Карп А. П. Классик реального образования : к стопятидесятилетию со дня рождения А. П. Киселева. — СПб. : СМИО Пресс, 2002. — 24 с. — Библиогр.: с. 23 (30 назв.)

А. П. Карп

КЛАССИК РЕАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

К стопятидесятилетию со дня рождения А. П. Киселева

Санкт-Петербург

СМИО Пресс 2002

А. П. Карп

КЛАССИК РЕАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

К стопятидесятилетию со дня рождения А. П. Киселева

Санкт-Петербург

СМИО Пресс 2002

К23

Карп А. П.

К23 КЛАССИК РЕАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ.

К стопятидесятилетию со дня рождения А. П. Киселева. СПб: СМИО Пресс, 2002. - 24 с, ил.

В книге рассказывается о жизни и творчестве Андрея Петровича Киселева, автора учебников по математике для средней школы, по которым в течение почти ста лет училось несколько поколений российских граждан.

© А. П. Карп, 2002

© Н. Д. Соловьева, оформление обложки

ISBN 5-7704-0113-3 © СМИО Пресс, 2002

Редактор Золина Н. К.

Художественный редактор Соловьева Н. Д.

В подготовке издания принимали участие Морозов А. В., Морозова И. С.

Издательство «СМИО Пресс», 193148, ул. Седова, д. 20/32, кв. 5, тел/факс (812) 567-55-14, e-mail: smio@vs7316.spb.edu

Подписано к печати 19.11.02. Формат 84x108 V32. Бумага газетная. Гарнитура школьная. Усл.-печ. л. 0,85. Тираж 1000 экз. Заказ №

Отпечатано в типографии «Любавич» 195009, г. Санкт-Петербуг, ул. Комсомола, д. 1.

КЛАССИК РЕАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

К стопятидесятилетию со дня рождения А П. Киселева

Как ни странно, биография Андрея Петровича Киселева остается покамест должным образом не изученной. Жизнь самого, вероятно, знаменитого российского автора учебников по математике оказалась разрезана на две части революцией, и хотя многочисленные переиздания его книг, собственно, и призваны были демонстрировать незыблемость традиций, но подробности первой половины его жизни все же никак не вписывались в то, что официально провозглашалось во вторую. Киселев не попадал ни в разряд дореволюционных, ни в разряд советских методистов, о нем не издавались сборники посмертных воспоминаний, как, скажем, об А. Ф. Малинине, авторе учебников «Малинина и Буренина», а сравнительно немногочисленные статьи о нем далеки по полноте от, скажем, публикаций В. Е. Прудникова [1] о других педагогах-математиках. В статье, изданной уже более тридцати лет назад, предсказывалось, что «через десяток лет дети не будут знать, кто такой Киселев» [2]. И это предсказание, хотя, может быть, и не так быстро, безусловно сбывается, невзирая на то, что и сегодня в изобилии можно встретить людей, уверенных, что возвращение к старым учебникам решило бы проблемы нашей школы.

Между тем биография А. П. Киселева заслуживает внимания не только потому, что его учебники продержались в российских школах чуть не сто лет, правда, с перерывами, а сам он стал служить воплощением доброго старого времени, когда будто бы все было хорошо в школьной математике. Изучая его биографию, можно не только отдать дань памяти, но и поразмыслить о судьбе российского образования и о том, чем

был обусловлен тот завидный для любого автора учебников успех, который выпал на его долю.

Как свидетельствует метрическая книга Мценской Воскресенской церкви, «у мценского купеческого сына Петра Петрова Киселева от жены его Анны Николаевой, оба православные, родился сын Андрей 1852 года ноября тридцатого, который и крещен того же числа» [3]. Называя город Мценск Орловской губернии, невозможно не вспомнить «Леди Макбет Мценского уезда». И вправду, детство да и многие последующие годы А. П. Киселева протекали в том же мире провинциального купечества и мещанства, в котором жили лесковские герои. Купцом стал его отец, некие «купеческий брат» и мещанка были восприемниками его при крещении, купцы поддерживали его в обучении, подписывая соответствующие ходатайства [4], купцы окружали его уже во взрослой жизни, да и в нем самом немало было купеческого — только не вошедшего в поговорку размаха в разгуле, а, напротив, тщательного и даже мелочного расчета, а еще стремления к образованию и культуре и искреннего к ним уважения, которое нередко встречалось у людей, выросших в среде от них далеких и, может быть, потому особенно остро ощущавших их значимость.

