погребения супругов Магницких — храм Гребневской Богоматери на Мясницкой. Он, как теперь известно, не был приходским храмом семьи137, однако стал местом последнего упокоения «арифметики учителя» и его супруги далеко не случайно.

В 1729 г. был обнародован указ с характерным названием «О непогребении мертвых тел кроме знатных персон внутрь городов и об отвозе оных в монастыри и к приходским

130 Николаева М. В. К вопросу о частном строительстве в Москве в конце XVII — первой четверти XVIII в.: подрядная форма организации работ // Торговля и предпринимательство в феодальной России. М., 1994. С. 169.

131 РГАДА. Ф. 396. Оп. 2. Д. 992. Л. 213.

132 Переписная книга г. Москвы... С. 71.

133 РГАДА. Ф. 248. Оп. 9. Д. 515. Л. 126-130; Оп. 109. Д. 167. Л. 5.

134 Ср.: Берх В. Указ. соч. С. 11.

135 Cp.: Денисов А. П. Указ. соч. С. 36.

136 Переписная книга г. Москвы... С. 69—70, 72. По подсчетам П. В. Сытина (Указ. соч. Т. 1. С. 191), в начале XVIII в. доминирующей категорией населения Белого города были дворяне и приказная верхушка, посадские же составляли не более 1/5 населения.

137 Ср.: Серебрякова Е. И. Указ. соч. С. 236.

церквам за город»138, закрывший для простолюдинов городские кладбища, но допускавший погребение аристократии внутри храмов «в трапезной под спудом». Именно так и были похоронены Магницкие139, могилы которых соседствовали в этом аристократическом некрополе с родовыми захоронениями князей Щербатовых, Волынских, Урусовых140. Нет сомнения в том, что Магницкий имел дворянское достоинство, однако никаких документальных свидетельств об этом пока не найдено.

Конечно, было бы преувеличением напрямую связывать издание «Арифметики» с успешной служебной карьерой автора, но не видеть такой связи тоже нельзя.

Резкая перемена в судьбе Магницкого наглядно сказалась на карьере сына «учителя». Иван Магницкий в 1727 г. учился в Спасских школах141, в 1731—1732 гг. служил подканцеляристом в Тайной канцелярии в Петербурге и учителем латинского языка в Кадетском корпусе142, в 1723 г. обучался бухгалтерии и тогда же занял должность бухгалтера Московской монетной конторы143. Математик и латинист, как и отец, Магницкий-младший к середине 40-х годов имел чин поручика, обеспечивший его потомству дворянское достоинство и высокие административные должности144.

Издание «Арифметики» принесло автору резкие и заслуженные перемены в социальном статусе, общественном и имущественном положении. Можно сколь угодно долго спорить о содержании и сути петровских реформ, их глубине и пр., но нельзя не видеть одного аспекта: талантливые плебеи впервые в российской истории получили возможность разорвать замкнутый круг феодальных общественных структур и занять достойное место в обществе.

138 ПСЗ. СПб., 1832. Т. 7. № 4322.

139 Серебрякова Е. И. Указ. соч. С. 237.

140 Снегирев И. М., Мартынов А. И. Русская старина в памятниках церковного и гражданского зодчества. М., 1858. Вып. 3.

141 Пекарский П. И Указ. соч. T. 1. С. 111.

142 РГАДА- Ф. 248. Оп. 1. Д. 391. Л. 538-539.

143 Там же. Оп. 32. Д. 2048. Л. 37.

144 Берх В. Указ. соч. С. 14-17.

Приложение 1

Москва, 22 июня 1701 г. Из письма А. А Курбатова царю Петру I

...О навигатских, государь, науках ведаю ревность твоего самодержавия и мню сему делу произыти на пользу православного христианства...

Еще к сему доношу... просил милости у тебя, великого государя, некоторый иноземец, чтоб ему печатать книги Арифметики. И указ твой, государев, состоялся, печатать ему велено своими харчи, и прибыток от того имеет себе.

Которую ево книгу брал я к себе и казал искусным во арефметике и геометрии Леонтью Магнитскому с товарыщи, которого я о ведомости книги некоторыя посылал к тебе, государю в Новгород, сказали, что та ево иноземцова книга преведена на славенский диалект зело неисправно, и разуметь невозможно, и дивных вещей в ней нет.

И по моему, государь, убогому старанию он, Леонтей, сочиняет у меня в доме с латинских и немецких книг многих от своего учения Арефметику, в которой сказал, что будет изъявление по части о геометрии и навигации.

И набело, государь, той книги написано уже в десть мелким писмом добрым 13 тетратей.

Видитца, государь, зело искусно и много тое книгу иноземцову во всем превосходит.

Благоволи, государь, тех тетратей посмотреть и повелеть по совершении печатать, от чего прибыток будет твоей государевой казне, а не иноземцу тому.

А за труды ему, Леонтию с товарыщи, изволишь от того собрания пожаловать некоторую часть малую.

РГАДА. Ф. 9. Отд. 2. Д. 1. Л. 632 об.-633.

