Денисов А. П.

Леонтий Филиппович Магницкий

Денисов А.П.

Леонтий Филиппович Магницкий

1669-1739

ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРОСВЕЩЕНИЕ»

МОСКВА . 1967

2 — 2 — 1 145 — 66

ПРЕДИСЛОВИЕ

Среди выдающихся представителей отечественной науки и культуры почетное место принадлежит русскому педагогу-математику, преподавателю Навигацкой школы, автору знаменитой «Арифметики», первого печатного русского курса математики и кораблевождения, Леонтию Филипповичу Магницкому. Его прогрессивная деятельность развернулась в течение первых четырех десятилетий XVIII в.

Жизнь и деятельность Л. Ф. Магницкого неразрывно связана с Москвой, где он провел почти всю свою жизнь, а также с московской Навигацкой школой (учрежденной Петром I в 1701 г.), в которой Леонтий Филиппович преподавал, заведовал учебной частью и, наконец, был ее начальником, прослужив в школе 39 лет.

Источниками для написания настоящей книги послужили: «Арифметика» Магницкого, рукописный курс Навигацкой школы, математические, навигационные и астрономические таблицы, изданные Магницким в сообществе с другими

преподавателями, а также литература по истории математики, педагогики и некоторые архивные документы, имеющие отношение к Магницкому.

О Л. Ф. Магницком написан ряд статей. Но биографические сведения о нем, приводимые авторами этих статей, разрознены и в некоторых случаях ошибочны. Наиболее важный и плодотворный период жизни Магницкого с 1701 по 1739 г.— его служба в Навигацкой школе — освещен в литературе слабо. Поэтому опубликованные материалы о Магницком не давали достаточного представления о его жизни и деятельности.

В настоящей работе мы стремимся дать наиболее полные сведения о жизни и деятельности Л. Ф. Магницкого и осветить содержание и характер его основного труда «Арифметики».

Автор выражает глубокую благодарность профессору А. П. Юшкевичу за ряд ценных замечаний, которые помогли автору в работе над рукописью. Автор также благодарен Н. И. Якубович — сотруднице библиотеки им. Крейцвальда в г. Таллине — за помощь в получении необходимой литературы из библиотек других городов.

Глава первая

СОСТОЯНИЕ МАТЕМАТИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ В РОССИИ В XVII В.

Уже в Киевской Руси народы, населявшие русское государство, достигли высокого для того времени уровня культуры, о чем можно судить по росту городов, по значительному развитию земледелия, ремесел и торговли. Известно, что древняя столица государства — Киев — по своим размерам, архитектуре зданий, богатству города и количеству населения была одним из наиболее крупных и важных мировых центров того времени.

Татаро-монгольское нашествие, сопровождаемое массовым уничтожением культурных ценностей, ограблением и истреблением населения, на длительное время затормозило на Руси социально-экономическое и культурное развитие, что вызвало ее отставание от ряда стран Западной Европы.

Только в XIV в. в связи с преодолением феодальной раздробленности и образованием единого русского централизованного государства произошел быстрый рост производительных сил и возрождение русской культуры.

Из городов в то время наибольшее значение приобрел Новгород, до которого татарские полчища не дошли, и особенно Москва, ставшая центром русского государства и общерусской культуры. Большое строительство в этих городах гражданских и церковных зданий способствовало развитию математических расчетов, а также практических навыков в области техники1.

1 См.: «Всемирная история», т. III, под ред. Н. А. Сидоровой и др., Госполитиздат, М., 1957, стр. 797.

В России, так же как и в других государствах, межевание земель, торговля, сбор налогов влекли за собой развитие математики. Этого же требовали значительные изменения в военном деле, связанные с введением и бурным развитием артиллерии (первые сведения о появлении в России артиллерии относятся к 1382г.)1. В XVI в. в связи с развитием государственных финансов, писцового дела (описание и измерение земель в целях податного обложения) приобретают большое практическое значение руководства по арифметике и геометрии. Наконец, церковь также предъявляла свои запросы на решение математических задач, связанных с календарем (вычисление пасхальных таблиц и др.)2.

В XIV—XVI вв. в связи с возрастающими потребностями общества в математических знаниях в России появляется и распространяется рукописная математическая литература, содержащая материалы по арифметике и геометрии (таблица умножения, действия с целыми числами и дробями, тройное правило, задачи на пропорциональное деление и вычисление площадей и пр.).

Одним из старейших русских произведений, содержащих геометрические сведения, является «Книга сошного письма» (1629)3. Известно, что оригиналом данной книги является наказ периода середины XVI в.4. Выдающийся русский историк Татищев (XVIII в.) утверждал, что у него в руках находился наказ, данный при Иване IV в 1556 г. писцам, о том, как измерять землю5. Данный наказ, по

1 См.: «История Академии наук СССР», т. I, (1724—1803), изд. АН СССР, М. — Л., 1958, стр. 14.

Полное собрание русских летописей, т. VIII, Спб, 1859, стр. 44. А. П. Денисов, Ю. Г. Перечнев, Русская береговая артиллерия, Воениздат, М., 1956, стр. 7.

2 См.: «История естествознания в России», т. I, Изд. АН СССР, М., 1957, стр. 32.

Проф. А. П. Юшкевич, Математика и ее преподавание в России XVII—XIX вв. «Математика в школе», 1947, № 1, стр. 31.

Проф. Г. П. Боев, Беседы по истории математики, Саратов, 1947, стр. 14.

«Всемирная история», т. IV, под ред. М. М. Смирина и др., Соцэкгиз, М., 1958, стр. 500.

3 См.: проф. Б. В. Гнеденко, Краткие беседы о зарождении и развитии математики, изд. АПН, М. — Л., 1946, стр. 12.

4 См.: проф. А. П. Юшкевич, Математика и ее преподавание в России XVII—XIX вв. «Математика в школе», 1947, № 1, стр. 30.

5 См.: «История естествознания в СССР», т. I, изд. АН СССР, М., 1947, стр. 17,

словам Татищева, был «с приложением землемерных начертаний, которые, видимо, некто, знающий геометрию с вычетами плоскостей сочинил».

Достоверность сведений, сообщенных Татищевым, не подлежит сомнению. Известно, что Иван IV в 1551 г. предложил Стоглавому собору уточнить размеры вотчинных и поместных владений и завести вотчинные книги, в которые внести результаты измерений владений и сведения о площадях лесов, пашен, лугов и других угодий1.

Разумеется, в «Книге сошного письма», посвященной измерению земель, нет систематического изложения геометрии. Отдельные геометрические сведения преподнесены в ней догматически, без доказательств, просто перечислены действия, которые надо осуществлять, чтобы получить необходимый результат. Для вычисления площадей фигур рекомендовалось разбивать их на квадраты, прямоугольники, треугольники и трапеции2.

В XIV—XVI вв. школьное образование в России было развито незначительно: число школ и учеников в них было мало. Имеющиеся школы не удовлетворяли потребность в людях, обладающих необходимыми знаниями, и поэтому население по собственной инициативе организовывало обучение детей, привлекая к этому «мастеров грамоты» —странствующих учителей, которые, как правило, были выходцами из низших слоев населения и владели только элементами грамоты и счета. Детей они обучали в одиночку или группами чтению, письму, счету и молитвам.

Несмотря на господство богословско-мистических представлений о природных явлениях, в России XV—XVI вв. по мере роста опыта, накапливавшегося в производстве, и развития просвещения получили некоторое распространение естественно-научные знания и появились попытки объяснений различных явлений окружающего мира. Так, в одном из сборников библиотеки Кирилло-Белозерского монастыря содержатся трактаты, рассказывающие о явлениях природы: «О расстояниях между небом и землей», «Лунное течение», «О стадиях и поприщах» и др. В этих сочинениях земля уже не рассматривается как плоскость по Козьме

1 См.: проф. Б. В. Гнеденко, Очерки по истории математики в России, Гостехиздат, М. — Л., 1946, стр. 24—25.

2 См.: «Всемирная история», т. IV, под ред. М. М. Смирина и др., Соцэкгиз, М., 1958, стр. 500.

Индикоплову1, но признается шаром, который, правда, ставится в центре Вселенной2.

Летописцы того времени проявляли большой интерес к астрономическим явлениям. Они описали солнечное затмение, появление комет и др. Большой интерес представляет тот факт, что автор «Жития Дмитрия Донского» был знаком с идеями Пифагора и Платона, архиепископ Вессиан — с трудами Демокрита. В России XV—XVI вв. были известны произведения Аристотеля и Эпикура, Плутарха и Менандра. Но доступ к отечественным летописям и к произведениям зарубежных авторов имел только ограниченный круг лиц.

В связи с развитием экономики и культуры русского государства в XVI в. значительно возросла потребность в разнообразной литературе. Следует заметить, что имевшиеся рукописи, книги и некоторые зарубежные печатные издания, попавшие в Россию, не удовлетворяли спроса на книги по математике, астрономии, военному делу и пр.

Первая русская типография возникла в Москве в 1553 г. В ней печатались книги церковного содержания. Несколько позже, в 1563 г. в Москве же был основан «Государев Печатный двор», в котором работали энтузиасты печатного дела Иван Федоров и Петр Мстиславец. Но реакционное духовенство воспротивилось печатанию книг светского содержания, из типографии стали выходить почти исключительно богослужебные книги, и поэтому благородное начинание Федорова и Мстиславца не завершилось тогда изданием книг, в которых бы излагались основы знаний и передовые взгляды на явления природы. Русское правительство того времени почти ничего не сделало для того, чтобы, используя типографскую печать, двинуть вперед дело отечественного просвещения.

Среди деятелей отечественной культуры XV—XVI вв. были высокообразованные передовые люди, в числе которых находились князь П. И. Шуйский, воевода В. М. Тучков, боярин Ф. И. Карпов, Иосиф Волоцкий и другие. Сочинения Ивана IV, Вассиана Патрикеева, Андрея Курбского и Ивана Пересветова рисуют их авторов людьми

1 Греческий писатель VI в., путешественник по Востоку, александрийский купец, впоследствии монах, автор географического сочинения «Христианская топография».

2 См.: «История Академии наук СССР», т. I (1724—1803), изд. АН СССР, М. — Л., 1958, стр. 14.

широкого кругозора и больших познаний. Но все они достигли присущего им высокого интеллектуального уровня почти исключительно путем самообразования1. И по отношению к общей численности населения число таких людей было незначительным.

В России XVII в. начинает образовываться всероссийский рынок, развивается товарное производство и денежное обращение, появляются мануфактуры. Экономическая разобщенность отдельных районов страны постепенно исчезает. Образование всероссийского рынка явилось одной из предпосылок развития русского народа в нацию.

Экономическое и политическое развитие Московского государства в XVII в. неизбежно влекло за собой рост потребности общества в знаниях, и особенно в математике. В это время значительно возрос интерес к прикладной арифметике и геометрии, увеличилось число отечественных рукописей, посвященных изложению арифметики и геометрии. Они охватывают по сравнению с XVI в. больший круг вопросов. В них предлагаются более сложные математические задачи и рассматриваются приемы их решения. Однако тематика задач изменилась мало: торговля, землемерная практика и военное дело — вот обычные темы задач по арифметике и геометрии.

Арифметические рукописи того времени обычно имели объем до 150—200 страниц, они включали в себя около 100 или более задач. Рукопись обычно начиналась предисловием, в котором подчеркивалась важность значения арифметики в практической жизни. Приводим предисловие одной из рукописей: «Сия мудрость остропаримого разума, нарицается арифметика, сиречь счетная арифмос по-гречески толкуется. Без сея мудрости ни один философ, ни доктор не может быти. По сей мудрости гости по государствам торгуют и во всяких товарах и в торгах силу знают, и во всяких весах и мерах, в земном верстании и морском течении».

После предисловия в рукописи рассматривались арабская (индийская) нумерация, действия с целыми числами, таблицы сложения и умножения, дроби. Весь этот материал преподносился без определений и доказательств, а задачи представляли собой примеры из жизненной практики на оплату приказчиков, деление имущества, учет тары, раздел

1 См.: Л. Лебедев, Жизнь Петра Великого, Спб., 1890, стр. 557.

прибылей, вычисление площади пашен, некоторые расчеты, связанные с пасхалиями, и развлекательные задачи.

Весьма интересной и содержательной является написанная дьяком Онисимом Михайловым рукопись «Устав ратных, пушечных и других дел касающихся до воинской науки», создание которой относится к первой четверти XVII в. Данная рукопись была обнаружена совершенно случайно в 1775 г. при разборке печей в Оружейной палате Московского Кремля. Через два года (1777) она была отпечатана под смотрением асессора Рубана в Санкт-Петербурге, при Государственной военной коллегии.

«Устав», при написании которого были широко использованы и иностранные военные руководства, представляет собой энциклопедию военных знаний того времени, в которой значительное место было уделено артиллерии. Причиной появления подобной рукописи является рост вооруженных сил Московского государства. В частности, развитие материальной части и стрельбы русской артиллерии и, конечно, накопленный богатый опыт требовали создания практического руководства по военному делу.

«Устав» состоит из введения1 и 663 «статей», в которых

1 Текст введения гласит: «Лета 7114 (1606) великий государь, царь и великий князь Василий Иванович Шуйский, всея России самодержец, избран на великия и прославныя господства и царствия царем и великим князем всея России самодержцем, и по своему царскому изволению и призрением к воинству, всего Российского царствия, желая к крепкому ратному строению имети в надежду великим государствам Российского царствия, указал сию книгу с немецкаго и латинскаго языков на русский язык перевести о пушечных и иных разных ратных дел и мастерств понеже в те лета различный ратныя хитрости в воинских делах изрядными и мудрыми и искусными людьми в разных странах строятся во Италии, и во Франции, и во Ишпании и Цесарской земле, в Голландии и во Англии, и в королевстве Польском и в Литовском, и во иных разных господствах. И что во всех странах как подобает воям служити, и те все дела указал, царь и великий князь Василий Иванович всея России самодержец. Написавший сию книгу на Москве от сотворения мира в лета 7115, а от воплощения Господа нашего, спаса и бога Иисуса Христа 1607; потом при державе великаго государя царя и великаго князя Михаила Федоровича, всея России самодержца; избраннаго на великих и преславных государствах Российския державы царем и великим князем всея России и самодержцем. И при его государеве первопрестольнике, отце и богомольце крайнем при великом господине и государе святейшем Филарете, патриархе Московском и всея России. Написал сию воинскую книгу к царскому величеству, его государской холоп многогрешный Онисим Михайлов в великом богоспасаемом и царствующем граде Москве. В лето 7129 (1621), сентября в 26 день».

даны обширные сведения по различным областям военного искусства. Труд Онисима Михайлова оказался столь содержательным и актуальным, что им пользовались до XVIII в.1.

В нем помещены некоторые сведения по геометрии и арифметике в их приложении к военному делу. Большей частью эти сведения представляют собой правила для решения задач на определение расстояний и соответствующие примеры.

Вот один из примеров из «Устава», приведенный Б. И. Юркевичем в его исследовании, посвященном истории стрельбы русской артиллерии: «Если дальность до цели 2000 шагов и ей соответствуют 24 деления (квадранта), то сколько же делений соответствуют дальности 1300 шагов?»

Решение данного примера основывается на использовании прямой пропорциональной зависимости. Искомое число делений (х) определяется так:

Интересно, что в «Уставе» пропагандировалась необходимость математических знаний для артиллеристов. Рекомендовалось брать в пушкари только тех лиц, «которые геометрии от нужнейшие и потребные части были научены».

Известный исследователь истории отечественной науки Т. Райнов высоко оценивает значение «Устава» и утверждает, что «Устав» важен как показатель участия Московского государства в начале XVII в. в распространении науки эпохи Возрождения. Это распространение на русской почве того времени шло не в порядке механического восприятия иноземных влияний»3.

Во второй половине XVII в. в Русских математических рукописях появляются задачи на извлечение квадратных и кубических корней, на уравнения первой степени, а также

1 См.: А. П. Денисов, Ю. П. Перечнев, Русская береговая артиллерия. Исторический очерк, Воениздат, М., 1956, стр. 13—14.

2 Б. И. Юркевич, Исторический очерк стрельбы русской артиллерии, Рига, 1950, стр. 20.

3 См.: Т. Райнов, Наука в России XI—XVII вв., изд. АН СССР, М-Л., 1940, стр. 352.

задачи на вычисление суммы членов геометрической прогрессии1.

Рукописи, посвященные геометрии, обычно содержали в себе сведения об измерении площадей, расстояний и объемов. Все рукописи отличались догматизмом изложения. Давались правила и различные примеры, которые решались по этим правилам. Но догматизм, отсутствие стремления развить логическое мышление были характерными для книг всех стран того исторического периода. Можно вполне согласиться с профессором А. П. Юшкевичем, который в своем исследовании «Математика и ее преподавание в России (XVII—XIX вв.)» писал: «Арифметика в Европе возрождалась как наука купцов, строителей, горных техников, артиллеристов, чиновников и мастеровых... Они интересовались математикой как орудием в решении сравнительно простых задач повседневного рабочего обихода. Практические деятели искали в первую очередь предписаний и правил действия. И даже, когда научная математика стала добиваться одного успеха за другим, когда в XVIII в. стали выходить серьезные курсы арифметики — долго еще сохранялся спрос на руководства, содержавшие лишь правила, поясненные многочисленными задачами»2.

Каким же образом обстояло дело с школьным образованием в России XVII в.? Имеющиеся данные говорят о том, что в этот период число школ несколько увеличилось, был открыт ряд школ, в том числе школы Иосифа (1632), Венедикта Грека (1645), Ртищева в Андреевском монастыре (1648), Арсения Грека (1649), школа в Спасском монастыре (1665)3, школа при Печатном дворе (1680)4. Но число учеников в них было невелико, и некоторые учебные заведения просуществовали недолгое время. Так, например, в школах Венедикта Грека и Ртищева занятия проводились только в течение трех лет. Что касается предметов, изучаемых в этих школах, то большей частью там не было места

1 См.: А. К. Сушкевич, Материалы к истории алгебры в России в XIX и в начале XX в. «Историко-математические исследования», вып. IV, под ред. Г. Ф. Рыбкина и А. П. Юшкевича, Гостехиздат, М. — Л., стр. 239.

2 Проф. А. П. Юшкевич, Математика и ее преподавание в России (XVII—XIX вв.), «Математика в школе», 1947, № 1, стр. 36.

3 См.: М. Н. Сперанский, Идейные движения в старой Москве. «Москва в ее прошлом и настоящем», вып. IV, М., 1909, стр. 59.

4 См.: «История Академии наук СССР», т. I (1724—1803), изд. АН СССР, М.-Л., 1958, стр. 16.