Самому Киселеву образование давалось нелегко. В Орловскую гимназию он поступил не сразу, а лишь в 1865 году — во второй класс по экзамену. Зато учился старательно, «почему на основании существующих правил, он, Киселев, как окончивший с отличными успехами гимназический курс» был награжден золотой медалью [5]. По окончании гимназии он подает прошение в Санкт-Петербургский университет о принятии студентом по отделу чистой математики, 2 сентября 1871 его зачисляют, и следующие четыре с лишним года жизнь его оказывается связанной с университетом, в котором тогда блистал П. Л. Чебышев и ряд иных ярких математиков.

Сохранившиеся документы свидетельствуют о тяготах тогдашней жизни Киселева. Имея в Мценске семейство, «состоящее из матери, не получающей никакой пенсии, двух братьев Николая 33 лет и Петра 29 лет, из которых Николай не находится на частной службе, и трех сестер» [6], на помощь из дому он рассчитывать не мог. В начале обучения, правда, пришла сторублевая стипендия от директора Орловских училищ [7], поддержавшего одаренного выпускника, но надолго ее, конечно,

хватить не могло, и приходилось, «крайне нуждаясь в средствах к существованию» [8], подавать ректору прошения о назначении стипендии да бегать по частным урокам [9].

Это, впрочем, не помешало Андрею Петровичу съездить на каникулах за границу [10], а позднее, но еще до, как тогда говорили, окончательных испытаний жениться на девице Марии Эдуардовне Шульц [11], с которой он в дальнейшем и прожил всю жизнь.

На учебе и это, однако, не отразилось, и, «оказав на испытаниях в богословии, математике, механике, астрономии, геодезии, физике, физической географии, неорганической химии и немецком языке отличные познания», он был «признан достойным ученой степени кандидата» (говоря современным языком, получил полноценный диплом о высшем образовании), что и было утверждено Советом университета 15 января 1876 года [12].

По окончании университета Киселев стал преподавателем математики, механики и черчения в Воронежском реальном училище. В Воронеже и протекала в дальнейшем вся его собственная учительская деятельность с небольшим перерывом в 1891 году, когда он был переведен в Курскую мужскую гимназию и практически сразу вслед за тем в Харьковское реальное училище. В существующих биографиях высказывается мысль, возможно, почерпнутая из общения с самим Андреем Петровичем, что причиной этого перевода было недовольство начальства то ли тем, что жена Киселева слишком много занималась бедными [2], то ли тем, что сам он не сошелся во взглядах с губернатором [13]. В любом случае и в Харькове проработал он недолго и с 1892 г. стал преподавать в Воронежском Михайловском кадетском корпусе, где еще раньше в 1878—1881 гг. совместительствовал. Здесь он и трудился до

А. П. Киселев с женой

Фрагмент послужного списка А. П. Киселева. 1901 г.

1901 года, когда 14 октября был «уволен от службы с мундиром и пансионом 743 рубля 43 копейки» [14].

Об учительской деятельности Киселева мы знаем не так много. В прощальном приказе по кадетскому корпусу отмечалось, что он «был всегда ровен, спокоен и серьезен на уроках и требователен в оценке знаний учеников». В реальном училище он постоянно был и классным наставником. Не был он обделен ни наградами — Анна второй и третьей степени, Станислав второй и третьей степени, серебряная медаль в память царствования Александра III на аннинской ленте, ни чинами — статский советник. Вот почти и все. Но параллельно разворачивалась и другая жизнь, о которой мы знаем больше.

В 1884 г. им был издан «Систематический курс арифметики для средних учебных заведений», в 1888 г. появляется его

«Элементарная алгебра», сначала часть первая, а через полгода и вторая, в 1892 г. выходит «Элементарная геометрия». Список написанных им учебников этим не исчерпывается, кроме вариантов этих же учебников для женских гимназий или городских училищ он издал еще «Элементарную физику для средних учебных заведений» (1902 г.) и книги, относящиеся, как мы бы сегодня сказали, к элементам математического анализа, — назовем в первую очередь «Начала дифференциального и интегрального исчисления», впервые вышедшие в 1908 году.