Приложение 2

1703 г. апреля 20. Данная Мастерской палаты на двор учителю Л. Ф. Магницкому в Москве

По указу государя постельничей Гаврила Иванович Головкин с товарыщи ево, великого государя, из Мастерские полаты дали

даную математиконавигацких арефметаческих школ учителю Леонтию Филипову сыну Магницкому и его жене и детям на дворовые земли, которые были церкви Николая Чюдотворца Гостунского протопопа Савы Трофимова, с ветхою каменною полаткою да певчего дьяка Федора Хвацовского в Белом городе на Лубянке, где бывал старой тюремной двор для того, в нынешнем 1703-м году февраля в 9-м числе его, великого государя, в Мастерскую полату из Оружейной полаты его, великого государя, в указе за приписью дьяка Алексея Курбатова написано:

В прошлом 1701-м году генваря в 14 день ревнуя он, великий государь, древлебывшим грекоправославным пресветлосамодержавнейшим монархом, премудро управляющим во всяком усмотрении государствия самодержавия своего, и иным во Европе ныне содержащимся и премудротщательным управлением государствий пресветлодержавнейшим монархом и Речи Посполитой управителем, указал имянным своим, великого государя, повелением в государствий богохранимыя своея державы и всероссийскаго самодержавия на славу всеславнаго имяни всемудрейшаго Бога и своего богосодержимаго храбропремудрейшаго царствования, во избаву же и ползу православнаго христианства быть математических и навигацких, то есть мореходных хитростей искуств учению. Во учителех же быть трем человеком агличаном, которые и ныне в тех школах. И ведать те науки всяким в снабдении управлением в Оружейном полате боярину Федору Алексеевичи) Головину с товарищи.

А февраля в 2 день того же 1701-го году указал он, великий государь, во исполнение того состоявшагося о тех математических и навигацких науках своего, великаго государя, указу Леонтью Филипову сыну Магницкому для ево во арефметаческих, геометрических, отчасти же и навигацких и астрономских наук искуства быть в ведомости Оружейной же полаты, которой ныне в тех школах арефметики учителем.

И во знание искуства наук ево и народной ползы издать ему, Леонтью, на славенском диалекте, чрез труд свой избрав, от арефметики и геометрии и навигации, поелику возможно, достоверным известием годную к тиснению книгу.

И того же 1701-го году ноября в 21 день он, Леонтей, своего славенским диалектом во издании труда явил в Оружейной полате книгу Арефметику, в которой и обратаются геометрии и навигации и астрономии по немалой части, с которой по имянному же

его, великого государя, указу во всенародную ползу и тех наук в разширение, а паче в навигации в державе его приналежащим напечатано в типографии в прошлом 1702-м 1 году две тысящи четыреста книг.

А генваря 22 числа нынешняго 1703-го году бил челом великому государю он, Леонтий Магницкий: его саомдержавнейшим повелением трудился он к пользе всеросийскаго государствия истинному усердию во издании книги Арефметики с частьми наук прочих, собирая со многих книг диалектов иностранных чрез годищное время и которая уже и типографским тиснением ево же во исправе трудов на свет произведеся.

Еще же труждается он во школах математиконавигацких, уча со всем прилежным тщанием ту сущих учеников арефметического учения другой год, и впредь в повеленных работах ему, великому государю, вседушевно обещается, а домовного де пристанища никакова не имеет, живет с нуждою переходя в приятлских домех, также и иными потребами нужду имеет немалую.

А есть де в Белом городе на Лубянке в приходе у церкви великомученика Георгия прозжее место, на которо преж сего был старой тюремной двор, а после де того жили певчие Степан Евлонский да Федор Хвацовский, да церкви Николая Гостунского протопоп Сава. А мера того места: длиннику пятнатцать, а поперечнику с семнатцать сажен.

И после пожарнаго времяни вышепомянугые жители на то месте не живут, и полата жилая от пажарного случая обвалилась и ни от кого же строитца для того, что у них есть иныя дворы. И чтоб ево, великого государя, милостивным повелением то место отдать ему и тое полатку и иныя нужныя покои построить из Аружейной полаты.

И по тому его прошению сего февраля в 1 день указал он, великий госдударь, именным своим великого государя повелением, тое землю и с каменною полаткою отдать ему, Леонтью, а полатку и иныя домовного хоромного строения нужды зделать из Оружейной полаты и дать ему на той двор даную и о даче на том дворе ему, Леонтью, и жене и детям во род ради вечнаго владения, даной ево б, великого государя, указ учинить в Мастерской палате постельничему Гаврилу Ивановичю Головкину с товарыщи.

И по тому его, великого государя, указу те вышеписанные дворовые места из Матерские полаты осматриваны и меряны, а по осмотру те дворы в Белом городе на Лубянке в приходу церкви

великомученика Георгия, едучи с Покровки на Мясницкую улицу на правой стороне, на углу двор церкви Николая Чюдотворца Гостунского протопопа Савы Трофимова, вдоль того двора по мере: длиннику по переулку, которой к Златоустовскому монастырю, пятнацатъ сажен с аршином и четырмя вершками.