для математических наук. Преподавались латинский и греческий языки, грамматика славянского языка, риторика и только в некоторых случаях обучали действиям над целыми числами и дробями, знакомили с начатками землемерия и давали некоторые сведения по метрологии1. Любую школу того времени церковь стремилась использовать для подготовки служителей культа: «Просвещение ограничивалось лишь епископскими, приходскими, монастырскими школами сомнительной научной ценности: эти школы преследовали — и то в слабой степени — цели утилитарные — подготовление людей грамотных и набивших руку в церковной практике, — все это для подготовки кадров церковнослужителей, которые умели бы отправлять богослужение, умели бы читать и писать книги для той же цели, если и были люди более образованные, то это оставалось делом частной инициативы»2.

Единственным исключением по сравнению с другими учебными заведениями России XVII в. была школа «цифири и землемерия», организованная при Пушечном дворе в Москве. Там основное внимание уделялось грамоте и математическим познаниям3. Однако число обучающихся в школе было невелико. Это одно учебное заведение не могло изменить общего направления отечественного образования.

Таким образом, развитие наук, государственные интересы страны требовали создания в масштабе всей страны светской школы, которая бы давала известное общее образование и специальные познания в той или иной области. Отсутствие такой школы не давало возможности готовить кадры, тормозило дальнейшее экономическое и политическое развитие государства, снижало его обороноспособность, мешало росту культуры.

В 1685 г. в Москве открылась Славяно-греко-латинская академия, в которой должны были готовить духовные и административные кадры. Но в основном обучение в академии носило богословский характер, а математические науки не были включены в число дисциплин, изучавшихся в ней.

1 См.: Гаетано Фаццари, Краткая история математики древнейших времен, кончая средними веками, М., 1923, стр. 180.

2 М. Н. Сперанский, Идейные движения в старой Москве. «Москва в ее прошлом и настоящем», вып. IV, М., 1909, стр. 58.

3 В 1699 г. во время одного из московских пожаров помещения школы сгорели. Уже в 1701 г. было «велено на новом Пушечном дворе построить деревянные школы и в тех школах учить пушкарских детей и иных посторонних чинов людей детей их словесной письменной грамоте, цифири и иным инженерным наукам».

В XVII в. растет приток в Россию зарубежной литературы: изданий античных классиков, географических, философских и исторических книг. Отдельные издания были переведены на русский язык. В их числе находилась «Книга глаголемая космография» Меркатора, содержавшая ряд сведений по мироведению, и отдельные книги, в которых среди других материалов излагались и идеи Коперника («Космография» Блеу и «Селенография» Яна Гевелия)1. К этому же периоду (XVII в.) относится рост числа библиотек и библиотечных фондов. Так были созданы библиотеки Славяно-греко-латинской академии, библиотеки царя, патриарха Никона, Посольского приказа, монастырей и появились библиотеки у некоторых представителей знати. Но пользоваться этими книгохранилищами мог только ограниченный круг лиц.

Отечественная печатная литература по математике в XVII в. почти отсутствовала. В течение столетия было издано две книги. Первая из них вышла в свет в 1682 г. под названием «Считание удобное, которым всякий человек купующий или продающий зело удобно изыскати может число всякие вещи. А како число вещей и вещам число цены изыскивати, и о том читая в предисловии к читателю совершенно познаеши». В тексте содержатся таблицы произведений всех целых чисел от 1 до 100, записанные в славянской нумерации. Перемножаемые числа находятся в первом столбце и в верхней строчке, произведение — на пересечении соответствующих строки и столбца. Это издание было предназначено для расчетов в торговом деле и печаталось в Москве2.

В 1714 г. книга была переиздана по распоряжению Петра I и вышла в свет под названием «Книга считания удобного ко употреблению всякому хотящему без труда познати цену или меру какие вещи».

1 См.: Т. И. Райнов, Наука в России XI—XVII вв., изд. АН СССР, М. —Л.. 1940. стр. 352-353.

«История естествознания в России», т. I, изд. АН СССР, М., 1957, стр. 65.

Б. Е. Райков, Очерки по истории гелиоцентрического мировоззрения в России, изд. АН СССР, М.—Л., 1947, стр. 121—132.

2 См.: П. Пекарский, Наука и литература в России при Петре Великом, т. I, Спб., 1862, стр. 263, 264.

В. В. Бобынин, Физико-математические науки в их настоящем и прошедшем. «Журнал чистой и прикладной математики, астрономии и физики», т. VII, М., 1888, № 2, стр. 114.

Вторая книга «Краткое и полезное руковедение во аритметыку или обучение и познание всякого счету в сочтении всяких вещей», автором которой был уроженец Белоруссии Илья Федорович Копиевский, вышла в свет 15 апреля 1699 г. в Амстердаме. Большая часть этой небольшой книжки содержит различные изречения и басни Эзопа. Арифметике же было посвящено только 16 страниц, содержавших некоторые указания о нумерации и первых четырех действиях. Она не могла удовлетворить русского читателя и успеха не имела. «Краткое и полезное руковедение во аритметыку» Копиевского содержало лишь незначительную часть тех арифметических сведений, которые излагались в русских математических рукописях, и вообще неудачно составленное, не могло удовлетворить несомненно существовавшую в то время в России потребность в печатных руководствах по арифметике и не получило большого распространения»1.

Печатание книги в Амстердаме объясняется тем, что Петр I в период своей первой поездки за границу договорился с купцом Яном Тессингом (ранее бывшим некоторое время в России) открыть в Амстердаме русскую типографию2 и дал Тессингу документ, в котором купцу предлагалось печатать «земные и морские картины (карты), и чертежи, и листы, и персоны, и математические, и архитектурные, и городостроительные и всякие ратные и художественные книги на славянском и латинском языках..., от чего бы русские подданные много службы и прибытки могли получить и обучатися во всяких художествах»3.

Идея Петра I понятна. Учитывая незначительную производительность московской типографии, которая к тому же занималась в основном публикацией духовных книг, он имел в виду использовать амстердамскую типографию для быстрого издания в ней нужной России литературы. Но осуществление этой идеи было неудовлетворительным. Ни Тессинг, ни Копиевский не были осведомлены в должной мере о русской действительности и не обладали достаточными познаниями и кругозором, чтобы издавать действительно ценные книги и тем более писать их. «Жившие вне России автор и издатель не знали, что русские рукописные книги

1 См.: П. Баранов, Арифметика Магницкого, М., 1914, стр. X.

2 См.: Л. Лебедев, Жизнь Петра Великого, Спб., 1890, стр. 580.

3 П. Пекарский, Наука и литература в России при Петре Великом, т. I, Спб., 1862, стр. 11.

по математике, имевшиеся в обращении более ста лет, содержали гораздо более материала, чем «Краткое руковедение». Последнее не удовлетворяло запросам русского потребителя, поэтому сколько-нибудь значительного распространения не получило, и издатель потерпел материальный ущерб»1.

Профессор В. В. Бобынин высказывается по этому вопросу в таком же духе: «Нельзя сказать, чтобы судьба была особенно милостива к Тессингу. Сотрудник, найденный им в лице Копиевского, далеко не может быть признан стоящим на уровне того трудного и ответственного дела, за которое он взялся. Собственные научные сведения Копиевского, насколько они обнаруживаются из его напечатанных сочинений, были весьма ограниченны и поверхностны... При таком недостаточном знании России... было бы трудно ожидать от него (Копиевского. — А. Д.) знания умственных потребностей русского народа, а еще более их сознательного удовлетворения»2.

Таким образом, в России в XVII в. печатные учебники по математике отсутствовали.

Подводя итог состоянию математического образования в России в течение XVII в., следует признать, что, несмотря на некоторые достижения в развитии культуры, дальнейшее развитие математического и иного образования и рост отечественной культуры в целом резко тормозились из-за того, что имевшиеся учебные заведения были направлены по богословскому руслу, да и число их было невелико, а церковь, имевшая тогда большое влияние, упорно ставила преграды распространению советских знаний.

В различных областях жизни ощущался недостаток образованных людей, в первую очередь специалистов, знающих физико-математические науки. Ощущался и недостаток учебников и учебных пособий по математике и другим дисциплинам. Развитие образования, науки и техники в целом было немыслимым без осуществления решительных реформ в области просвещения. Жизнь властно требовала развития научных знаний. А для этого необходимо было организовать широкую сеть общеобразовательных и специальных

1 Проф. И. Я. Депман, Леонтий Магницкий. «Морской сборник», 1940, № 1, стр. 113.

2 В. В. Бобынин, Физико-математические науки в их настоящем и прошедшем. «Журнал чистой и прикладной математики, астрономии и физики», т. VII, М., 1888, № 2, стр. 119—122.

светских учебных заведений, развернуть подготовку для них преподавательских кадров, разработать для этих заведений учебные планы, в которых было бы предусмотрено изучение в достаточном объеме физико-математических и иных наук, и обеспечить учеников соответствующими учебниками и руководствами.

Весь XVII в. и особенно его последняя четверть характерны для России резким противоречием между устаревшими формами просвещения и практическими потребностями страны.

Глава вторая

НАВИГАЦКАЯ ШКОЛА

Вся история Навигацкой школы, жизнь и труды Л. Ф. Магницкого неразрывно связаны между собой. Леонтий Филиппович Магницкий служил в Навигацкой школе с самого ее основания (1701) и до конца своей жизни (1739).

Развив кипучую и плодотворную деятельность, он вложил в дело подготовки отечественных кадров для флота и народного просвещения много сил и достиг на этом благородном поприще значительных результатов. Поэтому нельзя рассматривать биографию Л. Ф. Магницкого отдельно от истории Навигацкой школы. Они органически слиты вместе.

1. ЖИЗНЬ И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ МАГНИЦКОГО ДО ЕГО СЛУЖБЫ В НАВИГАЦКОЙ ШКОЛЕ

Официальная историография царской России, подробно описавшая даже незначительные детали, касающиеся царей, феодалов и капиталистов, в то же самое время намеренно проходила мимо важных событий из жизни и деятельности талантливых людей, выходцев из народных низов. Это относится и к Л. Ф. Магницкому. Своими неустанными трудами, направленными на развитие народного образования и распространение просвещения в России, он сделал заметный вклад в историю отечественной науки и культуры. Но

подробности и, вероятно, многие его дела остались для нас совершенно неизвестными. Можно согласиться с А. В. Висковатовым, который еще в середине XIX столетия писал следующее: «Нигде так не трудно собирать сведения о действователях во времена прошедшие, как в России. Лица, отличавшиеся полезною, часто громадною деятельностью, почти никогда не оставляют после себя записок или иных материалов для жизнеописания. Патенты на чины, грамоты на ордена, да послужной список, если еще дозволяют заглянуть в него, вот и все, что остается в распоряжении биографа.

Современники не заботятся собирать сведения о знаменитых и замечательных личностях своего времени, а потомкам остается только жалеть о равнодушии и беспечности предков. Так гибнут у нас и деяния и самые имена людей, вполне стоящие того, чтобы не остаться в неизвестности»1.

Вот почему биографические данные о Л. Ф. Магницком очень скудны и далеко не отличаются полнотой.

Леонтий Филиппович Магницкий родился 9 июня 1669 г.2 в семье крестьянина Осташковской патриаршей слободы Тверской губернии (ныне Калининская область)3. О его детстве известно только то, что оно прошло в бедной и нелегкой обстановке. С самых ранних лет мальчик был вынужден тяжелым трудом обеспечивать свое существование.

Известно, что Леонтий самоучкой научился читать и писать и уже в детстве у него появилась жажда знаний и стремление преодолеть любые препятствия на пути к науке. Так как в местности, где жил Магницкий, никаких учебных заведений не было, то нет ничего удивительного в том, что юноша пристрастился к церковному чтению. Один из старинных источников следующим образом характеризует этот период жизни Магницкого:

1 А. В. Висковатов. Иван Осипович Салтанов. «Морской сборник», 1856, июль, стр. 608.

2 Газета «Московские ведомости», 1836, № 76; 1857, № 68.

С. Смирнов, История Московской славяно-греко-латинской академии, М., 1855, стр. 252.

Д. Д. Галанин, Леонтий Филиппович Магницкий и его «Арифметика», вып. I (Личность Магницкого и его время), М., 1914, стр. 48.

3 См.: Проф. А. В. Ланков, К истории развития передовых идей в русской методике математики, Учпедгиз, М., 1951, стр. 9.

«В младых летах неславный и недостаточный человек, работою своих рук кормивший себя, он прославился здесь только тем, что, сам научившись чтению и письму, был страстный охотник читать в церкви и разбирать мудреное и трудное»1.

В 1684 г. Магницкий был послан в Иосифо-Волоколамский монастырь с рыбой. От монахов не укрылись достоинства молодого возчика. Узнав, что юноша грамотен и хороший чтец, его оставили при монастыре для участия в чтениях духовных книг. В дальнейшем Леонтий был направлен в Симонов монастырь, находившийся в Москве2. Церковное начальство решило подготовить талантливого юношу в священнослужители.

Древняя столица России произвела на Магницкого глубокое впечатление. Вместо провинциального монастыря, скромных крестьянских домиков и привычной картины сельской природы Подмосковья перед ним были мощные стены Кремля, прекрасные архитектурные сооружения русских зодчих, золоченые главы церквей и кипучая жизнь столицы.

Здесь, в Китай-городе, на Никольской улице находилось массивное здание — Заиконоспасский монастырь, в котором помещалась Славяно-греко-латинская академия.

Идея об учреждении академии в Москве была предложена известным писателем и педагогом Симеоном Полоцким. Он составил «Привилею» (учредительную грамоту), в которой были определены задачи академии и содержание обучения в ней. Этот устав был утвержден в 1682 г., т. е. спустя два года после смерти С. Полоцкого, а Славяно-греко-латинская академия была основана в 1685 г.3. Перед академией была поставлена цель: готовить образованных людей для государства и церкви. Кроме того, академия должна была служить цитаделью православия и оплотом для борьбы с ересью4. Так, в проекте устава академии го-

1 Н. А. Криницкий, Леонтий Филиппович Магницкий (1669—1739). «Труды второго областного Тверского археологического съезда 1903 года, 10—20 августа», изд. Тверской ученой архивной комиссии, Тверь, 1906, стр. 436.

2 Там же, стр. 437—438.

3 См.: С. Смирнов, История Московской славяно-греко-латинской академии, М., 1855, стр. 25.

4 См.: С. В. Рождественский, Очерки по истории систем народного просвещения в России в XVIII—XIX вв., т. I, Спб., 1912, стр. 2—3.

ворилось: «Чтобы всякого чина духовные и мирские люди волшебных, чародейных, гадательных и всяких церковью запрещенных богохульных и богоненавистных книг и писаний у себя не держали, по ним не действовали и других не учили»1.

Главными организаторами академии и первыми наставниками (руководителями) были греки — доктора Падуанского университета братья Софроний и Иоанникий Лихуды.

Для того времени Московская академия давала обширное образование филологического и философского характера. В ней по учебникам, составленным братьями Лихудами, преподавались грамматика, риторика, стихосложение, логика, психология, физика (в духе Аристотеля) и, конечно, богословие.

В Славяно-греко-латинской академии обучались ставшие в дальнейшем выдающимися деятелями отечественной науки и культуры М. В. Ломоносов, Н. Н. Поповский, В. И. Баженов, С. П. Крашенинников, А. Д. Кантемир и другие. Интересно, что один из учеников академии П. В. Постников стал первым русским человеком, получившим докторскую степень в Падуанском университете2.

Однако академическое образование было односторонним и имело явно выраженную богословскую направленность. М. В. Ломоносов, В. И. Баженов и другие передовые деятели, в свое время обучавшиеся в академии, не ограничились знаниями, полученными в этом учебном заведении, но, критически использовав их как некоторую базу, в дальнейшем перешли к изучению обширного комплекса физико-математических, естественных и исторических наук. В результате самообразования их мировоззрение в корне отличалось от обветшавших взглядов Аристотеля и религиозно-церковного учения, настойчиво внушавшегося воспитанникам в академии. Для более ясного представления о материале, преподносившемся в академии учащимся в начале курса фи-

1 Д. Д. Галанин, Леонтий Филиппович Магницкий и его «Арифметика», вып. I (Личность Магницкого и его время), М., 1914, стр. 22.

2 См.: «История Академии наук СССР», т. I (1724—1803), изд. АН СССР, М. —Л., 1958, стр. 16.

М. М. Богословский, Петр I, т. IV, ОГИЗ, М., 1948, стр. 305.

зики, приведем цитату из лекции Иоанникия Лихуда. «После того как мы с трудом и ощупью прошли глубокие пещеры логики, теперь при помощи св. духа приходим к естественной философии и постараемся преподать ее согласно с учением Аристотеля. Впрочем, будем остерегаться от всякого мудрования, несогласного с нашей религиею и православием»1.

Вполне естественно, что Славяно-греко-латинская академия должна была привлечь и действительно привлекла внимание Леонтия Магницкого. Он понял, что его мечты, страстное стремление к знанию могут исполниться лишь в этом высшем учебном заведении — единственном в России того времени. Ведь, кроме Славяно-греко-латинской академии, в России тогда существовали только низшие школы.

Желание Леонтия учиться в академии совпало с намерениями церковного начальства, которое настойчиво готовило Магницкого к духовной карьере.

Мы не знаем, как было осуществлено поступление Магницкого в академию. Вероятнее всего, он добился этого сам, и, несомненно, руководители монастыря и академии не чинили Леонтию препятствий. Впрочем, особенно больших затруднений перед способным молодым человеком, желающим поступить в Славяно-греко-латинскую академию, не возникало, так как туда принимались желающие из разных сословий. Так, в 1687 г. академия имела 99 учеников, в составе которых были дети посадских, стряпчих, мастеровых, солдат, челядинцев, конюхов. Имелись и ученики из княжеских и духовных семей2.

К сожалению, не обнаружено сведений о датах поступления Магницкого в академию и окончания ее. Достоверно известно только то, что он учился в ней3. Некоторые авторы

1 Д. Д. Галанин, Леонтий Филиппович Магницкий и его «Арифметика», вып. I (Личность Магницкого и его время), М., 1914, стр. 33.

2 См.: Д. Д. Галанин, Леонтий Филиппович Магницкий и его «Арифметика», вып. I (Личность Магницкого и его время), М., 1914, стр. 20.

3 См.: П. Пекарский, Наука и литература в России при Петре Великом, т. I, Спб., 1862, стр. 269.

Б. В. Гнеденко, Очерки по истории математики в России, Гостехиздат, М. — Л., 1946, стр. 53.