Не все книги Киселева были одинаково популярны. «Элементарная физика», скажем, хоть и многократно переиздавалась, но все же явно уступала первенство учебнику Краевича, о котором сегодняшний читатель знает в основном потому, что его поминал Остап Бендер. Но «Арифметика», «Алгебра» и «Геометрия» расходились десятками тысяч экземпляров, постепенно захватывая рынок.

Само слово «рынок» может показаться неуместным анахронизмом, а упоминание того, что Киселев заботился о рыночном успехе, может быть сочтено умалением возвышенного образа учителя. Дело, однако, в том, что в действительности Киселев, и вправду, пользовался вполне современными методами пропаганды своих учебников, рассылая их и в редакции журналов, и учителям, и отнюдь не считал бедность добродетелью. По семейным преданиям*, уже в глубокой старости при съемках киножурнала о нем он испугал кинематографистов, ответив на заданный ему вопрос «Почему вы занялись учебниками?» не дежурной фразой о любви к детям или отечеству, а указанием, что

Жена А. П. Киселева Мария Эдуардовна (в центре) с детьми (слева направо) Надеждой, Борисом, Еленой и Марией

* Автор выражает искреннюю благодарность правнукам А. П. Киселева H. В. Киселеву и H. Г. Киселевой за полезные беседы и предоставленные из семейного архива фотографии.

А. П. Киселев с семьей в Швейцарии

издание учебников помогло ему стать состоятельным человеком. Забота о том, чтобы его книги имели успех, была одним из основных стимулов для многократных их переделок и обновлений, Киселевым предпринимаемых.

Писанием учебников и особенно задачников занимались в то время многие. Скажем, работавший в Воронежском кадетском корпусе до Андрея Петровича и поддерживавший с ним дружеские отношения М. Г. Попруженко был автором весьма недурного задачника, а были ведь и лидеры, такие, как уже упоминавшийся А. Ф. Малинин или А. Ю. Давидов, учебники которых тоже издавались многотысячными тиражами и доминировали в школах России в докиселевский период. Победить на этом рынке Киселев сумел прежде всего потому, что яснее прочих представлял себе, для каких условий он пишет, и лучше прочих сумел дать учителю основу для уроков.

Опытный учитель, Киселев и сознательно, и подсознательно членил и строил излагаемый материал так, что уроки получались по его книгам легче, чем по другим: в них естественно возникали и введение, и необходимые определения, и основные утверждения, и их приложения, и упражнения на их закрепление. Сам Киселев, перечисляя «главнейшие особенности» своего учебника по геометрии [15], начинал с матема-

А. П. Киселев с учениками

тических отличий — длина окружности определялась им как предел и т. п. Но, сравнивая учебник по геометрии Киселева с учебником Давидова [16] или даже с учебником другого профессора Московского университета Д. М. Перевощикова [17], учившего еще А. И. Герцена, математических отличий мы найдем не так уж много. А вот умение найти точные слова и сказать их там, где их раньше не говорили — потому ли, что считали проблему и без того очевидной, или потому, что говорили о том в другом месте по ходу дела, — Киселева отличает разительно. Слова, сказанные Киселевым, были при этом не только точными, но и краткими: автор учебника, как учитель на уроке, ощущал излишнее многословие как потерю времени и, больше того, учебного темпа. Он, как прекрасно сформулировал И. К. Андронов, «знал свои силы и не брался за то большее, к чему не могло хватить их у него» [18], не стесняясь «поступиться строгостью изложения в пользу его краткости и доступности», как он сам писал в предисловии к учебнику геометрии.

Киселев победил как воплощение учительского опыта — опыта во многом консервативного и уже до революции таковым осознаваемого. И тогда уже порой от Киселевских учебников отказывались, заменяя их более новыми «как лучшими и систематичнее изложенными», пользуясь выражением учи-

телей Петербургской Ларинской гимназии [19]. И все же сам Киселев разительно отличался от тех, кто в дальнейшем через десятилетия клялся его именем, заверяя, что менять в школьной математике ничего не надо. Киселев как раз школьный курс поменял и, делая это, был восприимчив ко всем источникам, выбирая то, что было ему близко. Сняв с полки даже сравнительно поздние советские издания его стереометрии, можно с удивлением обнаружить, что через все годы борьбы с космополитизмом и иноземными влияниями в учебнике сохранились, скажем, ссылки на американские источники. Киселев широко пользовался и немецким, и французским, и любым другим подходящим ему опытом и хотя отнюдь не всегда торопился радикально перестраиваться под воздействием новых веяний, но уж знакомиться с ними, а тем самым и думать о возможных переменах явно было для него обязательным.