По другую сторону возле дворового места певчаго дьяка Федора Хвацовского пятнацатъ сажен с аршином, поперек в обеих концах по шти сажен и по три чети аршина.

На том дворе строения: полата каменная, кругом в стенах мерою пять сажен, непокрыта и вся ветха, и своды и стены розщелялись, под нею погреб, у ворот изба поземная с сеньми, кругом огорожена забором.

А возле тово двора два места дворовые дьяков Степана Евлонскаго да Федора Хвацовскаго пусты, хоромного строения никакова нет, толко огорожены забором. Тех мест по мере и по прежней селитьбе: длиннику возле Протопопова двора Федорова дворового места Хвацовскаго пятнатцатъ сажен с аршином, по другую сторону возле Степановой дворовой земли Евлонского шестнацатъ сажен с аршином, поперег шесть сажен с четью, в другом конце шесть сажен без чети Степановой земли Евлонского: длиннику возле Федорова двора Хващовскаго шеснацатъ сажен с аршином, поперег шесть сажен, в другом конце шесть сажен. А на тех местех вышеписанные же жители не живут: у протопопа живет из найму квасник, а Федоров двор Хвацовскаго пуст, а Степановым местом Евлонскаго владеем певчей дьяк Аника Иванов по даной, какова дана ему из Мастерские полаты 1700-го году. А протопоп Сава на то свое место крепости не положил, а сказал, что ему та земля и с полаткою в прошлых годех вместо кремлевского двора отдана ис Приказу Болшие казны по выписке за дьячьею пометою.

А марта в 15 день бил челом великому государю протопоп Сава Трофимов. По ево де, великого государя, указу даной ево двор на Лубянке, где бывал старой тюремной двор, велено отдать под дворовое строение арефметики учителю Леонтию Магницкому. А вмето де тое земли ему, Саве под дворовое строение никакова места не отведено, и чтоб великий государь пожаловал ево, велел вместо того взятого дворового ево места отдать ему в Китае-городе дворовое место умершаго крестового дьяка Григорья Муромца.

И марта в 16 день нынешнего 1703-го году по указу великого государя и по приказу постельничего Гаврила Ивановича

Головкина с товарыщи и по помете на выписке дьяка Гарасима Невежина по заручной челобитной церкви Николая Гостунского чюдотворца, что в Кремле протопопа Савы Трофимова на дворовое ево место дано дворовое же место бывшаго певчаго дьяка Федора Хвацовского, велено Леонтию Магницкому дать даную пролтив памяти Оружейные полаты впредь для владения, и о том впредь для ведомости в Оружейную полату послать память.

И по указу великого государя школ математиконавигацких арефметики учителю Леонтию Филипову сыну Магницкому и его жене и детям и в род ево по сей даной вышеписаными дворовыми местами протопопа Савы Трофимова да певчего дьяка Федора Хвацовскаго владети.

Писана лета 1703-го году апреля в 20 день. К сей даной великого государя царя и великого князя Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, печать приложена и из Матерские полаты на те вышеписаные дворовые места учителю Леонтью Филипову сыну Магницкому таковая за приписью дьяка Гарасима Невежина дана.

РГАДА. Ф. 396. Оп. 2. Д. 755. Л. 18 об.-22.

1 Ошибка; правильно: в 1703-м.

Содержание

От автора 5

Часть первая. Люди

Романовы и «старый государев двор» на Варварке 7

Леонтий Гросс, переводчик Посольского приказа 37

«Государев иконник» и московский дворянин Симон Федорович Ушаков 51

«Арифметики учитель» Леонтий Филиппович Магницкий 69

Часть вторая. Вещи

Патриаршая грамота на открытие «гимнасиона» в Москве. 1668 г. 111

Жалованный ковш дьяку Сидору Скворцову. 1668 г. 129

«Мерное колесо» Крымского похода. 1689 г. 137

Воскресенские ворота Китай-города. Вторая половина XVII в. 151

Ковчег-мощевик. 1700—1706 гг. 159

Старейшие гражданские монументы Москвы. 1682—1700 гг. 177

Амстердамский глобус в Москве. 1697—1752 гг. 203

Необязательные к прочтению рассуждения о человеке и предмете в допетровской и петровской Москве (Ю. М. Эскин) 223

Список сокращений 231

Список иллюстраций 233

Именной указатель 236

Географический указатель 247

Научное издание

Лаврентьев Александр Владимирович

Люди и вещи

Памятники русской истории и культуры XVI-XVIII вв., их создатели и владельцы

Редактор С. А. Левина Художник Я. В. Столярова Корректор И. Д. Королева

Оригинал-макет подготовлен А. В. Ивановым

ЛР № 070787 от 16.12.1972 г.

Формат 60X90 У1б. Уч.-печ. л. 16. Гарнитура Тайме. Печать офсетная. Тираж. 1000 экз.

Изд-во «Археографический центр» Тел.: 245-83-55; факс: 245-30-98