Г. П. Боев, Лекции по истории математики, ч. I, Саратов, 1956, стр. 208.

считают, что Магницкий находился в академии в период, когда там преподавали братья Лихуды (1685—1694)1.

Несмотря на то что академия была предназначена преимущественно для подготовки духовных кадров и содержала многие черты средневековой школы с ее схоластическим характером обучения, все же она давала своим питомцам немало разносторонних знаний, главным образом в области гуманитарных наук. Ученики академии знакомились с выдающимися образцами античной поэзии и ораторского искусства, они изучали произведения Петрарки, Овидия, Вергилия и Торквато Тассо. На занятиях можно было услышать отрывки из произведений Плутарха и Ювенала, Катулла и Горация, Сенеки и Марциала. Учащиеся были обязаны публично упражняться в красноречии, а также сочинять стихи и диалоги.

В старших классах слушатели получали сведения по логике, философии, психологии и физике. Последняя проходилась по Аристотелю и Птолемею. Воспитанникам рассказывали о том, что в центре Вселенной находится сферическая неподвижная Земля, вокруг которой вращается с различной скоростью ряд прозрачных сфер с прикрепленными к ним небесными светилами, что и является причиной видимого движения этих светил. Короче говоря, в сознание слушателей академии настойчиво внедрялась геоцентрическая система устройства мира, которая соответствовала библейским догматам. Правда, изредка бывали отдельные случаи, когда в лекциях преподавателей проскальзывали передовые научные взгляды об устройстве мира. Но такие отступления были редки, так как передовые теории были несовместимы с программой учебного заведения, предназначенного в основном для подготовки священнослужителей. Несмотря на некоторые положительные стороны, условия жизни и учебы воспитанников академии были очень тяжелы. Прежде всего, обучение в целом носило схоластический характер. У слушателей не развивалось логическое мышле-

1 См.: Н. А. Криницкий, Леонтий Филиппович Магницкий (1669—1739). «Труды второго областного Тверского археологического съезда 1903 г.», изд. Тверской ученой архивной комиссии, Тверь. 1906, стр. 438.

С. Смирнов, История Московской славяно-греко-латинской академии, М., 1855, стр. 252.

Проф. И. Я. Депман, Леонтий Магницкий. «Морской сборник», 1940, № 1,стр 115.

ние, от них требовали дословного заучивания и безусловного признания церковных догм. Критическое отношение к догматам и схоластическому толкованию явлений многообразного мира жестоко пресекалось. Методы убеждения были непопулярны в академии. Там господствовало грубое принуждение. Широко применялись телесные наказания.

Учебные помещения академии были также далеки от совершенства. В тесных классах с низкими потолками было холодно и душно. Общежитие отсутствовало, учащиеся ютились где попало, питались впроголодь, и только учителям были предоставлены тесные кельи, а ректор занимал небольшой каменный флигель.

Большую тягу к знаниям и величайшее упорство нужно было иметь, чтобы в течение многих лет переносить столь тяжелые условия и, не ограничиваясь академическим курсом, самостоятельно овладевать обширными знаниями из различных областей наук, не преподававшихся в академии. М. В. Ломоносов в одном из своих писем дает яркую картину трудных условий жизни и быта в академии: «Имея один алтын в день жалования, нельзя было иметь на пропитание в день больше, как на денежку хлеба и на денежку квасу, протчее на бумагу, на обувь и другие нужды. Таким образом жил я пять лет и наук не оставил»1.

Не удовлетворяясь сведениями, преподносимыми слушателям академии на занятиях, Леонтий свободное от занятий время большей частью проводил в монастырской библиотеке, где под тяжелыми сводами лежали в беспорядке старинные рукописи и печатные издания латинских, греческих, русских, немецких и польских книг. Среди них были не только книги духовного содержания, но и ценные сочинения по истории и естественным наукам. Здесь он познакомился с трудами Плиния, Тита Ливия и Полибия, Луцидариусом Гонория Отенского, «Всемирной хроникой» Мартина Бельского и «Космографиями» Ортелиуса и Герарда Меркатора. Но библиотека монастыря вскоре оказалась недостаточной для Магницкого. Из 603 книг, содержавшихся в ней, часть имела духовное содержание, а книг по фи-

1 Б. Н. Меньшуткин, М. В. Ломоносов, 3-е изд., изд. АН СССР, M — Л., 1947, стр. 19.

«Всемирная история», т. V, под. ред. Я. Я. Зутиса и др., Соцэкгиз, М, 1958, стр. 398.

зико-математическим наукам было мало. Узнав о том, что при Московском печатном дворе есть большая библиотека, Магницкий добился разрешения пользоваться ею и стал частым ее посетителем.

В то отдаленное от нас время, когда юный Магницкий в немногие часы, свободные от занятий, бродил по Москве, любуясь чудесными творениями русских зодчих, Кремль был окружен глубоким и весьма широким рвом. Через этот ров от различных ворот Кремля были построены мосты. Представить их легко, если взглянуть на современный мост, идущий от Троицких ворот по направлению к зданию Манежа.

Неподалеку от здания Славяно-греко-латинской академии на мосту, перекинутом от Спасских ворот Кремля через ров, находились книжные лавки, в которых шла оживленная торговля печатными изданиями и рукописными книгами. Здесь среди гравюр, лечебников и богослужебных книг можно было найти русские математические рукописи и научные книги на разных языках. Вскоре Магницкий пристрастился к посещению Спасского моста и нередко нес туда последние копейки, чтобы купить какую-нибудь книгу или рукопись по математике, астрономии, физической географии.

Профессор Д. Д. Галанин в своем исследовании о Магницком, говоря о значительном расширении познаний Магницкого в период его учебы в Славяно-греко-латинской академии, предполагает, что «Магницкий в молодости стал изучать латинский язык самоучкой и в то же время жадно читал различные книги, которые он мог достать у знакомых или на книжном рынке у Спасских ворот... это необходимо допустить потому, что иначе странно будет, почему и как развернулась столь оригинальная личность, личность высокообразованная... с прочно выработанным миросозерцанием»1. Видимо, учение Лихудов произвело на юношу огромное впечатление, перед ним открылось безбрежное морге познания. Он нашел свое призвание, и не только стал изучать то, о чем ему говорили учителя, но и размышлять о пройденном. Он жадно впитывал в себя грамматику греческого языка, затем пиитику, т. е. стихосложение, риторику и философию.

1 Д. Д. Галанин, Леонтий Филиппович Магницкий и его «Арифметика», вып. I (Личность Магницкого и его время), М., 1914, стр. 50.

Хорошо овладев латинским и греческим языками, Магницкий, желая шире ознакомиться с достижениями науки своего времени, приступает к самостоятельному изучению немецкого, голландского и итальянского языков1 и продолжает знакомиться с отечественными и зарубежными трудами по астрономии, физике и математике2.

Уже в последний период пребывания Леонтия в академии известность о талантливом юноше, выделявшемся среди своих сверстников широкой эрудицией, педагогическими способностями и знанием языков, распространилась в Москве, его стали приглашать для обучения детей в семьи московской знати. Но не к этому готовил себя Леонтий. Как показали последующие события, он поставил целью своей жизни распространение просвещения в стране. Но занятие духовной должности положило бы конец его мечте. С другой стороны, светских учебных заведений в России конца XVII в., кроме небольшой школы при Пушечном дворе (Москва), еще не было. К тому же нужны были средства для существования и жизни в Москве, где Магницкий намеревался продолжать изучение языков и расширять свои познания. Поэтому в качестве временного выхода Леонтий избрал преподавание детям в семьях столичной знати. К этому времени (последние годы XVII в.) кипучая деятельность Петра I уже ворвалась в старый русский быт и наиболее дальновидные из представителей господствующего класса поняли, что настало время, когда нужно иметь образование и нужно учить детей. Вполне естественно, что у Магницкого не было недостатка в приглашениях3.

Разумеется, все сказанное о молодом Магницком не означает, что он был высокообразованным талантливым одиночкой. Несмотря на все препятствия, которые ставила цер-

1 См.: проф. Б. В. Гнеденко, Очерки по истории математики в России, Гостехиздат, М.— Л., 1946, стр. 54.

Проф. Г. П. Боев, Лекции по истории математики, ч. I, Саратов, 1956, стр. 208.

В. Л. Ченакал, Очерки по истории русской астрономии (наблюдательная астрономия в России XVII и начала XVIII в.), изд. АН СССР, М. — Л.. 1951. стр. 90.

2 Сам Магницкий указывает в «Арифметике», что он при ее написании использовал, кроме русских математических рукописей, литературу на латинском, греческом, немецком и итальянском языках.

3 См.: Н. А. Криницкий, Леонтий Филиппович Магницкий (1669—1739). «Труды второго областного Тверского археологического съезда в 1903 г.», изд. Тверской ученой архивной комиссии, Тверь, 1906, стр. 439.

ковь распространению просвещения, и почти полное отсутствие светского образования, в России и во второй половине XVII в. было немало передовых людей, которые достигли обширных познаний и много сделали для развития культуры, науки и распространения просвещения в России. В их числе были Афанасий Холмогорский — знаток астрономии, оборудовавший в 1692 г. первую известную в России астрономическую обсерваторию, на которой в течение длительного времени он осуществлял наблюдения небесных светил1; Семен Ремезов — выдающийся разносторонний ученый-географ, картограф и архитектор, а также этнограф и археолог, составивший грандиозный атлас карт Сибири; Н. Г. Спафарий — незаурядный путешественник, автор весьма ценного описания своего путешествия в Китай, Японию и Корею (1675—1678) и многие другие.

2. НАВИГАЦКАЯ ШКОЛА И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ В НЕЙ МАГНИЦКОГО

Хотя в экономической и культурной жизни России к началу XVIII в. были достигнуты значительные сдвиги, но все же она отставала от наиболее развитых государств Западной Европы.

Классики марксизма подчеркивали, что XVIII в. для России представлял собой период подъема русской нации. Насущными потребностями страны были вызваны преобразования Петра I, давшие стране мощный толчок для преодоления вековой отсталости.

Весьма важной частью деятельности Петра I была реформа в области образования, направленная на то, чтобы в кратчайший период создать кадры национальной технической, военной и административной интеллигенции. Об этом в свое время очень хорошо сказал М. В. Ломоносов, который отметил, что Петр I «усмотрел тогда ясно, что ни полков, ни городов надежно укрепить, ни кораблей построить и безопасно пустить в море, не употребляя математики; ни оружия, ни огнедышущих махин, ни лекарств поврежденным в сражении воинам без физики приготовить; ни зако-

1 См.: В. Л. Ченакал, Очерки по истории русской астрономии (наблюдательная астрономия в России XVII и начала XVIII в.), изд. АН СССР, М.-Л, 1951, стр. 32.

нов, ни судов правости, ни честности нравов, без учения философии и красноречия ввести, и словом ни во время войны государству надлежащего защищения, ни во время мира украшения без вспоможения наук невозможно»1.

Однако Петр I не сразу подошел к реализации идеи о системе новых светских учебных заведений. Известно, что в 1699 г. по возвращении из своей поездки за границу он, как выяснилось, предполагал использовать Славяно-греко-латинскую академию в качестве не только духовного, но и светского учебного заведения2. Так, в беседе с патриархом Адрианом, в ведении которого находилась академия, Петр I говорил: «И из школы бы во всякие потребы люди благоразумно учася происходили в церковную службу и в гражданскую, воинствовати, знати строение и докторское врачевское искусство»3.

Но жизнь быстро показала необоснованность этой идеи. Русская действительность начала XVIII в. властно потребовала организации специальных светских учебных заведений с целью подготовки национальных кадров для всех областей государственной жизни. И вполне прав С. В. Рождественский, много занимавшийся историей школьного образования в России, который, критикуя проект приспособления Славяно-греко-латинской академии для технических специалистов, писал: «На все новые запросы государства и общества старая школа была бессильна ответить. России нужны были новые школы, и эти школы возникли в эпоху преобразований, являясь, очевидно, не зрелым плодом на скудной ниве древнего русского просвещения, а семенами, из которых лишь в будущем могла произрасти стройная система народного просвещения»4.

1 М. В. Ломоносов, Избранные сочинения, М., 1846, стр. 304.

2 См.: Каптерев, История русской педагогики, М., 1915, стр. 142.

В. В. Бобынин, Физико-математические науки в их настоящем и прошедшем. «Журнал чистой и прикладной математики, астрономии и физики», т. VII, М., 1888, № 3, стр. 194.

Б. Е. Райков, Очерки по истории гелиоцентрического мировоззрения в России, 2-е изд, изд. АН СССР, М. — Л., 1947, стр. 179.

Проф. И. Я. Депман, Леонтий Магницкий. «Морской сборник», 1940, № 1, стр. 116.

3 П. Пекарский, Наука и литература в России при Петре Великом, т. I, Спб., 1862, стр. 124.

4 С. В. Рождественский, Очерки по истории систем народного просвещения в России в XVIII—XIX вв., т. I, Спб., 1912, стр. 2.

Особенно спешного решения требовала проблема подготовки военных кадров. В 1700 г. началась Северная война со Швецией — сильным и опытным противником. От исхода этой войны в значительной мере зависело будущее страны, а национальные военные и технические кадры почти отсутствовали. Поэтому в первую очередь были организованы военно-учебные заведения: Навигацкая школа в 1701 г., Медицинская в 1706 г., Инженерная в 1711 г. и Артиллерийская в 1712 г.1.

Архивные данные свидетельствуют о том, что Петр I рассматривал Навигацкую школу на первом этапе ее существования не как узкоспециальное военно-морское училище, а универсальное учебное заведение, перед которым ставилась задача готовить кадры почти для всех отраслей государственного аппарата. Это, в частности, видно из одного неизданного указа 1709 г., посвященного набору учеников в Навигацкую школу.

В указе, между прочим, говорилось, «что оная школа не только потребна единому мореходству и инженерству, но и артиллерии и гражданству к пользе»2. Такое превращение военно-морского учебного заведения в универсальный политехникум объяснялось острой нехваткой кадров и отсутствием тогда, кроме Навигацкой и Медицинской школ, других светских училищ.

14 января 1701 г. Петром I был подписан указ об учреждении в Москве Навигацкой школы. В нем сказано: «Великий Государь, Царь и Великий князь Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец... указал Именным Своим Великого Государя повелением... быть Математических и Навигацких, то есть мореходных хитростно наук учению. Во учителях же тех наук быть Английския земли урожденным: Математической — Андрею Данилову Фархварсону, Навигацкой — Степану Гвыну да Рыцарю Грызу; и ведать те науки — всяким в снабдении управлением по Оружейной палате Боярину Федору Алексеевичу Головину с товарищи, и тех наук ко учению усмотря избирать добровольно хотящих, иных же паче и со принуждением, и учинить неимущим во прокормлении поденной корм усмотря арифметики или геометрии; ежели кто

1 См.: К. А. Рыбников, История математики, т. II, изд. Московского университета, 1963, стр. 15.

2 ЦГАВМФ, Дела Адмиралтейств-коллегий, № 54, л. 34.

сыщется отчасти искусным, по пяти алтын в день, а иным же по гривне и меньше, рассмотрев коегождо искусство учения: а для тех наук определить двор в Кадашеве мастерские палаты называемый большой полотняный, и об очистке того двора послать в мастерскую палату Постельничему Гавриле Ивановичу Головину Свой Великого Государя указ, и, взяв тот двор и усмотрев всякие нужныя в нем потребы, строить из доходов от оружейныя палаты»1.

Помещения «Полотняного двора» в Замоскворечье, первоначально предназначенные для школы, оказались неудобными вследствие тесноты и отсутствия подходящего возвышенного строения, пригодного для устройства на нем астрономической обсерватории.

15 марта 1701 г. «учитель Андрей Фархварсон с товарищи»2, т. е. преподаватели Навигацкой школы, поставили перед руководством школы вопрос о выделении для нее более подходящего помещения. Мотивировали они это тем, что им «на том дворе (т. е. в здании «Полотняного двора».— А. Д.) учить тех наук учеников невозможно, для того что тот двор построен на месте низком, а надобно де тех наук двору потребну быть ради смотрения в совершенстве аризонта на месте высоком»3.

Видимо, подходящее помещение для школы найти было не так просто, и на ходатайство преподавательского состава в течение довольно продолжительного времени (40 дней) не было ответа. Но преподаватели Навигацкой школы оказались людьми настойчивыми, и 24 апреля они вновь поставили перед руководством вопрос о помещении. И только через некоторое время после этого Навигацкой школе была передана Сухарева, или Сретенская, башня, о чем в указе сказано: «А вместо того двора взята под те науки Сретенская по земляному городу башня с палатами, на которой часы боевые»4.

1 Д. Д. Галанин, Леонтий Филиппович Магницкий и его «Арифметика», вып. I (Личность Магницкого и его время), М., 1914, стр. 38.

2 А. Викторов, Описание записных книг и бумаг старинных дворцовых приказов (1613—1725), вып. II, «Записи о Навигацкой школе», М., 1883, стр. 467.

3 Там же.

4 А. Викторов, Описание записных книг и бумаг старинных дворцовых приказов (1613—1725), вып. II, «Записи о Навигацкой школе», М., 1883, стр. 468.

Сухарева башня в Москве

Точная дата решения о передаче школе Сухаревой башни неизвестна, но мы знаем, что с 23 июня 1701 г. Навигацкая школа уже помещалась там1. Очень интересна история этого многоэтажного каменного сооружения (высотой около 60 м), имевшего ряд просторных помещений.

Сухарева башня была построена в период 1692—1695 гг. и получила свое название в честь стольника Лаврентия Сухарева, командира полка стрельцов, оставшихся во главе со своим начальником верными Петру I во время стрелецкого бунта 1682 г.2. Этот полк охранял Петра I с матерью

1 См.: М. Е. Набоков, Методика преподавания астрономии в средней школе, Учпедгиз, М., 1955, стр. 8

2 См.: М. А. Голубцова, Московская школа Петровской эпохи. «Москва в ее прошлом и настоящем», вып. 7, ч. IV, М., 1909, стр. 42.

и братом и сопровождал их в село Преображенское и в Троицко-Сергиевский монастырь1. Данный полк был размещен в Стрелецкой слободе по Земляному валу2.

Известно, что по распоряжению Петра I Сухарева башня была построена на месте, где находилось караульное помещение упомянутого полка3. К сожалению, при реконструкции Москвы до Великой Отечественной войны это уникальное архитектурное сооружение было снесено.