Педагогическая позиция Киселева была взаимосвязана с его позицией общественно-политической, весьма заметной в свое время, хотя и полностью сокрытой в дальнейшем. Человек, выучившийся в советское время по учебникам Киселева, с удивлением узнает, что их рекомендованного наркоматами и министерствами автора называли в свое время вероятным кандидатом в Государственную думу от партии октябристов [20], но для окружающих его в свое время людей удивительным это не было.

Андрей Петрович был частым оратором на проходивших тогда съездах и политических собраниях. Наиболее заметное его выступление было, вероятно, на собрании конституционно-демократической партии (кадетов) в 1906 году, когда

А. П. Киселев с супругой и сыном Владимиром

после программной речи одного из лидеров партии В. А. Маклакова он, пользуясь предоставленной всем, в том числе и гостям собрания, возможностью «делать возражения», вступился за обруганную перед тем партию 17 октября. Речь его, сказанная, по словам свидетельствующего журналиста, «с полным самообладанием, несмотря на неподготовку» [21], вряд ли порадует людей с демократическими взглядами: огорчило Андрея Петровича то, что кадеты будто бы посягали на монархию и чрезмерно радели о правах Царства Польского [21, 22]. Радикалом-реформатором считать Киселева и тут никак не получится. Но и близкая ему борьба за мало-мальски разумный порядок и организацию жизни тоже часто оказывалась в противоречии с начертаниями начальства. Не зря, когда в октябре 1905 года Городская дума, членом которой был Киселев, обсуждала, как остановить происходившие тогда в Воронеже еврейские погромы, было сочтено, что «крайне важно, чтобы губернатор разрушил уверенность толпы, будто администрация разрешила устройство погромов» [23]. В числе четырех человек, посланных тогда Думой увещевать губернатора, мы видим и А. П. Киселева.

Чуть раньше в некрологе другого воронежца, выдающегося педагога Н. Ф. Бунакова, его автор, описывая культурные слои Воронежа, писал: «Люди постарше находили, что они уже совершили все от них зависящее и, так или иначе пристроившись «к местам», отводили для души только узенькую полосу

Выдержка из газеты «Воронежский телеграф» №47 за 1906 г. о собрании конституционно-демократической партии 23 февраля

культурной работы, от которой было не столько общественной пользы, сколько собственного самоуслаждения» [24]. Вероятно, по мысли автора, и А. П. Киселев подпадал под это описание. Вот только роль культурной работы сам Киселев явно считал более значительной.

В маленьком провинциальном Воронеже (около 60 тыс. населения в девяностые годы) Андрей Петрович заведовал технической частью в комиссии публичных народных чтений, был председателем комиссии по вспомоществованию учащимся, был членом попечительских советов ряда учебных заведений, выступал с публичными просветительскими лекциями [25], а главное, как уже было сказано, долгие годы (с 1887 года) был гласным Городской думы.

Как устроить городское освещение? Можно ли ставить в городском театре фарс и оперетту («оперетку», как тогда говорили) или они вредны для юношества? Можно ли ставить даже и драмы в праздники или это оскорбительно для религиозного чувства? Можно ли предоставлять женщинам избирательные права на городских и земских выборах? Дума занималась всеми этими вопросами, и Андрей Петрович порой принимал участие в страстных дискуссиях, борясь против «бесцельного» запрещения оперетки, разъясняя, что в иные праздники спектакли все же ставить можно, и возражая другому члену Думы, отцу Тихону, проникновенно увещевавшему собравшихся, что поскольку мужчины сильны умом, а женщины — сердцем, то, стало быть, нечего женщинам соваться не в свое дело [26].

Выдержка из газеты «Воронежское слово» № 62 за 1906 г. о заседании конституционно-демократической партии 23 февраля

Анкета гласного Воронежской городской думы, заполненная А. П. Киселевым

Киселев ведал в Думе училищной комиссией и справедливо считался экспертом по вопросам образования. Романтических монологов он не произносил и тут. Скорее наоборот, когда в революционные годы выдающийся математик Г. Ф. Вороной, питомец и гордость Петербургского университета, профессорствовавший тогда в Варшаве, приехал в Воронеж обсуждать возможность открытия там университета взамен закрытого в это время Варшавского, возражал ему именно Киселев, опасавшийся, что город изведет деньги зря, ибо в дальнейшем университет все равно вернется на старое место. Киселев не присутствовал на скандальном заседании Думы, когда обсуждался вопрос о чествовании помянутого выше Бунакова и один из гласных призывал его никак не чествовать «как ранее признанного правительством заслуживающей тяжкой кары» (Бунаков подвергался политическим преследованиям). Никаких его речей по этому поводу не сохранилось, да он их, вероятно, и не произносил, хотя его комиссия в дальнейшем в его присутствии все предложенные меры как дань памяти Бунакова и утвердила. Киселев был больше склонен заниматься текущей мелкой работой, радуясь выгаданному рублю и несколько уменьшенному числу учеников в классе. Он прекрасно знал,

Выдержка из протокола заседания Воронежской городской думы. Дискуссия об отправке телеграммы с соболезнованиями П. А. Столыпину в связи со взрывом на Аптекарском острове. 1906 г.

что «в нашей теперешней школе много ненормальностей», и откровенно иронизировал над надеявшимися всю жизнь организовать по закону («Не все, чем живут обыватели, основано только на законах, не все в них пропечатано», — говорил он), сам не забывая придумывать различные хитрости, чтобы, скажем, деньги, по всем законам принадлежащие реальному училищу, у того не отобрали, что и в те времена происходило, если просто уповали на закон и никаких уловок не применяли.

Пожалуй, лишь один раз в его выступлениях в Думе по педагогическим вопросам прозвучала подлинная страсть: когда там обсуждалась необходимость школьных экзаменов (вопрос, с завидным постоянством обсуждаемый общественностью). Киселев говорил и о том, как важны экзамены для учителя, который хоть в кои-то веки может индивидуально поработать с учеником, и о том, как они важны для самого ученика, пробующего самостоятельно работать, успевающего «обозреть курс всего года», приучающегося напрягаться и «употреблять свои знания в торжественной обстановке». Собравшиеся, впрочем, рассудили, что про образование понимают лучше и большинством голосов поддержали ходатайство перед министерством об отмене экзаменов.

Справедливости ради надо сказать, что, заседая в Думе, Андрей Петрович не забывал и о своих интересах, скажем, решительно возражая против установления киосков на той улице, где у него был дом, поскольку он не без основания умозаключал, что это создаст угрозу для палисадников. В этом доме Киселев жил со своей семьей (пятеро детей), выезжая летом в загородное имение или за границу. Впрочем, уезжать из Воронежа Киселеву и без того приходилось часто — издательские дела звали его в Петербург, куда он через десять лет после выхода в отставку и переехал.

А. П. Киселев с дочерью Надеждой

Выдержка из протокола заседания Воронежской городской думы. Дискуссия о необходимости экзаменов. 1907 г.

В Петербурге у него было даже два дома. Сам он с семьей жил в огромном многоэтажном доме на 2-й линии Васильевского острова, купленном в феврале 1910 года за 323 тысячи рублей. Заботливый семьянин, он предоставил по отдельной квартире детям, так однако, чтобы у каждого было по балкону, и при желании все члены семьи могли, выйдя на балконы, видеть друг друга. Остальные квартиры сдавались — за поддержанием порядка наблюдал специальный управляющий. Любивший технику Андрей Петрович, разумеется, одним из первых купил автомобиль, был у него и шофер. Была, конечно, и дача (в Ольгино), да и вообще автор учебников, издававшихся десятками тысяч экземпляров, на бедность не жаловался — в сохранившейся записной книжке, в которой Киселев аккуратно вел учет расходов и доходов, можно прочесть, что, скажем, в 1915 году

А. П. Киселев рядом с собственным автомобилем

А. П. Киселев с семьей и М. Г. Попруженко в Крыму на отдыхе

А. П. Киселев со слушателями военных курсов

«Арифметика» и «Алгебра» приносили ему по 7200 рублей ежемесячно (т. е. почти в десять раз больше, чем годовая пенсия статского советника).