Поскольку башня не проектировалась как здание для учебного заведения, потребовались некоторые дополнительные пристройки, выполненные в 1701—1703 гг. Для обучения по астрономии на верхнем этаже высокой башни здания Навигацкой школы была оборудована астрономическая обсерватория, снабженная вполне современными для того времени инструментами4. В оборудовании этой обсерватории принимал большое участие Я. В. Брюс (1670—1735), выдающийся государственный деятель и ученый. Весь педагогический состав был первоначально размещен в части помещений нижнего этажа Сухаревой башни. В дальнейшем для преподавателей строились дома, вероятно, деревянные и небольшие по размерам.

Состав учащихся Навигацкой школы был очень разнообразным. Здесь находились дети солдат и служителей культа, ремесленников и посадских людей, дворян и бояр5.

Несмотря на то что наиболее дальновидные представители господствующего класса понимали необходимость образования для своих детей и не ставили препятствий для их поступления в учебные заведения, все же основная масса боярства и часть дворянства упорно сопротивлялись реформам Петра I. Уклонение от посылки своих детей на пожизненную и суровую военно-морскую службу было у мно-

1 См.: А. Мартынов, Русские достопамятности, т. I, М., 1877, стр. 12.

2 Газета «Московские ведомости», 1836, № 57.

3 См.: А. Мартынов, Русские достопамятности, т. I, М., 1877, стр. 12.

4 См.: «Историко-астрономические исследования», под ред. П. Г. Куликовского, вып. VI, Физматгиз, М., 1960, стр. 122.

5 См.: А. Кротков, Морской кадетский корпус, Спб., 1901, стр. 20, 21.

О. А. Евтеев, Первые русские геодезисты на Тихом океане, Географгиз, М., 1950, стр. 17.

П. Пекарский, Наука и литература в России при Петре Великом, т. I, Спб., 1862, стр. 123.

гих феодалов настолько сильным, что Петру I пришлось пойти на крайние меры. Уже в указе от 14 января 1701 г. говорилось, что «избирать добровольно хотящих, иных же паче и с принуждением». В населенных пунктах России на видных местах вывешивались списки с именами неявившихся в Навигацкую школу молодых бояр и дворян1. В Москве такие списки вывешивались на воротах Белого города2. Грозный указ Петра I объявлял, что в случае дальнейшего уклонения от явки в Навигацкую школу у виновного боярина или дворянина будет отнято его имение. В 1714 и 1715 гг. все неявившиеся в школу были направлены на каторжные работы бить сваи. За побег из школы полагались жестокие наказания. Так как в ряде случаев молодые люди из боярских и дворянских семей не только не явились в школу, но даже скрывали свое местонахождение, то Петр I объявил, что доноситель о таких укрывающихся имеет право непосредственно являться к нему и доносителю будет отдано имение виновного3.

Для более ясного представления о силе сопротивления со стороны реакционных сил прогрессивным преобразованиям Петра I и упорном уклонении многих боярских и дворянских детей от учебы в Навигацкой школе приводим один из архивных документов, говорящий о мерах, которые принимались в отношении виновных: «1714 году февраля в 23 день по указу великого государя царя и великого князя Петра Алексеевича всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца, адмирал кавалер, генерал губернатор, тайный советник и президент Адмиралтейств граф Феодор Матвеевич Апраксин с товарищи приказали, сим его великаго государя указом Математической школы ученикам всем явить, ежели кто из них учеников презирая его великого государя указы безстрашием своим не бив челом в адмиралтейской канцелярии и не объявя учителям хотя кто и заболит, а самовольно от школьного учения отбудет и таковым самовольщикам без всякие отмены за первую отлучку учинено будет наказание батоги сняв рубаху нещадно, а

1 См.: Л. Лебедев, Жизнь Петра Великого, Спб., 1890, стр. 570.

2 См.: М. А. Голубцова, Московская школа Петровской эпохи. «Москва в ее прошлом и настоящем», вып. 7, ч. IV, М., 1909, стр. 43.

3 См.: Ф Ф. Веселаго, Очерк русской морской истории, Спб., 1875, стр. 594.

Первый начальник навигацкой школы адмирал Ф. А. Головин (с гравюры Н. Соколова)

за другую кнутом, а за третью отлучку по учинении ж наказания кнутом сосланы будут в Санкт-Питербурх на каторгу, и о том для ведения в школе поставлен сей лист, чтоб впредь в том неведением такова указа никто ничем не отговаривался. Адмиралтейский комиссар Андрей Беляев»1.

Полной противоположностью этому являлось поведение детей малоимущих лиц, которые с охотой и зачастую по собственной инициативе сами добивались приема в школу и успешно проходили курс обучения. Так, дьяк Курбатов2, непосредственно ведавший делами Навигацкой школы, пи-

1 ЦГАВМФ, Дела канцелярии гр. Апраксина, № 246, л. 218.

2 А. А. Курбатов — дьяк Оружейной палаты, весьма способный и умный человек был крепостным боярина Шереметева и выдвинулся при Петре I проектом гербовой бумаги.

сал в 1702 г. боярину Ф. А. Головину следующее: «А ныне многия из всяких чинов и прожиточные люди припознали тоя науки сладость, отдают в те школы детей своих, а иные и сами недоросли и рейтарския дети и молодыя из приказов подьячие сами приходят с охотою не малою»1.

В том, что дети простых людей тянулись к знаниям, нет ничего удивительного. Ведь обучение в школе, кроме приобретения знаний, открывало возможно единственный путь к относительно благополучному положению в жизни.

Для более ясного представления о составе учащихся приведем данные о зачисленных в 1714 г. лицах в Навигацкую школу. Всего было принято 187 человек. Из них недорослей2— 29, из боярских семей—11, приказных—9, посадских—11, солдатских детей Преображенского и Семеновского полков—78, Лефортовского полка — 7, Бутырского полка—13, других полков—16, дворового чина—7, детей подьячих —63.

Чем же объяснить, что в условиях феодально-абсолютистского государства в школу, предназначенную для подготовки командных кадров, были допущены дети простых людей? Ответ может быть только один. Сложившаяся внешнеполитическая обстановка требовала подготовить в минимальный срок большое количество кадров. Ожесточенное и упорное сопротивление боярства и части дворянства и привело Петра I к решению принимать в Навигацкую и другие школы также детей разночинцев. Такой вывод находит свое подтверждение в указе Петра I, изданном в 1702 г., в котором говорилось: «Ради примножения учения математики и навигации, записывать и брать в Приказ Морского флота для отсылки в школу, которая содержится у Сретенских ворот, из недорослей дворянских детей и дьячих, подьяческих, а из домов боярских и из других чинов кто пожелает»4,

1 М. А. Голубцова, Московская школа Петровской эпохи. «Москва в ее прошлом и настоящем», вып. 7, ч. IV, М., 1909, стр. 43.

А. Кротков, Морской кадетский корпус, Спб, 1901, стр. 20.

2 Недоросль (в XVIII в. в России) — молодой дворянин, не достигший совершеннолетия и не поступивший еще на государственную службу.

3 ЦГАВМФ.Дела гр. Апраксина, № 75, л. 71, 177, 197. Дела Адмиралтейств-коллегии, № 33, л. 1, 26; № 53, л. 34, 175—180, 355-357.

4 ЦГАМВФ. Дела гр. Апраксина, № 75, л. 71.

Забегая несколько вперед, заметим, что в дальнейшем доступ представителей разночинцев в военные и военно-морские школы был закрыт и эти училища превратились в узкокастовые, сословные учебные заведения.

Число обучающихся в Навигацкой школе было первоначально определено в 200 человек1, в возрасте от 12 до 17 лет. Однако потребность в кадрах, ввиду затянувшейся войны со Швецией, неуклонно возрастала. Поэтому число учеников было увеличено в 1703 г. до 300 человек, а в 1706 г. — до 5002. С 1710 г. возраст принимаемых в Навигацкую школу был определен с 12 до 20 лет3.

Мы не имеем точных данных о начале занятий в школе. Достоверно известно, что личный состав школы был размещен в здании Сухаревой башни только с 23 июня 1701 г., в течение всего 1701 г. решались различные учебные, организационные и хозяйственные вопросы, с которыми неизбежно было связано создание в России совершенно нового учебного заведения. Первые ученики начали прибывать в школу уже в 1701 г. Но только в июле 1702 г. их число достигло установленной первоначально цифры в 200 человек4.

Вероятно, занятия в Навигацкой школе начались в течение второй половины 1701 г.

При Навигацкой школе в помещении Сухаревой башни имелось общежитие. Но в нем могла поместиться только часть учеников, а остальные жили на частных квартирах5. Учащиеся из числа бояр и дворян, чьи родители владели

1 См.: А. Кротков, Морской кадетский корпус, Спб., 1901, стр. 20.

2 См.: М. А. Голубцова, Московская школа петровской эпохи». «Москва в ее прошлом и настоящем», вып. 7, ч. IV, М., 1909, стр. 43.

М. С. Лалаев, Исторический очерк военно-учебных заведений подведомственных Главному их управлению 1700—1880 гг., Спб., 1880, стр. 7.

3 См.: Ф. Ф. Веселаго, Очерк русской морской истории, Спб., 1875, стр. 593.

В. В. Бобынин, Физико-математические науки в их настоящем и прошедшем. «Журнал чистой и прикладной математики, астрономии и физики», т. VII, М., 1888, № 3, стр. 198.

4 См.: А. Кротков, Морской кадетский корпус, Спб., 1901, стр. 20.

5 См.: В. В Бобынин, Физико-математические науки в их настоящем и прошедшем. «Журнал чистой и прикладной математики, астрономии и физики», т. VII, М, 1888, № 3, стр. 200.

более чем 5 крестьянскими дворами, содержались за собственный счет, а все остальные получали «кормовые» деньги на питание1.

В программу входили арифметика, геометрия и алгебра, плоская и сферическая тригонометрия, навигация, мореходная астрономия и география2.

Курс навигации состоял из следующих разделов: «навигации плоской», не учитывающей сферическую поверхность земли, «навигации меркаторской», предусматривающей использование морских карт, выполненных и в меркаторской проекции, «навигации круглой», рассматривающей плавание по дуге большого круга, «диурнал», т. е. правила ведения навигационного журнала. Здесь же рассматривалось счисление пути корабля.

В мореходной астрономии давали основные сведения по космографии, способы определения широты места по солнцу и звездам и долготы по разности времен и обучали обращению с астрономическими инструментами. На занятиях по географии учеников знакомили с важнейшими сведениями по математической географии, со съемкой местности, учили элементарным картографическим работам.

Так как значительная часть учащихся, поступивших в школу, еще не умела читать и писать, то было дополнительно предусмотрено обучение чтению и письму3.

Школа, помещавшаяся в Сухаревой башне, была разделена на три отделения: «Русскую школу», где обучали грамоте, «Цифирную школу», в которой учащиеся постигали арифметику, и, наконец, собственно «Навигацкую школу», там изучались остальные разделы математики, кораблевождение и математическая география.

Каков же был преподавательский состав Навигацкой школы?

Еще в 1698 г. в период своей поездки за границу и в бытность в Лондоне (апрель 1698 г.) Петр I распорядился отыскать хороших преподавателей по математике и корабле-

1 См.: М. С. Лалаев, Исторический очерк военно-учебных заведений подведомственных Главному их управлению 1700—1880, Спб., 1880, стр. 7.

2 См.: Ф. Ф. Веселаго, Очерк русской морской истории, Спб., 1875, стр. 591.

3 См.: В. В. Бобынин, Физико-математические науки в их настоящем и прошедшем. «Журнал чистой и прикладной математики, астрономии и физики, т. VII, М., 1888, № 3, стр. 201.

вождению, имея в виду использовать их для подготовки флотских кадров в России1. Ему рекомендовали трех лиц: профессора Абердинского университета Эндрью Фархварсона, Стефана Гвина и Ричарда Гриза2. Первый из них был отличным математиком и имел обширные познания по астрономии и кораблевождению в целом. Что касается Гвина и особенно Гриза, то они по своей подготовке и педагогическим данным значительно уступали Фархварсону3.

Осенью 1699 г. англичане приехали в Москву и на некоторое время оказались не у дел, так как указа об организации школы еще не было, внешнеполитическая обстановка постепенно становилась все более сложной, надвигалась большая и тяжелая война. Петр I не успевал решать все вопросы, несмотря на свою энергию и способности.

И, видимо, никто из ближайших помощников Петра I не сумел проявить инициативу в новом, ответственном и непривычном деле — организации первого в России военно-морского учебного заведения.

Поэтому Фархварсон, Гвин и Гриз первоначально были в затруднительном положении, усугублявшемся незнанием ими русского языка. Они временно разместились у переводчика Посольского приказа англичанина Андрея Кревета4. Несколько позже Оружейной палате было предписано по-

1 См.: М. М. Богословский, Петр, I, т. II, Соцэкгиз, 1941, стр. 381.

И. Я. Депман, История арифметики (пособие для учителей), Учпедгиз, М., 1959, стр. 355—358.

2 См.: Ф. Ф. Веселаго, Очерк истории Морского кадетского корпуса, Спб., 1852, стр. 5.

А Кротков, Морской кадетский корпус, Спб., 1901, стр. 17—18.

П. Пекарский, Наука и литература в России при Петре Великом, т. I, Спб., 1862, стр. 122, 123.

В. Н. Берх, Жизнеописание первых российских адмиралов или опыт истории российского флота, ч. I, Спб., 1831, стр. 71.

3 См.: Д. Д. Галанин, Леонтий Филиппович Магницкий и его «Арифметика», вып. I (Личность Магницкого и его время), М., 1914, стр. 38.

О. А. Евтеев, Первые русские геодезисты на Тихом океане, Географгиз. М., 1950, стр. 14.

4 См.: М. М. Богословский, Петр I, т. IV, ОГИЗ, 1948, стр. 288.

Ф. Ф. Веселаго, Очерк истории Морского кадетского корпуса, Спб., 1852, стр. 8.

П. Пекарский, Наука и литература в России при Петре Великом, т. I, Спб , 1862, стр. 123.

заботиться об англичанах, и им стали выдавать деньги на прожитие. И это продолжалось довольно длительное время.

Составители указа об учреждении Навигацкой школы недостаточно продумали его содержание перед тем, как дать на подпись Петру I: они не позаботились о том, чтобы сразу же привлечь и русских людей, могущих преподавать в школе. Эта ошибка немедленно отразилась на деле, а Петр I, занятый большим количеством важных и неотложных дел, не уловил крупного просчета в деле организации Навигацкой школы.

Представим себе сложившееся после 14 января 1701 г. положение. Указ подписан, но преподаватели не знают русского языка, не представляют, куда обратиться, чтобы устранить различные задержки и затруднения, неизбежно связанные с организацией нового, сложного и непривычного дела. С другой стороны, ученики Навигацкой школы не знали английского и латинского языков и зачастую не умели читать и писать, а учебников не было. Что может быть хуже для учебного заведения, когда учителя и ученики не понимают друг друга и учебные руководства отсутствуют?

Но дьяк Оружейной палаты А. А. Курбатов исправил ошибку своих начальников. Он доложил боярину Головину, официально заведывавшему Навигацкой школой, что из проживающих в Москве нескольких высокообразованных людей наиболее подходящим, для того чтобы занять должность одного из преподавателей и организаторов школы, является Л. Ф. Магницкий1. Вот какими обстоятельствами объясняется тот факт, что в указе от 14 января 1701 г. имя Магницкого не упоминается и он был назначен преподавателем Навигацкой школы немного позже—22 февраля 1701 г.2. Интересно, что на Магницкого сразу же было возложено написание учебника для школы. Несомненно, это было сделано по совету Курбатова, который вплотную и с душой занялся многотрудным делом организации учебного процесса

1 См.: Д. Д. Галанин, Леонтий Филиппович Магницкий и его «Арифметика», вып. I (Личность Магницкого и его время), М., 1914, стр. 42.

2 См.: А. Викторов, Описание записных книг и бумаг старинных дворцовых приказов 1613—1725 гг., «Записи о Навигацкой школе», вып. второй, М., 1883, стр. 468.

в Навигацкой школе. Руководство же боярина Головина было чисто формальным, вернее, номинальным (он почти постоянно находился в разъездах)1.

Предоставим слово старинному документу, в котором говорится о привлечении Магницкого в Навигацкую школу: «Да в прошлом 1701 г. по имянному великаго государя указу велено быть математическим и навигатским наукам, а тех наук во учителях быть аглинския земли урожденным: математической — Андрея Данилову сыну Фархварсону, навигацкой— Степану Гвыну, да рыцеру Грысу... февраля в 22 день в тех же науках и у вышеозначенных учителей велено быть Осташковцу Леонтию Магницкому, и чрез труд свой издать ему на Словенском диалекте избрав от арифметики и геометрии и навигации поелику возможную к тиснению книгу»2.

Теперь мы знаем, что Петр I, будучи информирован Головиным о Магницком, не только распорядился о зачислении его преподавателем Навигацкой школы, но по совету Курбатова возложил на Магницкого (последнему в это время был 31 год) очень серьезную и трудную задачу: создать в короткий срок учебник для школы по математике и кораблевождению. По указанию Петра I Л. Ф. Магницкий в период работы над книгой получил специальное денежное пособие3. Сохранилась его собственноручная расписка, из которой видно, что со 2 февраля 1701 г. по 1 января 1702 г. Магницкий получал «кормовых денег» по 5 алтын в день, а всего 49 рублей, 31 алтын и 4 деньги4.

Возникает вопрос: почему Магницкий начал получать деньги за работу над книгой со 2 февраля 1701 г., в то время как он был официально зачислен в школу только с 22 февраля того же года?

Дело объясняется просто. Для оформления Магницкого преподавателем требовалось некоторое время — около

1 См.: В. В. Бобынин, Физико-математические науки в их настоящем и прошедшем. «Журнал чистой и прикладной математики, астрономии и физики», т. VII, М, 1888, № 3, стр. 204.

2 А. Викторов, Описание записных книг и бумаг старинных дворцовых приказов (1613—1725), вып. II, «Записи о Навигацкой школе», М.. 1883, стр. 467—468.

3 См.: С. М. Соловьев, История России с древнейших времен, т. XV, кн. III, гл. II. Спб., стр. 1348.

4 См.: П. Пекарский, Наука и литература в России при Петре Великом, т. I, Спб., 1862, стр. 270.

трех недель. А для обеспечения потребностей школы нужно было немедленно начать подготовку учебника.

По приглашению Курбатова Магницкий писал свою книгу в его доме1. Хотя все преподаватели Навигацкой школы и имели свои комнаты, расположенные на первом этаже Сухаревой башни, но в тот организационный период в школе еще не было благоприятных условий для такой серьезной и весьма ответственной работы, как создание не просто рядового учебника, но совершенно нового, можно сказать, первого в России труда, охватывающего математику и кораблевождение в небывалом доселе объеме. Естественно, что различные организационные и хозяйственные мероприятия: перестройка здания, прибытие первых учеников, не обладавших еще должной дисциплиной, и пр. — вызывали неизбежный шум и могли помешать работе по созданию учебника.