Революция эту спокойную жизнь нарушила. Киселев перебирается обратно в Воронеж: уже в начале апреля 1918 года мы видим его там, ведущим переписку с городской управой об уменьшении уплачиваемого за квартиру сбора в пользу города, — проживал он тогда уже в квартирке из четырех маленьких комнат без ванны и прочих удобств [27]. Разумеется, собственность его оказалась конфискованной, старые доходы исчезли, и Андрею Петровичу пришлось опять вернуться к преподаванию: он преподавал математику в Воронежском институте народного образования и в Сельскохозяйственном институте, а позднее (в 1921—26 годах), вернувшись в Петроград (Ленинград), в Военно-педагогической школе, в Школе связи им. Фрунзе и в других военных учебных заведениях [28].

Книги Киселева в первые послереволюционные годы не переиздавались вовсе, а потом издавались лишь маленькими тиражами. Неуместными оказался не столько их автор, сколько содержание — систематические курсы алгебры и геометрии оказались не очень нужными школе. Искреннее стремление многих бороться с зубрежкой и муштрой, присущей дореволюционной гимназии, на практике часто оборачивалось борь-

Обращение А. П. Киселева в Воронежскую городскую управу о неправильном начислении квартирного сбора. 1918 г.

бой с любым сколько-нибудь глубоким знанием, да и вообще с последовательностью и содержательностью. Киселев, однако, продолжал готовить и издавать новые работы: «Иррациональные числа, рассматриваемые как бесконечные непериодические дроби» (1923), «Элементы алгебры и анализа» (1925), «Задачи и упражнения к элементам алгебры» (1929).

К счастью для Киселева, поворот страны к старым имперским ценностям повлек отказ от революционных педагогических исканий со всеми их как положительными, так и отрицательными результатами. Киселевские учебники оказались символом проверенного и надежного, а возвращение к ним — и знаком стабильности, и залогом успеха массовой подготовки будущих инженеров для тяжелой промышленности. В самом конце 1933 года персонального пенсионера Киселева награждают орденом Трудового Красного Знамени за плодотворную долголетнюю педагогическую деятельность. Его учебники, доработанные А. Н. Барсуковым, Н. А. Глаголевым и А. Я. Хинчиным (соответственно, по алгебре, геометрии и арифметике), пошли в школы немыслимыми ранее миллионными тиражами. Их переводят на различные языки, не ограничиваясь языками народов СССР — для «детей иностранных рабочих» Киселева издают даже по-английски [29].

Вначале эта триумфальная реставрация все же воспринималась как явление временное — покуда не будут подготовлены новые лучшие учебники. Скажем, в заключении редакции математики Учпедгиза 1938 года отмечаются существенные недостатки киселевских учебников и говорится о необходимости «немедленно приступить к изданию нескольких учебников по каждому предмету, чтобы после проверки на практике и обсуждения широкими кругами научной и педагогической общественности можно было выбирать лучшие учебники в качестве стабильных» [30]. Однако учебники Киселева вернулись в школу всерьез и надолго. Менялось понимание математики, в том числе и элементарной, менялась жизнь, менялся язык, менялись учителя и ученики, а учебники, победившие в свое время именно благодаря тому, что их автор точнее других чувствовал, как звучит преподаваемый курс в реальном классе, оставались незыблемыми. Медленно уходят киселевские «Арифметика» и «Алгебра», «Геометрия» же держится и после того, и лишь в 1976 году выпускается последний класс, официально

учившийся по стереометрии Киселева. На новые учебники стиль киселевских оказал огромное воздействие (хотя еще сорок лет назад его считали сухим). В определенном смысле Киселев — создатель языка математических учебников.

Сам Андрей Петрович, конечно, до новых перемен не дожил, скончавшись 8 ноября 1940 г. Последние годы он жил в своей старой шестикомнатной квартире в некогда собственном доме на 2-й линии Васильевского острова в Ленинграде. Аккуратно соблюдал режим дня. Пунктуально и тщательно учитывал расходы и доходы. Когда на улице его останавливали и просили денег, спрашивал, когда вернут, записывал фамилию просившего, указанную дату и сумму и деньги обычно давал. О политике в доме не говорили. Двое из пятерых детей Киселева оказались за границей. Жена его умерла за несколько лет до него.