Предложение Курбатова, обеспечившее Магницкому благоприятные условия для написания книги, характеризует этого дьяка Оружейной палаты как патриота своей страны, выполняющего свой долг не за страх, а за совесть. Курбатов прилагал все усилия, чтобы как можно лучше и возможно быстрее наладить учебный процесс в Навигацкой школе.

Решение возложить именно на Магницкого написание учебника для Навигацкой школы было вполне правильным. Хотя Магницкий (по вполне понятной причине — отсутствие практики в кораблевождении) уступал Фархварсону, Гвину и Гризу в знании практического приложения астрономии в навигации, зато он мастерски владел родным языком, хорошо знал содержание отечественных математических рукописей и к тому же был в курсе достижений зарубежной математической мысли. «Несомненно, что Магницкий в полной мере был знаком с современной ему европейской учебной литературой, а также с произведениями греческих и латинских авторов»2. Профессор И. Я. Депман в одной из своих работ по истории математики, посвящен-

1 См.: С. М. Соловьев, История России с древнейших времен, т. XV, кн. III, гл. II, Спб., стр. 1347.

Д. Д. Галанин, Леонтий Филиппович Магницкий и его «Арифметика», вып. I (Личность Магницкого и его время), М., 1914, стр. 42.

2 Проф. Б. В. Гнеденко, Очерки по истории математики в России, Гостехиздат, М. — Л., 1946, стр. 54.

ной Магницкому, справедливо утверждал, что «широко пользуясь европейской учебной литературой, часто новейшей, Магницкий подверг ее коренной переработке и увязал с русской математической традицией, изложив ее по-своему и понятным для читателя того времени языком»1.

Успешно преодолев все трудности, встретившиеся при создании учебника, Л. Ф. Магницкий закончил работу над рукописью к осени 1701 г. и 21 ноября этого же года представил ее. Мы не знаем, обсуждались ли отдельные главы или рукопись учебника в целом, вносил ли в нее какие-либо коррективы Магницкий перед тем, как сдать в типографию. Вероятнее всего, что нет. Время было суровое, шла война, начавшаяся неудачно для русских; надо было спешно готовить кадры; на отпечатание учебника тоже требовалось не менее года. К тому же сотоварищи Магницкого еще не знали русского языка. И поэтому рукопись, наверное, была направлена в типографию без ее обсуждения преподавателями.

Немногие строки архивных документов бесстрастно повествуют нам обо всем этом так: «И ноября в 21 день он, Леонтий Магницкий, книгу Арифметику издания своего явил... и та книга послана с ним же Леонтием в типографию со усмотрением исправления 2400 книг»2.

Тираж книги в несколько раз превышал потребности Навигацкой школы, для которой требовалось только 500 экземпляров. И в этом можно видеть руку Курбатова, который, радея о пользе отечественного просвещения, сумел взглянуть через десятилетия, и зная, что книга будет пригодна и для других русских учебных заведений, а также для самообразования, добился ее издания в необычайно большом для того времени количестве экземпляров.

Итак, отпечатанного учебника для Навигацкой школы еще не было. Рукописи Магницкого предстояло еще свыше года находиться в типографии. Но занятия уже начались. Как же был обеспечен учебный процесс пособиями? Мы знаем, что ученикам были розданы чертежные доски, карандаши, бумага, готовальни с набором медных инструментов.

1 Проф. И. Я. Депман, Леонтий Магницкий. «Морской сборник», 1940, № 1, стр. 114.

2 А. Викторов, Описание записных книг и бумаг старинных дворцовых приказов 1613—1725 гг., вып. II, «Записи о Навигацкой школе», М., 1883, стр. 468.

Мореходные инструменты XVIII в.

В складе учебных пособий имелись компасы, атласы морских карт, астрономические инструменты1 и большой звездный глобус2. Несколько позже учащиеся получили таблицы логарифмов и тригонометрических величин3.

Интересно, что при Навигацкой школе были созданы специальные мастерские, в которых изготовляли и в случае необходимости ремонтировали мореходные инструменты4.

Л. Ф. Магницкий энергично заботился о приобретении достаточного количества мореходных и иных инструментов

1 См.: В. В. Бобынин, Физико-математические науки в их настоящем и прошедшем. «Журнал чистой и прикладной математики, астрономии и физики», т. VII, М., 1888, № 3, стр. 202.

Ф. Ф. Веселаго, Очерк русской морской истории, ч. I, Спб., 1875, стр. 596.

2 См.: М. Е. Набоков, Методика преподавания астрономии в средней школе, Учпедгиз, М., 1955, стр. 9.

3 См.: В. В. Бобынин, Физико-математические науки в их настоящем и прошедшем. «Журнал чистой и прикладной математики, астрономии и физики», т. VII, М., 1888, № 3, стр. 208—209.

4 См.: М. Е. Набоков, Методика преподавания астрономии в средней школе, Учпедгиз, М., 1955, стр. 9.

О. А. Евтеев, Первые русские геодезисты на Тихом океане, Географгиз, М., 1950, стр. 46.

для Навигацкой школы. Он же являлся и ответственным хранителем инстурументов1.

Известен рукописный курс Навигацкой школы, содержавший в себе важные сведения по геометрии, плоской тригонометрии, мореходной астрономии и навигации. Отдел рукописного курса, посвященный геометрии, разделен на две части: планиметрию и стереометрию. Обе части построены по одному плану. Сперва даны различные определения, а затем — задачи на построение и вычисление. Сам предмет геометрии определен в рукописи так: «Геометрия есть художество (т. е. умение. —А. Д.) размерять вещи».

В первой части даны определения для точки, линии, поверхности, угла, круга, сегмента, треугольника, параллелограмма, прямоугольника, ромба, четырехугольника вообще и многоугольника. Каждое определение иллюстрировано чертежом. Затем идут задачи «Проблематы геометрические» на проведение линий, построение углов и геометрических фигур и вычисление площадей. Изложение каждой задачи состоит из текста и чертежа, а в некоторых случаях и вычислений.

Во второй части, посвященной стереометрии, сперва даны определения пирамиды, призмы, шара, конуса и др., затем предложены задачи с решениями. В задачах дан текст условия, далее приведен чертеж, а затем — вычисления. Как в первой, так и во второй части рукописи, посвященной геометрии, доказательства отсутствуют. По сравнению с математическими рукописями XVII в. обращают на себя внимание очень ясные и точные чертежи, вполне соответствующие тексту и вычислениям: «Представляемый этим курсом прогресс геометрических знаний в России в отношении их объема состоял, следовательно, в присоединении к прежней практической геометрии новой ее отрасли, искусства геометрического черчения»2.

Изложение части рукописи, посвященной тригонометрии, начато с определения предмета: «Тригонометрия есть размерение треугольников и учит, как из трех данных сиречь (то есть, — А. Д.) боков или углов четвертое сыска-

1 См.: Д. Д. Галанин, Леонтий Филиппович Магницкий и его «Арифметика», вып. I (Личность Магницкого и его время), М., 1914, стр. 66.

2 В. В. Бобынин, Физико-математические науки в их настоящем и прошедшем. «Журнал чистой и прикладной математики, астрономии и физики», т. IX, вып. I, М., 1890, стр. 47.

ти может, сиречь бок или угол». Далее даются определения тригонометрических линий, и после этого рассматривается решение прямоугольных и косоугольных треугольников. Весь материал отдела тригонометрии по сравнению с рукописями XVII в. является новым.

Заключительная часть курса посвящена мореходной астрономии и навигации. Изложение начато с основных понятий. Вначале даны определения земных полюсов, экватора, меридиана, земной оси, горизонта, зенита и надира, широты и долготы, разностей широт и долгот, параллелей и др. К этому отделу приложены два чертежа. На одном изображен земной шар с соответствующими кругами и плоскостями, на другом — небесная сфера. Далее рассказано о влиянии приливного явления в кораблевождении. Даны задачи на определение времени полной воды в разных пунктах. Затем автор дает определение предмета навигации: «Навигацио или мореплавание учит, как корабль надо править на море, чтобы к месту предложенному корабль пришел» и далее рассматривает 32-румбовую систему деления истинного горизонта1.

Затем рассмотрены методы кораблевождения при плавании в видимости берегов и в открытом море и перечислены мореходные инструменты (компас, лаг, лот, квадрант) и навигационные пособия (морские карты с прокладочным инструментом), необходимые в этих случаях. Далее довольно подробно рассказано о морских картах «хартинах», склонении компаса, переходе от истинных направлений к компасным и наоборот. Далее сказано об учете дрейфа и течения и приведены правила ведения навигационного журнала. Довольно подробно изложен раздел о письменном счислении, сопровождаемый рядом примеров. Из астрономических методов определения географических координат изложен только один — определение широты места по установленной наблюдением высоте Солнца, когда оно находится на меридиане наблюдателя. Задачи на эту тему относятся к 1700—1703 гг.

Сравнивая изложенный в рукописном курсе материал по астрономии и навигации с содержанием отечественных рукописных источников XVII в., следует признать, что весь этот материал является новым.

Кто же был автором рукописного курса?

1 Один румб равен 11°, 25.

Так как это пособие, разработка которого была закончена к началу 1703 г., было написано лицом, в совершенстве владеющим русским языком, а англичане к тому времени еще не успели в достаточной мере овладеть им, то естественно предположить, что авторство в отношении рукописного курса могло принадлежать только Л. Ф. Магницкому, который, учитывая длительность печатания «Арифметики» в типографии, вероятно, решил создать рукописное учебное пособие, в котором чувствовалась неотложная необходимость.

К такому же выводу пришел и профессор В. В. Бобынин, уделивший очень большое внимание исследованию учебного процесса в Навигацкой школе1.

Начиная с 1703 г. Навигацкая школа уже стала выпускать флотских офицеров. Сохранилось донесение Магницкого в Оружейную палату, датированное августом 1702 г., в котором говорилось, что «если иметь совершенное ко ученикам во учении радение, то возможно быть шести человекам к весеннему времени на корабли, в чем имею тщание безленостное»2.

Уже в самом начальном периоде существования Навигацкой школы деятельность Магницкого далеко выходила за пределы обычных обязанностей преподавателя. Мы знаем, что еще до учреждения в 1705 г. Московской «Гражданской» типографии ее будущий начальник Василий Анофриевич Киприянов, будучи прекрасным гравером и рисовальщиком, работал в Навигацкой школе, где по заданию Магницкого выполнял различные типографские работы3. Разумеется, школа не располагала сколько-нибудь мощным оборудованием для издания больших по объему материалов. Вероятно, там стоял печатный станок, на котором было возможно печатать небольшие пособия и карты. Содружество, объединявшее Магницкого и Киприянова, сохранилось и в дальнейшем, когда последний стал «управителем» Московской типографии.

1 См.: В. В. Бобынин, Физико-математические науки в их настоящем и прошедшем. «Журнал чистой и прикладной математики, астрономии и физики», т. IX, вып. I, М., 1890, стр. 43, 46, 47.

2 М. А. Голубцова, Московская школа петровской эпохи. «Москва в ее прошлом и настоящем», вып. 7, ч. IV, М., 1909, стр. 45.

3 См.: В. Ф. Гнучева. Географический департамент Академии наук XVIII века, изд. АН СССР, М, — Л., 1946, стр. 21.

Год 1703 был знаменательным не только для учащихся и преподавателей Навигацкой школы, но и всей отечественной науки и культуры — вышла в свет «Арифметика» Магницкого. Эта книга не только резко улучшила подготовку флотских кадров в России, но и помогла другим учебным заведениям, которые вскоре стали открываться одно за другим. И везде широко использовалась «Арифметика». Так как часть тиража была предназначена для продажи, то книга проникла в отдаленные уголки России и использовалась не только в школах, но и для самообразования.

Так как потребность в математических руководствах была очень велика и тираж все же не обеспечивал всех желающих приобрести «Арифметику», то многие русские люди переписывали книгу Магницкого от руки, часто в сокращенном виде1. Часть этих рукописей дошла и до наших дней.

Один из экземпляров «Арифметики» попал в руки юного Ломоносова. Это произошло в 1725 г. в деревне Денисовка Беломорского края, где проживал в годы детства и юности будущий великий русский ученый. Известно, что М. В. Ломоносов получил книгу Магницкого от одного из своих односельчан — Христофора Дудина2, принес ее в котомке во время своего зимнего многотрудного пути из Архангельска в Москву и хранил эту книгу до конца своих дней3. Позже, говоря о роли, которую «Арифметика» сыграла в его жизни, Ломоносов назвал «Грамматику» Смотрицкого и «Арифметику» Магницкого «вратами учености». Не будет ошибкой сказать, что книга Магницкого изучалась большинством образованных людей России, живших в первой половине XVIII в.

Как же был поставлен учебный процесс в первое время после организации Навигацкой школы? К сожалению, данные об этом более чем скудны. Известно, что между преподавателями не было подчинения и каждый из них сносился по делам своей учебной группы с дьяком Курбатовым, а последний в свою очередь периодически докладывал о различных учебных и организационных вопросах боярину Го-

1 См.: проф. А. П. Юшкевич, Математика в первой четверти XVIII в. История естествознания в России, т. I, ч. I, изд. АН СССР, М., 1957, стр. 216.

2 См.: Б. Н. Меньшуткин, Жизнеописание Михаила Васильевича Ломоносова, 3-е изд., изд. АН СССР, М.— Л., 1947, стр. 15.

3 См.: М. Е. Набоков, Методика преподавания астрономии в средней школе, Учпедгиз, М., 1955, стр. 11.

ловину. Мы знаем также, что все преподаватели должны были следить за поведением учащихся1. Сведения, которыми мы располагаем, ясно говорят о том, что уже с самого начала выявился совершенно разный подход к обучению у Магницкого по сравнению с группой англичан, в результате чего между Фархварсоном, Гвином и Гризом, с одной стороны, и Магницким— с другой, возник острый конфликт.

Дело заключалось в том, что Магницкий, относясь к своим обязанностям не формально, а с душой, справедливо считал, что в Навигацкой школе, как и в любом военно-учебном заведении, должна быть строгая дисциплина, четкий распорядок, а преподаватели, являвшиеся одновременно и воспитателями, должны неуклонно служить образцом дисциплины, проявлять высокую требовательность к ученикам и постоянно прилагать все возможные усилия для лучшей постановки обучения и воспитания в школе.

Учителя-англичане сразу после открытия Навигацкой школы неоднократно нарушали установленный порядок, манкировали занятиями, опаздывали к их началу, а ученики были вынуждены ждать их подчас в течение продолжительного времени. После окончания классных занятий Фархварсон, Гвин и Гриз обычно не встречались с учащимися, в то время как Магницкий находился в школе большую часть суток, являлся сам образцом дисциплины и государственного отношения к делу и постоянно общался с учениками, стараясь не только помогать им в учебе, но и воспитывать в них нужные для гражданина и военного человека качества.

Нет ничего удивительного в том, что образ действий Магницкого вызывал у преподавателей-англичан резкое недовольство, что и привело к конфликту. Дело дошло даже до того, что Магницкий уже намеревался оставить училище и подыскать себе другую работу.

К счастью, в этот момент вмешался Курбатов, который, являясь фактическим начальником школы, указал «англичинам» на неправильность их поведения, предупредил о возможных последствиях в случае повторения опозданий на занятия, а Магницкому объявил, что от занятий в школе он ни в коем случае не будет освобожден.

1 См.: В. В. Бобынин, Физико-математические науки в их настоящем и прошедшем. «Журнал чистой и прикладной математики, астрономии и физики», т. VII, М, 1888, № 3, стр. 203.

Все это подтверждает письмо Курбатова к Головину от 1703 г., в котором говорилось, между прочим, следующее: «По 16 июля прибрано и учатся 200 человек1. Англичане учат их той науке чиновно, а когда временем и загуляются, по своему обыкновению, почасту и подолгу проспят. Имеем по приказу милости твоей, определенного им помоществователем Леонтия Магницкого, который непрестанно при той школе бывает и всегда имеет тщание не токмо к единому ученикам в науке радению, но и иным к добру поведениям, в чем те англичане, видя в школе его управление не последнее, обязали себя к нему, Леонтию, ненавидением, так что просил он, Леонтий, от частого их на него гневоимания от школы себе свободности; однакож я, ведая, что ему их ради гневоимания от школы свободну быти не доведется, приказал ему о всяких поведениях сказывать до приезда вашей милости мне, и я, приусматривая, что он приносит о порядке совершенном, призвал их в палату и сам к ним ездя по часту говорю, а дело из них признал я в одном Андрее Фарварсоне, и те два, хотя и навигаторы написаны, только и до Леонтия наукою не дошли»2.

Благодаря принятым мерам Курбатову удалось поднять дисциплину в школе, сгладить остроту конфликта и сохранить преподавательский состав. Но все же отношения Магницкого и «англичан» оставались натянутыми и продолжали быть таковыми вплоть до перевода Фархварсона и Гвина3 в Петербург, что произошло в 1715 г.

В другом письме 1703 г., адресованном также Головину, Курбатов высказывает недовольство методикой проведений занятий Фархварсоном, Гвином и Гризом: «Точию доложу о сем, что учителя учат нерадетельно, а ежели бы не опасались Магницкого, многое бы у них было продолжение, для того, что которые учатся остропонятно, тех бранят и велят

1 В газете «Московские ведомости» за 1857 г. № 68 даются другие данные о численности переменного состава Навигацкой школы. В газете приводится ссылка на «Ведомости» 1703 г., где, между прочим, сказано: «В Математико-Штюрманской школе больше 300 человек учатся и добре науку приемлют».

2 С. М. Соловьев, История России с древнейших времен, т. XV, кн. III, гл. 2, стр. 1347—1348.

Д. Д. Галанин, Леонтий Филиппович Магницкий и его «Арифметика», вып. I (Личность Магницкого и его время), М., 1914, стр. 42—43.

3 Гриз скончался в 1706 г.

дожидаться меньших»1. В одном из своих донесений Головину Курбатов резко критикует Гриза2.

В последующих исторических материалах мы не находим отрицательных характеристик педагогической деятельности Фархварсона, Гвина и Гриза. Это, несомненно, означает, что недостатки учебного процесса, о которых так красочно говорил Курбатов, были устранены и все преподаватели Навигацкой школы стали относиться к своим обязанностям с полной ответственностью.

Ни в коем случае не следует приуменьшать пользу, которую выдающийся математик А. Д. Фархварсон и два его сотоварища принесли России. Эти люди покинули свою родину, привычный круг родственников, друзей, знакомых и переселились до конца своей жизни в чужую страну, языка и обычаев которой они не знали. На первых порах своего пребывания в России им пришлось переносить лишения. Вместе с Л. Ф. Магницким они первыми преподавали в Навигацкой школе, в то время когда недостаток в кадрах, и особенно преподавательских, был особенно чувствителен. Нельзя оспаривать того факта, что Фархварсон, Гвин и Гриз, и особенно первый из них, имеют большие заслуги в деле подготовки флотских и иных кадров в России. И поэтому нам нужно вспомнить профессора Фархварсона и его соратников добрым словом.

Но письма Курбатова к Головину и другие известные нам факты о Навигацкой школе убедительно говорят о значительной роли Л. Ф. Магницкого, далеко выходившей за рамки обычных функций преподавателя3. «Можно думать, что на первых порах все обучение легло на Магницкого, и не только обучение, но все те школьные мелочи и заботы, которые неизбежны при новой организации школы, — все это легло на Магницкого, тем более что приезжие англичане, особенно на первых порах, очевидно, плохо разбирались в русской действительности. Не зная языка, не зная русских обычаев, в смутную пору только что начавшейся, и начав-

1 С. М. Соловьев, История России с древнейших времен, т. XV, кн. III, гл. 2, стр. 1346.

Д. Д. Галанин, Леонтий Филиппович Магницкий и его «Арифметика», вып. I (Личность Магницкого и его время), М., 1914, стр. 43.

2 См.: С. М. Соловьев, История России с древнейших времен, т. XV, кн. III, гл. 2, стр. 1346.

3 См.: А. Кротков, Морской кадетский корпус, Спб., 1901, стр. 22.

шейся неудачно для русского оружия, войны, они, очевидно, были как в лесу, не зная ни что им делать, ни куда обратиться»1.

С оценкой роли Магницкого в Навигацкой школе, высказанной Д. Д. Галаниным, согласуются и мнения советских исследователей. Профессор Г. П. Боев справедливо утверждает, что в школе «Магницкий наравне с Фархварсоном занял ведущее положение и стал для учеников школы основным воспитателем и репетитором»2. Профессор И. Я. Депман считает, что «роль Магницкого в новооткрытой школе была значительно больше, чем это можно было бы думать по занимаемой им скромной должности учителя... По-видимому, школа фактически держалась на Магницком»3.

О распределении предметов среди преподавателей Навигацкой школы почти нет данных. Известно только то, что Магницкий до 1703 г. обучал арифметике, геометрии, тригонометрии и навигации4. С конца 1703 г. он преподавал только математические дисциплины5.

Уже вскоре после того как Навигацкая школа развернула свою работу, некоторых ее учеников, еще не закончивших курс обучения, направили преподавателями в матросские портовые школы, а некоторых — для выполнения других обязанностей. Так, в апреле 1703 г. начальник адмиралтейского управления распорядился направить из Навигацкой школы в Воронеж «ради учения матросов арифметике из числа лучших учеников двух человек»6. Этих двух учеников выбирал Л. Ф. Магницкий. Пробыв в Воронеже 2 месяца, они возвращались в школу для завершения обучения, а вместо них направлялись другие7.

1 Д. Д. Галанин, Леонтий Филиппович Магницкий и его «Арифметика», вып. I (Личность Магницкого и его время), М., 1914, стр. 64.

2 Г. П. Боев, Лекции по истории математики, ч. I, Саратов, 1956, стр. 208.

3 И. Я. Депман, История арифметики (пособие для учителей), Учпедгиз, М., 1959, стр. 357.

4 См.: В. В. Бобынин, Физико-математические науки в их настоящем и прошедшем. «Журнал чистой и прикладной математики, астрономии и физики», т. VII. М., 1888, № 3, стр. 267.

5 См.: А. Кротков, Морской кадетский корпус, Спб., 1901, стр. 23.

6 М. А. Голубцова, Московская школа петровской эпохи. «Москва в ее прошлом и настоящем», вып. 7, ч. IV, М., 1909, стр. 45,

7 Там же.

В этом же (1703) году по распоряжению Петра I и под редакцией Магницкого, Фархварсона и Гвина были изданы для Навигацкой школы таблицы логарифмов и натуральных тригонометрических функций1. Таблицы были спешно отпечатаны в Москве.

Упомянутые таблицы представляют собой перевод весьма распространенных в Европе таблиц А. Влакка. «Tabulae sinuum, tangentium at secantium et logarithmi sinuum, tangentium et numerorum ab unitate ad 10000. Cum methodo facillima, illarum оре, resoluendi omnia triangula rectilinea et sphaerica, et plurimas quastiones astronomicas», Ab A. Vlacg.

Первое издание таблиц Влакка вышло в Европе в 1628 г. Сам Влакк широко известен как вычислитель логарифмов чисел от 20 000 до 90 000, которые отсутствовали в таблицах Бриггса, где были даны логарифмы чисел от 1 до 20000 и от 90000 до 100000.

Преподавателям Навигацкой школы было установлено денежное содержание в год: Фархварсону — 250 рублей, Гвину и Гризу — по 150 рублей и Магницкому—90 рублей, несмотря на то что на нем лежали и инспекторские обязанности по школе2, да и вообще он играл главную роль в Навигацкой школе. Такая значительная разница в оплате объясняется тем, что приглашенным из-за границы специалистам выплачивались относительно более высокие оклады, чтобы материально заинтересовать их и компенсировать известные неудобства, связанные с переездом в чужую страну.

Однако Л. Ф. Магницкий за свою плодотворную деятельность по подготовке флотских кадров получал иногда дополнительное вознаграждение. Известно, что в 1704 г. в Москве по распоряжению Петра I был построен дом для

1 Полное название: «Таблицы логарифмов и синусов, тангенсов, секансов к научению мудролюбивых тщателей, напечатася повелением благочестивейшего Великого государя нашего царя и великого князя Петра Алексеевича, всея великия и малыя и белыя России самодержца. При благороднейшем великом государе нашем царевиче и великом князя Алексии Петровиче в царствующем великом граде Москве, в лето от сотворения мира 7211, от рождества же по плоти бога слова 1703 года индикта 11, месяца маия».

2 См.: М. А. Голубцова, Московская школа петровской эпохи. «Москва в ее прошлом и настоящем», вып. 7, ч. IV, М., 1909, стр. 44,

Магницкого и его семьи1. В делах и документах по денежным расходам Оружейной палаты за 1704 г. можно найти перечень расходов «за построенное Л. Магницким, на новопостроенном его дворе в полатах и на дворе всякое строение»2. В этих документах мы находим запись от 7 марта 1704 г., в которой показаны расходы на пошивку саксонского кафтана и другой одежды Л. Магницкому, «за его непрестанныя прилежныя в навигацких школах во учении труды»3. Но все же материальное положение автора «Арифметики» было незавидным. Получаемый им денежный оклад далеко не обеспечивал мало-мальски безбедного существования, и до 1715 г. (когда жалованье Магницкому было установлено 260 руб. в год) он постоянно испытывал материальные затруднения.

Переживания недостаточно обеспеченного человека отразились в тексте «Арифметики», где имеется довольно продолжительное рассуждение о необходимости достаточного денежного содержания лицам, занимающимся науками: «Такожде и довольство несть роскошь, но точию довольство нужных; егда же нужных лишаемся внешних, тогда естественно ослабеваем внутренними. Ащо бо очи чувственнии помогают умным вся являемая разсуждати, сице и вся внешняя довольства подают свободу и помощь внутренним силам в действах их, сиречь излишних печалей освобождают, мир и тишину в души поставляют и вся яже ко украшению нужная и елико к поспешению потребна суть подавают»4.

Масштабы деятельности Навигацкой школы и число учеников в ней постепенно возрастали. В 1706 г. там училось уже 500 человек. В этом же году 30 учащихся было направлено для практики на кораблях в Англию и Голландию5, другие ученики, также прошедшие теоретический курс ко-

1 См.: В. Н. Берх, Жизнеописания первых русских адмиралов или опыт истории российского флота, ч. I, Спб., 1831, стр. 50—51.

Ф. Ф. Веселаго, Очерк истории Морского кадетского корпуса, Спб., 1852, стр. 8.

А. Кротков, Морской кадетский корпус, Спб., 1901, стр. 18. «Московские ведомости», 1836, № 76.

2 А. Викторов, Описание записных книг и бумаг старинных дворцовых приказов (1613—1725), вып. II, «Записи о Навигацкой школе», М., 1883, стр. 480.

3 Там же.

4 Л. Ф. Магницкий, Арифметика, М., 1703.

5 См.: М. А. Голубцова, Московская школа петровской эпохи. «Москва в ее прошлом и настоящем», вып. 7, ч. IV, М., 1909, стр. 45.

Военный корабль XVIII в. (с гравюры П. Пикара, 1716 г.)

раблевождения, направлялись на практику в Балтийское и Белое моря на кораблях отечественного флота.

Жизнь Л. Ф. Магницкого была наполнена большой творческой работой, которая далеко выходила за пределы обязанностей преподавателя.

На преподавателей и учеников Навигацкой школы продолжали возлагать различные задания, не имеющие непосредственного отношения к школе. Так, в 1706 г. Магницкий был привлечен к «работам при цыркульных делах»1, а в 1705—1706 гг. часть преподавателей и воспитанников школы занималась «измерением дороги от Москвы до Петербурга»2. В 1707 г., когда ожидалось на-

1 А. Викторов, Описание записных книг и бумаг старинных дворцовых приказов (1613—1725), вып. II, «Записи о Навигацкой школе», М, 1883, стр. 483.

2 Там же, стр. 482—483.

ступление крупных сил шведской армии, ряд городов северозападной части России был укреплен и подготовлен к обороне. По распоряжению Петра I руководство приведением города Твери в оборонительное состояние было возложено на Магницкого. Получив план фортификационных сооружений Твери, которые надлежало возвести или усилить, Магницкий немедленно отбыл из Москвы в Тверь и в течение трех месяцев с помощью населения Твери и Торжка с успехом выполнил возложенное на него задание1, после чего возвратился в Москву.

Такие необычные задания, возлагаемые на Навигацкую школу, объясняются тем, что в тот период еще продолжал ощущаться недостаток в кадрах.

Рассматривая деятельность Магницкого, нельзя пройти мимо его активного участия в издании учебной литературы в типографии В. А. Киприянова.

До 1705 г. в Москве существовала типография, основанная еще в XVI в. (Московский печатный двор). В этой типографии в основном печатали книги духовного содержания. В связи с петровскими реформами и дальнейшим развитием издательского дела в Москве возникла в 1705 г. новая типография, первым начальником которой стал В. А. Киприянов2, быстро стяжавший себе добрую славу ревнителя просвещения. В типографии с самого ее возникновения стали печататься карты, таблицы и учебные руководства. Близко зная Магницкого по совместной службе в Навигацкой школе, Киприянов привлек Магницкого к работе в типографии, видимо, в качестве редактора.

Сын Киприянова в одном из документов, относящихся к 1725 г., писал, что «тщанием и трудами» его отца была открыта типография, в которой под надзором «арифметической, геометрической и тригонометрической наук профессора Леонтия Магницкого печатались: арифметика, логарифмы, многие картины и глобусы, ландкарты, календари и другие разные листы и книги»3. О том же и почти в та-

1 См.: Н. А. Криницкий, Леонтий Филиппович Магницкий (1669—1739). «Труды второго областного Тверского археологического съезда 1903 г.», изд. Тверской ученой архивной комиссии, Тверь, 1906, стр. 441.

2 См.: «История Академии наук СССР», т. I (1724—1803), изд. АН СССР, М. - Л., 1956, стр. 22.

3 И. Я. Депман, История арифметики (пособие для учителей), Учпедгиз, М., 1959, стр. 357.

ких же выражениях свидетельствует один из первых биографов Магницкого протоиерей Н. А. Криницкий1. Продукция типографии шла в основном для нужд Навигацкой школы, а с 1715 г. и Морской академии2.

В качестве одного из интереснейших изданий типографии Киприянова, опубликованного в 1705 г., можно назвать таблицу «Новый способ арифметики, феорики или зрительные». Это наглядное пособие, отпечатанное на большом листе, было украшено аллегорическими рисунками, портретами астрономов и математиков и содержало в форме вопросов и ответов сведения о действиях над целыми числами и дробями (простыми и десятичными). Текст был иллюстрирован рядом простых примеров.

По справедливому замечанию Б. Е. Райкова, подобные листы, многократно издававшиеся в XVIII в., играли роль, которую в современный период выполняет научно-популярная литература3.

В типографии Киприянова в 1716 и 1722 гг. были отпечатаны таблицы по математике и кораблевождению, о которых будет сказано ниже. Там же, начиная с 1709 г., печатался первый русский календарь (так называемый Брюсов календарь). Большое количество географических и навигационных карт, а также карт звездного неба вышло в первой четверти XVIII в. из типографии Киприянова. К их числу относятся: «Изображение глобуса земного» (1707), «Глобус небесный» (1707), «Всего земного круга таблицы» (1713), «Хартина меркаторская Америки или Индии западные» (1715), «Новейшее и тщательнейшее полунощное и полуденное Америки описание» (1715), «Новая размерная хартина от канала до берега Барбарийского с островами Канарийского и Западными» (1715), «Всея Африки тщательнейшая таблица» (1716), «Тщательнейшая всей Азии таблица» (1716), «Новое и тщательное описание Европы, разделенное на царства и страны» (1717) и многие другие.

1 См.: Н. А. Криницкий, Леонтий Филиппович Магницкий (1669—1739). «Труды второго областного Тверского археологического съезда 1903 г.», изд. Тверской ученой архивной комиссии, Тверь, 1906, стр. 441.

2 См.: П. Пекарский, Наука и литература в России при Петре Великом, т. II, Спб., 1862, стр. 653.

3 См.: Б. Е. Райков, Очерки по истории гелиоцентрического мировоззрения в России, 2-е изд., изд. АН СССР, М.—Л., 1947, стр. 109.

Перечисленные таблицы и карты использовались в Навигацкой школе, Морской академии и других учебных заведениях России.

Из упомянутых карт наибольший интерес представляет «Глобус небесный» (1707), так как первое изложение системы Коперника в русском печатном издании находится на этой карте. «Глобус небесный» — это отпечатанная с гравированной медной доски звездная карта северного и южного полушарий, на которой изображено 1032 звезды. По углам карты находятся чертежи четырех систем мира. Около чертежей помещены изображения авторов этих систем: Птолемея, Тихо-Браге, Декарта и Коперника и стихи, характеризующие ту или иную систему. Так, около изображения Коперника помещены следующие строки:

«Коперник общую систему являет

Солнце в середине мира утверждает

Мнит движимой земле на четвертом небе быть,

А Луне окрест ее движение творить,

Солнцу из центра мира лучи простирати

Оубо землю, луну и звезды освещати».

Интересно, что все четыре системы преподносятся одинаково, без какого-либо предпочтения одной из них. По-видимому, это сделано намеренно «для того, чтобы не рвать слишком резко с привычной церковной традицией, но постепенно ввести читателя в новый круг идей, столь чуждых и непривычных»1.

Возникает вопрос: по чьей же инициативе был издан «Глобус небесный»? Надпись в заголовке карты: «Под надзрением его превосходительства генерала-лейтенанта Якова Вилимовича Брюса. Тщанием Василия Киприянова» — не оставляет сомнения в том, что инициатором издания «Глобуса» был Я. В. Брюс, которому активно содействовал В. А. Киприянов.

Но возвратимся к Навигацкой школе. В связи с преобразованием государственного аппарата школа указом от 15 декабря 1706 г. была передана в ведение приказа морского флота, а в июне 1712 г. окончательно перешла в ком-

1 Б. Е. Райков, Очерки по истории гелиоцентрического мировоззрения в России, 2-е изд., изд. АН СССР, М. — Л., 1947, стр. 178.

Генерал-адмирал Ф. M. Апраксин (с рисунка П. Бореля, по портрету того времени)

петенцию Адмиралтейской канцелярии1, преобразованной позже в Адмиралтейств-коллегию2. В связи со смертью в 1706 г. Ф. А. Головина общее руководство Навигацкой школой была возложено на генерал-адмирала Ф. М. Апраксина.

1 См.: М. С. Лалаев, Исторический очерк военно-учебных заведений, подведомственных Главному их управлению (1700—1880), Спб., 1880, стр. 6—7.

2 Адмиралтейств-коллегия (1718—1827), подобно другим коллегиям, подчинялась сенату. Ее функции определялись изданным в 1722 г. «Регламентом Петра Великого о управлении Адмиралтейства и верфи и должностях Адмиралтейств-коллегий и прочих всех чинов при Адмиралтействе обретающихся». По этому регламенту коллегия занималась строительством, вооружением и снабжением кораблей, строительством и оборудованием адмиралтейств, портов, подготовкой личного состава, комплектованием флота и его учреждений.

Масштабы деятельности Навигацкой школы и число выпускавшихся из нее специалистов продолжали возрастать.

В 1711 г. в школе числилось 311 навигаторов (т. е. учащихся, находящихся на последнем этапе обучения)1. В 1712 г. из числившихся в училище 517 учеников были «в готовности для науки за море 50 человек, к инженерной службе — 170 человек»2.

Разумеется, Магницкий, Фархварсон и Гвин не могли вести все учебные занятия с такой массой учащихся по большому количеству разных дисциплин. Так как подготовленных кадров преподавателей не было, оставался единственный выход — готовить преподавателей из числа наиболее способных и успевающих учеников школы. Этот путь полностью оправдал себя. В дальнейшем как Навигацкая школа, так и Петербургская Морская академия, учрежденная в 1715 г., в своих стенах с успехом готовили для себя преподавательские кадры.

Архивные документы свидетельствуют, что Л. Ф. Магницкий заботился и о том, чтобы ученики удовлетворялись бы своевременно всеми видами положенного им довольствия. Так, 25 июня 1711 г. Магницкий поддержал просьбу 14 учеников об увеличении им денежного содержания в связи с переходом из геометрического класса в тригонометрический. Имеется ряд других аналогичных документов3.

Навигацкая школа являлась и первым центром русской астрономической науки того времени4. При ней была оборудована астрономическая обсерватория, на которой после 1702 г. производились ответственные астрономические наблюдения небесных светил.

В случае, если требовалось осуществить какие-либо расчеты или наблюдения по астрономии, неизменно обращались в Навигацкую школу. Известно, что Петр I, находясь в Воронеже, распорядился «отписать к Москве к математическим учителям (т. е. в Навигацкую школу. — А. Д.), дабы

1 См.: В. Н. Берх, Жизнеописания первых российских адмиралов или опыт истории российского флота, ч. I, Спб., 1831, стр. 44.