«А. П. Киселев, автор учебников по математике», — написано на его могиле на Волковом кладбище в Петербурге. Собственно, даже больше: само понятие «учебник по математике» до известной степени слилось для нескольких поколений с его именем. Задача создания хорошего учебника и сегодня иногда понимается, как задача выявления «нового Киселева» — книги, по которой будет учиться вся страна, от мала до велика. Собственно, и сами учебники Киселева еще иногда видятся в этом качестве, и, скажем, институт «Открытое общество» сравнительно недавно, идя навстречу учительским пожеланиям, поддержал массовое переиздание «Геометрии» Киселева — хотя навряд ли при всех своих достоинствах она продержалась бы так долго в условиях открытого общества. Однако лишь наличием в свое время открытого соревнования и доступностью новых идей и книг может быть объяснено то, что сами учебники Киселева были созданы и завоевали массовое признание. Люди старше сорока могут сказать: «Мы учились по Киселеву». Учиться, думая о жизни Киселева и о судьбе его учебников, может и молодежь.

Библиография

1. Прудников В. Е. Русские педагоги математики XVIII—XIX веков. М., УЧПЕДГИЗ, 1956.

2. А. Моргулис, В. Тростников. Законодатель школьной математики. «Наука и жизнь», 1968, № 1.

3. Российский государственный исторический архив (далее: РГИА), ф. 14, оп. 3, д. 17006, л. 3.

4. РГИА, ф. 14, оп. 3, д. 17006, л. 4.

5. Там же, л. 2.

6. Там же, л. 9.

7. Там же, л. 13.

8. Там же, л. 16.

9. Там же, л. 6.

10. Там же, л. 21.

11. Там же, л. 28.

12. Там же, л. 41.

13. И. Я. Депман. История арифметики. М.: Просвещение, 1965.

14. Российский государственный военно-исторический архив, ф. 725, оп. 52, д. 1060, л. 65—73.

15. Элементарная геометрия для средних учебных заведений. Сост. А. Киселев. М., 1892.

16. А. Ю. Давидов. Элементарная геометрия в объеме гимназического курса. М., 1864.

17. Гимназический курс чистой математики, содержащий арифметику, основания алгебры и геометрии, прямолинейную тригонометрию и конические сечения. Сост. проф. Перевощиковым. М., 1837.

18. А. П. Киселев /И. К. Андронов. Математика в школе, № 2, 1941.

19. РГИА, ф. 276, оп. 1, д. 2896, протокол от 28 мая 1911 г.

20. Воронежский телеграф, № 43, 1906.

21. Воронежский телеграф, №47, 1906.

22. Воронежское слово. № 62, 1906.

23. Постановления Воронежской городской думы за последнюю треть 1905 года (заседание 22 октября 1905), Воронеж, 1906

24. Вл. Кр-ъ. Некролог Н. Ф. Бунакова. Мир Божий, № 112, 1904

25. Донъ, №2, 1892.

26. Постановления Воронежской городской думы 1887—1910. Воронеж.

27. Воронежский гос. архив, ф. 19, оп. 1, д. 3423, л. 560.

28. За коммунистическое просвещение, 1934 , № 2.

29. А. Kiselev. Algebra. Textbook for secondary school. OGIZ, 1933.

30. Стабильные учебники по математике (средняя школа). Математика в школе, 1938, №4.

РОДИТЕЛЯМ, УЧАЩИМСЯ, УЧИТЕЛЯМ И ДИРЕКТОРАМ ШКОЛ

Учебную литературу издательства «СМИО Пресс» по истории, обществознанию, математике, литературе, физике, экономике, экологии, естествознанию, краеведению и для начальной школы вы можете заказать и приобрести за наличный расчет и по безналичному расчету по адресам:

Санкт-Петербург,

«СМИО Пресс», 193148, ул. Седова 20/32, кв. 5. Тел/факс (812) 567-55-14, E-mail: smio@vs7316.spb.edu

«Санкт-Петербургский дом книги», Невский пр., д. 28.

Москва,

«Библио-Глобус», Мясницкая ул., д. 6/3, стр. 5.

«Абрис Д», Тел/факс (095) 215-29-01, 216-26-75, 216-23-62, E-mail: abrisd@mail.ru

«Разумник»,

Тел/факс (095) 365-25-41, 365-20-11, E-mail: razumnik@gol.ru

Новосибирск, «Топ-книга», Тел/факс (3832) 36-10-26, 36-10-28, E-mail: office@top-kniga.ru

Калининград, «Пик-Сила», Тел/факс (8-103706) 40-03-54, E-mail: info@piksila.lt

Волгоград, «Учебная и деловая книга», Тел/факс (8-8442) 73-48-37, E-mail: dk@interdacom.ru