2 М. А. Голубцова, Московская школа петровской эпохи. «Москва в ее прошлом и настоящем», вып. 7, ч. IV, М.. 1909, стр. 45.

3 ЦГАВМФ, Дела Адмиралтейской канцелярии, № 53, л. 503.

4 См.: «Историко-астрономические исследования». под ред. П. Г. Куликовского, вып. VI, Физматгиз, М., 1960, стр. 122.

они сделали вычисления, сколь много солнцу затмения будет в Воронеже, и нарисовав, к нам прислали»1.

Добрая слава о Навигацкой школе, как центре образования, широко распространилась в России. Вследствие большой потребности в кадрах питомцы школы направлялись не только в вооруженные силы, но и в различные отделы государственного аппарата. Многие из окончивших Навигацкую школу стали государственными деятелями, видными военачальниками, педагогами, архитекторами, инженерами2. Известный историк Ф. Ф. Веселаго отмечал, что фактически школа выпускала молодых людей «во все роды службы военной и гражданской, которые требовали некоторых научных сведений; из Навигацкой школы выходили, кроме моряков, инженеры, артиллеристы, учителя в другие новые школы, геодезисты, архитекторы, гражданские чиновники, писари, мастеровые и проч.»3.

Ряд питомцев школы приняли активное участие в важных экспедициях, осуществлявших обширные картографические работы. О. А. Евтеев, автор известного исследования о выдающихся русских геодезистах XVIII в. И. М. Евреинове и Ф. Ф. Лужине, подчеркнул, что Навигацкая школа явилась «колыбелью русской научной картографии»4, и рассказал о подготовке геодезистов в ней: «Математико-навигацкую школу кончило подавляющее число первых русских съемщиков-геодезистов; здесь им привили необходимые навыки для работы с инструментами в поле, здесь они получили и теоретические знания по геодезии, астрономии, элементарной картографии, географии»5. Известия о Навигацкой школе можно найти и в одном из поэтических произведений А. Д. Кантемира, где он говорит о Сухаревой башне как центре математического образования6. Кроме О. А. Евтеева, другие современные авторы также высоко оценива-

1 Ф. Ф. Веселаго, Очерк истории Московского кадетского корпуса, Спб., 1852, стр. 21; «Очерк русской морской истории», Спб., 1875, стр. 598.

«Московские ведомости», 1857, № 68.

2 См.: Л. Лебедев, Жизнь Петра Великого, Спб., 1890, стр. 567.

3 Ф. Ф. Веселаго, Очерк истории Морского кадетского корпуса, Спб., 1852, стр. 7.

4 О. А. Евтеев, Первые русские геодезисты на Тихом океане, Географгиз, М., 1950, стр. 18.

5 Там же.

6 См.: А. Д. Кантемир, Сочинения, Спб., 1831, стр. 106.

ют заслуги Навигацкой школы в деле распространения математических знаний в России1. А профессор А. П. Юшкевич справедливо отмечает, что «основание Петром I Навигацкой школы в Москве на некоторое время превратило Москву в рассадник русского математического просвещения»2.

В 1714 г. Навигацкой школе было поручено новое и ответственное дело. В этом году последовал указ Петра I об учреждении в Московской, Рижской, Сибирской, Киевской, Казанской, Азовской, Архангелогородской и других губерниях низших школ для обучения детей дворян и разночинцев3 грамоте, арифметике и геометрии4. Школы эти получили название цифирных или арифметических5. Так как преподавательского состава для них не было, то подготовка педагогов для этих школ была поручена Навигацкой школе6, из которой для этой цели брали учеников, прошедших курс грамоты и математический курс, а кроме того, имеющих педагогические способности.

1 См.: «История естествознания в России», т. I, изд. АН СССР, М, 1957, стр. 190—191.

Проф. А. П. Юшкевич, Математика и ее преподавание в России XVII—XIX вв. «Математика в школе», 1947, № 2, стр. 11.

В. Е. Прудников, Русские педагоги-математики XVIII — XIX вв., Учпедгиз, М., 1956, стр. 16—17.

2 А. П. Юшкевич, Математика в Московском университете за первые сто лет. «Историко-математические исследования», вып. I, Гостехиздат, М. — Л., 1948, стр. 44.

3 С 1716 г. дворянские дети в цифирных школах не обучались (А. Д.).

4 См.: В. Н. Берх, Жизнеописание российских адмиралов или опыт истории российского флота, ч. I, Спб., 1831, стр. 57.

К. А. Рыбников, История математики, т. II, изд. Московского университета, М., 1963, стр. 15.

«Московские ведомости», 1857, № 68.

5 См.: П. Пекарский, Наука и литература в России при Петре Великом, т. I, Спб., 1862, стр. 125.

А. Воронов, Историко-статистическое обозрение учебных заведений С.-Петербургского учебного округа с 1715 по 1828 г., Спб., 1849, стр. 3.

А. П. Юшкевич, Математика и ее преподавание в России XVII—XIX вв. «Математика в школе», 1947, № 2, стр. 11.

6 См.: П. Пекарский, Наука и литература в России при Петре Великом, т. I. Спб., 1862, стр. 125.

М. С. Лалаев, Исторический очерк военно-учебных заведений, подведомственных Главному их управлению, Спб., 1880, стр. 8.

Ф. В. Греков, Краткий исторический очерк военно-учебных заведений 1700—1910 гг., М., 1910, стр. 8.

Л. Лебедев, Жизнь Петра Великого, Спб., 1898, стр. 577.

В каждую губернию направлялось по два человека1. Подбор преподавателей для новых школ был возложен на Магницкого2. И это было не случайным. Он лучше других преподавателей знал учеников и их способности.

Сохранились документы, датированные 1716 г., из текста которых видна значительная роль Л. Ф. Магницкого в деле комплектования цифирных школ педагогами. Приводим текст двух документов:

«Указ Магницкому. 1716 г. февраля в 14 день по указу в. г. Школы математико-навигацких наук учителю Леонтию Магницкому. В нынешнем 716 г. генваря в 25 день в указе в. г. из канцелярии правительствующего сената и адмиралтейскую канцелярию написано: Декабря 31 числа прошлого 715 года в. г. указал по именному своему в. г. указу в губерниях дворянских и приказного чина дьячих и подьяческих детей по прежнему его в. г. именному указу прошлого 714 года учить цифири и некоторую часть геометрии, а генваря в 18 день в. г. указал по именному своему в. г. указу вышеписанных наук учить в губерниях дьячих и подьяческих и всякого чина людей детей по прежним его в. г. именным указам 1714, 1715 годов, кроме дворянских детей, и для того учения, взяв из школы математической учеников, которыя изучали геометрию, послать во всякую губернию по два человека и для той посылки из адмиралтейской канцелярии отослать в канцелярию сенатского правления, и учителю Магницкому по принятии сего в. г. указу для означенной посылки выбрать учеников двадцать человек, кроме шляхетства, прислать к смотру в адмиралтейскую канцелярию с доношением немедленно.

Справил Алексей Андриевский.

Припись дьяка Якова Протонова»3.

Таким образом, дети дворян с 1716 г. оказались освобожденными от обучения в цифирных школах. Несомненно, это объясняется тем, что тогда открывались одна за

1 См.: С. В. Рождественский, Очерки по истории систем народного просвещения в России в XVIII—XIX вв., т. I, Спб., 1912, Приложения, стр. 18.

2 См.: Архимандрит Макарий, Историко-статистическое описание Рязанской духовной семинарии, Новгород, 1864.

В. Е. Прудников, Русские педагоги-математики XVIII— XIX вв.. Учпедгиз, М., 1956, стр. 18.

3 ЦГАВМФ, Дела Адмиралтейской канцелярии, 1716, № 115, л. 1362.

другой военные и технические школы в Москве и Петербурге и правительство имело в виду комплектовать их в первую очередь дворянами.

Как же реагировал Магницкий на полученное им предписание? Он ответил соответствующим донесением, написанным по установленной тогда форме, и одновременно направил в адмиралтейскую канцелярию 6 учеников Навигацкой школы, достойных, по его мнению, занять должности преподавателей в цифирных школах.

Текст донесения Магницкого гласит:

«Донесение Магницкого 1716 года апреля в 12 день в адмиралтейскую канцелярию адмиралу, кавалеру, генералу-губернатору, тайному советнику и президенту адмиралтейств графу Федору Матвеевичу Апраксину с товарищи, школ математико-навигацких наук учитель Леонтий Магницкий доносит: прошедшего февраля четвертого надесять числа прислан в. г. указ в школу, велено ему, Магницкому из школы выбрать учеников двадцать человек, которые изучили геометрию, для посылки в губернии учить дьячих и подьяческих детей и всякого рода людей цифири и некоторую часть геометрии, кроме дворянских детей послать во всякую губернию по два человека, и по тому в. г. указу он, Магницкий, выбрав из своей школы1 токмо шесть человек, а больше из таких пород достойных не явилось, да школы учителя Степана Гвына с его Гвынова совета четырнадцать человек, всего двадцать человек, которыя изучили вышеозначенные науки, арифметику и геометрию, послал в адмиралтейскую канцелярию с сим доношением шесть человек, что из своей школы, а с школы Степана Гвына выбранным послана именная роспись под сим же доношением, а кто именно и какого чина, роспись ниже сего и о приеме их в адмиралтейской канцелярии и об указе четырнадцати человек к нему Гвыну, что в. г. укажет.

Леонтий Магницкий»2.

Предложенные Магницким 6 кандидатур на должности преподавателей цифирных школ были утверждены. Что касается 14 кандидатур из группы Гвына, то из них было ут-

1 Т. е. из группы непосредственно обучавшихся именно у Магницкого.

2 ЦГАВМФ, Дела Адмиралтейства-коллегии, 1716, № 115, л. 1363-1364.

верждено только 10. Все 16 человек были отправлены по своим губерниям 25 мая 1716 г.1.

Разумеется, тот факт, что Гвин представил 14 кандидатур, а Магницкий — 6, не свидетельствует о превосходстве Гвина как педагога над Магницким. Наоборот, последний более вдумчиво и взыскательно отнесся к столь ответственному делу, как подбор новых преподавателей, и это неопровержимо доказывается тем, что из кандидатов Магницкого ни один не был забракован. А то обстоятельство, что почти одна треть лиц, представленных Гвином, не была допущена к педагогической работе, свидетельствует об ошибочной оценке Гвином возможностей некоторых своих учеников и, вероятно, о недостаточно внимательном отношении к подбору преподавательских кадров.

Количество цифирных школ постепенно росло, и к 1722 г. их число увеличилось до 42. Данные школы просуществовали до 1742 г.2. Они сыграли известную роль в деле распространения знаний в России. Эта заслуга относится и к Навигацкой школе, ее преподавателям, и особенно к Магницкому, на которого непосредственно был возложен подбор молодых преподавателей для цифирных школ.

Однако в связи с кратким обзором истории цифирных школ в России мы несколько опередили события. Возвратимся к 1715 г., когда в целях расширения подготовки флотских кадров в России было проведено новое, важное мероприятие.

Указом Петра I от 1 октября 1715 г. в Петербурге была учреждена Морская академия3. (Не следует смешивать это учебное заведение с современными морскими академиями.) Она представляла собой военно-морское училище, в котором было очень много сходного с Навигацкой школой. Разница состояла в том, что в Морской академии обучение грамоте отсутствовало, количество предметов было увеличено, связь с практикой стала более тесной и поэтому качество практического обучения непосредственно на флоте

1 ЦГАВМФ, Дела Адмиралтейства-коллегии, 1716, № 115, л. 1371—1372.

2 См.: проф. Б. В. Гнеденко, Очерки по истории математики в России, ОГИЗ, М. — Л., 1946, стр. 52.

3 См.: В. Н. Берх, Жизнеописание первых российских адмиралов или опыт истории российского флота, ч. I, Спб., 1831, стр. 47.

Л. Лебедев, Жизнь Петра Великого, Спб., 1890, стр. 574.

повысилось. Этому в значительной мере способствовало размещение учебного заведения около флотских баз и быстрый рост русского флота.

Слушатели Морской академии проходили ежегодную летнюю практику в основном на боевых кораблях Балтийского флота и береговых батареях1. Находясь на кораблях, они занимались артиллерийскими стрельбами, изучали устройство корабля и управление им, несли вахты, вели счисление пути корабля, навигационный и вахтенный журналы, определяли место корабля по земным и небесным ориентирам.

В период пребывания на береговых батареях учащиеся знакомились с орудиями и фортификационными сооружениями, принимали участие в практических стрельбах, а также проходили практику по геодезии и производили съемки местности2.

Используя опыт, накопленный в Навигацкой школе, в Морской академии начали планомерную работу по подготовке педагогических кадров для академии. С этой целью был выделен особый класс (большой астрономии), в котором обучались по расширенным программам наиболее способные слушатели3.

Каким же образом поступили с Навигацкой школой? Первоначально ее хотели совершенно ликвидировать и весь личный состав и имущество направить в Петербург. Для этой цели даже были отданы некоторые предварительные распоряжения4. Но недостаток в зданиях для учреждения и жилья в быстрорастущей столице заставил отказаться от первоначального проекта. Было принято решение разделить Навигацкую школу на две части. Старшие классы (изучавшие алгебру и кораблевождение), а также преподаватели Фархварсон, Гвин и молодые педагоги, подготовленные из учащихся5, отбыли в Петербург. А в Москве остались

1 См.: Ф. Ф. Веселаго, Очерк русской морской истории, ч. I, Спб., 1875, стр. 606.

2 См.: А. П. Денисов, Н. Г. Курганов — выдающийся русский ученый и просветитель, Ленгиз, 1961, стр. 26.

3 См.: Ф. Ф. Веселаго, Материалы для истории русского флота, ч. V, Спб., 1875, стр. 417.

4 См.: А. Кротков, Морской кадетский корпус, Спб., 1901, стр. 34.

5 См.: В. Н. Берх, Жизнеописание первых российских адмиралов или опыт истории российского флота, ч. I, Спб., 1831, стр. 47. А. Кротков, Морской кадетский корпус, Спб., 1901, стр. 32.

младшие классы, изучавшие грамоту, арифметику, геометрию и тригонометрию1.

Л. Ф. Магницкий получил назначение старшего преподавателя Навигацкой школы, и на него было возложено заведывание учебной частью2, в связи с чем годовое жалованье, получаемое Магницким, увеличилось с 90 до 260 рублей3.

Младшими преподавателями были назначены по усмотрению Магницкого несколько учащихся, отлично окончивших Навигацкую школу и способных к педагогической работе4.

Решение оставить Магницкого в Москве было совершенно правильным. Будучи одним из выдающихся русских педагогов-математиков своего времени, он в то же время никогда не плавал на кораблях, а значит, и не имел практического опыта в кораблевождении. Поэтому представлялось наиболее целесообразным поручить ему и далее преподавать математику. Хорошо зная московские условия и являясь способным организатором, он вполне подходил в качестве главного руководителя Навигацкой школы.

О разделении Навигацкой школы мы можем прочитать в письме президента Адмиралтейств-коллегий генерал-адмирала Ф. Апраксина дьяку Никифорову следующее: «...царское величество указал академию здесь (т. е. в Петербурге.— А. Д.)содержать в 300 персонах, того ради недорослей, которые отпущены были отсюда, и что к тому присланы по записке от майора Ушакова, грамоте умеющих сюда выслать, а безграмотных обучать на Москве. К тому ж из шляхетных (т. е. дворянских. — А. Д.) детей, ежели которые явились после того також и из старых учеников, которые обретаются в науках вышних, чтоб всех было 200 человек, а 100 человек есть здесь и для обучения здешних от-

1 См.: М. А. Голубцова, Московская школа петровской эпохи. «Москва в ее прошлом и настоящем», вып. 7, ч. IV, М., 1909 стр. 46.

2 См.: П. Баранов, «Арифметика» Магницкого, М., 1914, стр. VIII.

Г. П. Боев, Лекции по истории математики, ч. I, Саратов,1956, стр. 208.

3 См.: В. В. Бобынин, Физико-математические науки в их настоящем и прошедшем. «Журнал чистой и прикладной математики, астрономии и физики», т. VII, М., 1888, № 3, стр. 267.

4 См.: М. А. Голубцова, Московская школа петровской эпохи. «Москва в ее прошлом и настоящем», вып. 7, ч. IV, М., 1909, стр. 46.

править сюда обоих аглинских мастеров, а Магницкого оставить на Москве и велеть обучать оставшихся по-прежнему арифметике»1.

Таким образом, Навигацкая школа превратилась в подготовительное училище для Морской академии. Число обучающихся в ней было определено в 500 человек. В дальнейшем ежегодно из Навигацкой школы очередной выпуск учащихся направляли в Морскую академию.

В 1716 г. в Московской типографии В. А. Киприянова были переизданы под редакцией Магницкого, Фархварсона и Гвина таблицы логарифмов и натуральных тригонометрических функций2. Необходимость переиздания определялась изношенностью таблиц и дополнительными потребностями Морской академии.

Оформлены таблицы были очень эффектно. На фронтисписе наверху выгравировано заглавие и помещена виньетка, на которой изображен человек с нимбом на голове, поливающий дерево (знания). По бокам находятся два человека, занимающиеся астрономическими наблюдениями. Справа — небесный глобус, слева — земной с кораблем на северном полюсе.

В последующие годы Л. Ф. Магницкий с успехом продолжал руководить Навигацкой школой, редактировал издания, печатавшиеся в типографии В. А. Киприянова, лично вел большую педагогическую работу и заботливо растил новые кадры преподавателей. Ряд данных свидетельствует о том, что современники Магницкого давали высокую оценку его деятельности. Так, П. В. Чичагов, сын выдающегося боевого адмирала В. Я. Чичагова, учившегося в свое время в

1 ЦГАВМФ, Дела канцелярии гр. Апраксина, № 142, л. 257, 258.

2 «Таблицы синусов, тангенсов и логарифмы синусов и тангенсов: тоже и числъ, еже есть от единого даже до 10 000, со изъяснением удобнейшим: оных довольством возможно разрешить все треугольники прямолинейныя, и сферическия и множайшая вопрошения астрономическая. За повелением Пресветлейшего царского величества во употребление и знание математико-навигацким ученикам: которая содержатся под командою генерала, адмирала,кавалера, губернатора, тайного советника и президента Адмиралтейства: графа Феодора Матвеевича Апраксина. Тиснению преданы в Москве во гражданской типографии под надзрением господина генерала фельцейхъмейстера и кавалера Якова Вилимовича Брюса. Тщанием и за освидетельством математико-навигацких школ учителей Андрея Фархварсона, Стефана Гвына и Леонтия Магницкого от библиотекаря В. Киприанова лета от воплощения христова 1716»,

Навигацкой школе, следующим образом вспоминает рассказ отца о Магницком:

«Один из учителей, Магницкий, слыл за великого математика. Он издал даже печатанное славянским шрифтом сочинение, бывшее у меня в руках, в котором заключалась арифметика, геометрия, тригонометрия и начатки алгебры. Впоследствии эту книгу признавали за образец учености. Тут-то отец мой почерпнул свои познания»1.

Очень высоко оценивал Магницкого и его деятельность B. К. Тредиаковский2, который писал о Магницком так: «Магницкий Леонтий муж сведущий славянского языка, ...добросовестный и нельстивый человек, первый Российский арифметик и геометр; первый издатель и учитель в России арифметики и геометрии»3.

Советские авторы работ по истории математики в СССР профессора Юшкевич А. П., Боев Г. П., Депман И. Я., а также Прудников В. Е. и другие дают высокую оценку Л. Ф. Магницкому как педагогу-математику. Разумеется, внушительные заслуги Магницкого на поприще просвещения не должны заслонять прогрессивную деятельность многих его современников, которые, подобно Магницкому, и каждый в своей области, сделали заметный вклад в развитие отечественной науки и культуры. В их числе находятся П. Г. Скорняков-Писарев — директор Морской академии, знаток математики и инженерного дела, автор первой русской книги по механике «Наука статическая» (1722); А. И. Нагаев (1704—1781) — крупный гидрограф и организатор картографирования Балтийского и Каспийского морей; астроном А. Д. Красильников (1705—1773);

C. П. Крашенинников (1711 —1755) — знаменитый путешественник и автор капитального труда «Описание земли Камчатки», Феофан Прокопович (1681—1736) — высоко-

1 Архив адмирала П. В. Чичагова, вып. I, Спб., 1885, стр. 48.

2 В. К. Тредиаковский (1703—1769) — первый русский писатель-профессионал, ученый-филолог, автор ряда историко-филологических работ и учебника по теории поэзии «Новый и краткий способ к сложению российских стихов». Известное место в творчестве Тредиаковского занимали переводы, например «Езда в остров любви» Поля Таллемана (фр.) и др.

3 Н. И. Новиков, Опыт исторического словаря о российских писателях, Спб., 1772.

Н. А. Криницкий, Леонтий Филиппович Магницкий (1669—1739). «Труды второго областного Тверского археологического съезда 1903 года», изд. Тверской ученой архивной комиссии, Тверь, 1906, стр. 443.

образованный человек, писатель и убежденный сторонник петровских реформ и многие другие.

В 1722 г. под редакцией Л. Ф. Магницкого и А. Д. Фархварсона были изданы в Московской типографии В. А. Киприянова таблицы по кораблевождению, предназначенные для Навигацкой школы и Морской академии1. После заглавия следовало посвящение Петру I, подписанное Киприяновым. Далее в обращении к читателю рассказано о земном магнетизме, даны объяснения для пользования таблицами. В целях иллюстрации этих объяснений приведен ряд задач по кораблевождению с их решениями. Далее идут различные мореходные таблицы, в том числе таблицы склонения солнца с 1720 по 1741 г., таблицы перевода миль в градусы и минуты, широты и долготы и др. Затем рассказано о системах мира Коперника и Птолемея.

Интересно, что В. А. Киприянов указывает в тексте, что данные таблицы нужны «как штюрманам, так и мафематико-навигаторам в пользу благоприятную».

Таблицы, как это следует из текста титульного листа, были изданы «во употребление школ мафематико-навигацких учеников, которые содержатся как в Москве, так и в Санкт-Петербурге», т. е. для Навигацкой школы и Морской академии. Хотя с 1715 г. навигация и астрономия были исключены из учебного плана школы, но тот факт, что указанная таблица издана и для нужд Навигацкой школы, приводит к выводу о том, что с наиболее успевающими учениками Магницкий, вероятно, занимался и мореходной астро-

1 Полное название: «Таблицы горизонтальный северныя и южны я широты. Восхождения солнца, со изъявлением: через которыя зело удобно, кроме трудного арифметического исчисления неправильное или непорядочное указание компасов, юже во всех местах обретаются, чрез них же легко и зело удобно найти и скоро возможно зело полезныя тем, которыя в восточную и западную Индию морешествуют. Переведены с голландского языка, на славяно-российский диалект из книги Шац Камер, печатанной в Амстердаме, 1697 г., и за повелением его всепресветлейшего державнейшаго императора и самодержца всероссийского Петра Великого отца отечества государя всемилостивейшаго во употребление школ мафематико-навигацких учеников, которыя содержатся как в Москве, так и в Санкт-Петербурге, под командою генерала-адмирала, действительнаго тайного советника, кавалера ордена св. апостола Андрея, государственной адмиралтейской коллегии президента и генерала губернатора княжества Эстляндии графа Федора Матвеевича Апраксина. Теснению преданы в Москве в гражданской типографии... Тщанием учителей Андрея Фархварсона и Леонтия Магницкаго, лета от воплощения Христова 1772 года. От библиотекаря Василия Киприянова».

номией, используя при этом обсерваторию Сухаревой башни.

Авторитет Л. Ф. Магницкого был настолько велик, что с ним так же, как и с профессором А. Д. Фархварсоном, консультировались правительственные органы в случае, когда возникали сомнения или споры по важным вопросам, касающимся подготовки флотских кадров. В 1725 г. сенатом был издан указ, в котором, между прочим, было сказано, что учащихся Морской академии, которые «в определенное время не кончат положенных наук, тех исключить в матрозы, дабы под видом учения время не продолжали, а даром жалованья не брали».

Естественно возник вопрос: какой же промежуток времени считать «определенным»? Когда с подобным вопросом обратились к Магницкому, он указал два срока, в зависимости от отношения учеников к делу: «Арифметику прилежный выучит в 10 месяцев, а ленивый в год: геометрию прилежный в 6, ленивый в 8 месяцев: тригонометрию прилежный в 2, а ленивый в 3 месяца. И менее тех лет научить не можно, понеже многие, которые вновь к нам присылаются ничем не разнствуют с посохою1, что и читать мало умеют»2.

В 1732 г. на Магницкого было возложено дополнительно заведывание распорядительной и хозяйственной частями школы.

О личной жизни Л. Ф. Магницкого, его семье данные почти отсутствуют. Мы знаем, что в 1724 г. в Славяно-греко-латинской академии учился сын Магницкого, Иван3, который, подобно своему отцу, не пошел по линии занятия духовных должностей. Известно, что Иван Магницкий был интендантом одного из учебных заведений и позже занимал должность бухгалтера военной коллегии, имея звание подпоручика. Современники характеризовали его исключительно с положительной стороны и подчеркивали, что он «поступал порядочно без всякого порока, как надлежит честному и доброму человеку»4.

1 Крестьянин от сохи.

2 Ф. Ф. Веселаго, Очерк истории Морского кадетского корпуса, Спб., 1852, стр. 96.

3 См.: С. С. Смирнов, История Московской славяно-греко-латинской академии, М., 1855, стр. 252.

4 В. Н. Берх, Жизнеописание первых российских адмиралов или опыт истории российского флота, ч. I, Спб., 1831, стр. 54—55.

Из отдельных отрывочных данных, дошедших до нас, видно, что и в последний период своей жизни Магницкий испытывал некоторые материальные затруднения. В 1733 г. он по каким-то причинам был вынужден заложить за 100 рублей принадлежавшую ему пустошь Житенному монастырю. В дальнейшем вследствие невзноса Магницким этой суммы в установленный срок (1734—1736) пустошь осталась у монастыря1.

Последние годы жизни Магницкого прошли в напряженной и плодотворной работе. Во всеоружии своего длительного опыта педагогического мастерства и разносторонних знаний он успешно руководил школой, лично занимался преподавательской деятельностью и одновременно работал в типографии Киприянова. Смерть оборвала жизнь Магницкого 19 октября 1739 г. Он был погребен в Москве, в церкви, находившейся на углу Лубянской площади и Мясницкой улицы2. На гробнице Магницкого его сыном была сделана надпись, представляющая интерес для характеристики этого выдающегося человека. Текст надписи гласит:

«В вечную память ...Леонтию Филипповичу Магницкому, первому в России математики учителю, здесь погребенному мужу... любви к ближнему нелицемерной, благочестия ревностного, жития чистого, смирения глубочайшего, великодушия постоянного, нрава тишайшего, разума зрелого, обхождения честного, праводушия любителю, в слугах отечеству усерднейшему попечителю, подчиненным отцу любезному, обид от неприятелей терпеливейшему, ко всем приятнейшему и всяких обид, страстей и злых дел силами чуждающемуся, в наставлениях в рассуждении, совете друзей искуснейшему правды как о духовных, так и гражданских делах опаснейшему хранителю, добродетельного житья истинному подражателю, всех добродетелей собранию; который путь сего временного и прискорбного жития начал 1669 года июня 9-го дня, наукам изучился дивным и неудобовероятным способом, его величеству Петру первому для остроумия в науках учинился знаем в 1700 году и от его величества, по усмотрению нрава ко всем приятнейшего и к себе влекущего, пожалован, именован прозванием Магницкий и учинен российскому благородному юношеству

1 См.: И. Голубев, Новые данные о Л. Ф. Магницком. «Математика в школе», 1948, № 6, стр. 27.

2 См.: А. Мартынов, Русская старина в памятниках церковного и гражданского зодчества, М., 1849, стр. 57.

учителем математики, в котором звании ревностно, верно, честно все прилежно и беспорочно служа и пожив в мире 70 лет, 4 месяца и 10 дней, 1739 года, октября 19-го дня, о полуночи в 1 часу, оставя добродетельным своим житием пример оставшим по нем благочестно скончался»1.

После смерти Магницкого подготовленные в Навигацкой школе преподаватели продолжали работу по подготовке флотских и иных кадров. Ежегодно, как и раньше, питомцы школы, закончив ее, направлялись в Петербургскую Морскую академию для продолжения военно-морского образования.

Деятельность Навигацкой школы прекратилась в 1752 г., когда указом от 15 декабря этого года Морская академия была преобразована в Морской шляхетный (дворянский) кадетский корпус2, чем и было официально узаконено превращение этого военно-учебного заведения в узкокастовую дворянскую организацию. Одновремено Навигацкая школа была распущена, и только дворянские дети из нее были переведены в Морской корпус.

Так закончилась полувековая деятельность Навигацкой школы, сыгравшей столь значительную роль в истории отечественной науки, культуры и образования.

Трудно переоценить роль Навигацкой школы в распространении просвещения и знаний в России. Несмотря на то что с 1715 г. главный центр подготовки флотских кадров переместился из Москвы в Петербург и значение школы в связи с учреждением Морской академии, естественно, уменьшилось, все же заслуги Навигацкой школы исключительно велики. С 1701 по 1715 г. она представляла собой своеобразный учебный центр, обеспечивавший кадрами флот, артиллерию, инженерный корпус и другие области государственного аппарата. В первые годы школа выделяла преподавателей для обучения матросов в Воронеже. С 1714 г. на Навигацкую школу было возложено комплектование педагогами цифирных школ. Навигацкая школа явилась первым центром отечественной астрономической науки. На обсерватории Сухаревой башни произ-

1 Газета «Московские ведомости», 1836, № 76.

2 См.: А. Кротков, Морской кадетский корпус, Спб., 1901, стр. 64.

В. Н. Берх, Жизнеописание первых русских адмиралов или опыт истории российского флота, ч. I, Спб., 1831, стр. 48.

водились ответственные астрономические наблюдения. В школе был создан первый русский печатный учебник по математике, астрономии и навигации, ставший основным руководством для русских учебных заведений первой половины XVIII в. Преподаватели школы принимали участие в редактировании и издании научной, учебной литературы и наглядных пособий. Они привлекались к участию в геодезических и оборонных работах.

Весьма важным показателем значения Навигацкой школы в истории отечественной науки и культуры является деятельность воспитанников школы. Вот краткая характеристика деятельности нескольких питомцев школы. Н. Ф. Головин, адмирал, занимал высокий пост президента Адмиралтейств-коллегии и много сделал на этой должности для повышения боевой мощи русского флота; И. К. Кириллов, обер-секретарь сената, способствовал успешной деятельности важных научных экспедиций, посланных для описания и картографирования северных и восточных берегов Сибири. Проявив очень большую энергию и настойчивость, он добился издания многочисленных карт различных районов России. Геодезисты И. М. Евреинов и Ф. Ф. Лужин, направленные на Камчатку и Курильские острова, произвели съемки этих районов и впервые дали научно обоснованные карты Камчатки и северной половины Курильской гряды. Г. С. Малыгин, Д. Л. Овцын и С. И. Челюскин являлись активными участниками Второй камчатской, или Великой Северной, экспедиции (1733—1743), перед которой стояла цель — исследовать всю Сибирь и северные воды Тихого океана. В ходе этой экспедиции, преодолевая невыразимо тяжелые условия, Г. С. Малыгин произвел съемку побережья Северного Ледовитого океана от устья Печоры до Обской губы и нанес его на карту. Г. С. Малыгин являлся также автором оригинального труда по кораблевождению — «Сокращенная навигация». С. И. Челюскин достиг крайней северной точки Азии и определил ее координаты (мыс Челюскина). Он произвел съемки берегов Таймырского полуострова и нанес их на карту. Д. Л. Овцын же осуществил съемки между устьями рек Оби и Енисея.

Геодезисты М. С. Гвоздев и И. Федоров в 1732 г. исследовали побережье Берингова пролива и первыми из европейцев положили на карту часть этих побережий. Несколько позже Гвоздев впервые произвел съемку берега Охотского моря.

Капитан-командор А. И. Чириков являлся видным участником Первой (1725—1729) и Второй камчатской экспедиций. В этих экспедициях он занимал ответственную должность помощника начальника (Витуса Беринга). До 1725 г. А. И. Чириков был преподавателем Морской академии. В ходе Второй камчатской экспедиции он на основании глубокого анализа имевшихся скудных данных правильно указал местонахождение северо-западных берегов Америки и путь к ней и, приняв на себя руководство эспедицией после смерти В. Беринга, выполнил до конца ее задание и первый в истории географических открытий описал северо-западные берега Америки. Позже при ближайшем участии А. И. Чирикова была составлена имеющая очень важное значение итоговая карта русских открытий на Тихом океане и разработаны предложения по хозяйственному использованию Сибири и защите ее границ в районе Дальнего Востока.

Один из первых русских астрономов А. Д. Красильников, адъюнкт Петербургской Академии наук и преподаватель Морской академии, являлся ближайшим соратником М. В. Ломоносова, а также активным участником Великой Северной экспедиции, в которой он произвел наиболее ответственные астрономические наблюдения. А. Д. Красильников был также главным руководителем экспедиции Академии наук и Адмиралтейств-коллегий (1750—1751), в результате которой были исправлены морские карты Финского залива и Балтийского моря. Он впервые вычислил по долготе протяженность России от восточных берегов Камчатки до западной оконечности острова Даго.

Ф. И. Соймонов, вице-адмирал, видный ученый гидрограф и картограф, прогрессивный государственный деятель, Сибирский генерал-губернатор, был одним из первых исследователей Каспийского моря, а также инициатором и организатором Анадырской экспедиции (1760), целью которой было подробное описание побережий Чукотского полуострова и Охотского моря. Ф. И. Соймонов в 1721 г. составил карту Каспийского моря, а в 1763 г. опубликовал капитальный труд «Описание Каспийского моря». В 1738 г. вышел в свет атлас карт Балтийского моря, составленный Соймоновым1.

1 Полное название: «Светильник морской, т. е. описание восточного или варяжского моря», Спб., 1738.

В целях пропаганды гелиоцентрического мировоззрения, он опубликовал в 1765 г. труд «Краткое изъяснение о астрономии»1.

Наконец, многие из числа воспитанников Навигацкой школы стали выдающимися боевыми адмиралами и офицерами. Среди них можно назвать генерал-адмирала М. М. Голицына, командующих эскадрами адмиралов Калмыкова, Лопухина и Мишукова, командиров линейных кораблей и фрегатов Антуфьева, Киселева, Кошелева, Шапкина и других.

Разумеется, нельзя рассматривать деятельность вышедших из стен Навигацкой школы лиц изолированно от самой школы. Все сказанное выше говорит о большом значении деятельности Навигацкой школы в истории отечественной науки и культуры.

1 Полное название: «Краткое изъяснение о астрономии, в котором показаны величины и расстояния небесных тел купно с порядком в их расположении и движении по разным системам и о величине и движении земнаго глобуса», М., 1765.

Глава третья

„АРИФМЕТИКА“ ЛЕОНТИЯ ФИЛИППОВИЧА МАГНИЦКОГО

1. ВВОДНАЯ ЧАСТЬ «АРИФМЕТИКИ»

«Арифметика» представляет собой довольно объемистую книгу в кожаном переплете, в которой более 600 страниц, отпечатанных славянским шрифтом, со славянской нумерацией страниц. Однако все вычисления в учебнике были проведены с применением современной нумерации.

Книга печаталась не с металлического шрифта, а с деревянных досок. Это, в частности, видно и из сравнения нескольких экземпляров «Арифметики»; четкость печати в них различная. Одни экземпляры книги печатались раньше с досок, сохранившихся лучше, а другие позднее, когда вырезанные деревянные буквы уже частично стерлись.

На титульном листе «Арифметики» дано название книги. По существовавшей тогда традиции оно очень длинное, занимает всю страницу и начинается со слов «Арифметика сиречь наука числительная». Из текста названия видно, что книга отпечатана в 1703 г. в Москве по распоряжению Петра I «ради обучения мудролюбивых российских отроков и всякого чина и возраста людей». Магницкий писал свой учебник не только для Навигацкой школы, но и стремился дать юношам и людям других возрастов учебник математики. Из надписи на титульном листе также видно, что при работе над книгой автором были использованы отечественные и зарубежные сочинения по математике. Это

Титульный лист «Арифметики» Л. Ф. Магницкого

подтверждается содержанием «Арифметики» и мнениями авторитетных советских ученых1.

На обороте титульного листа изображен букет цветов, под которым помещены стихи Магницкого следующего содержания:

«Прими юне премудрости цветы... Арифметике любезно учися, В ней разных правил и штук придержися. Ибо в гражданстве к делам есть потребно, Лечити твой ум аще числит вредно. Та пути в небе, решит и на мори, Еще на войне полезна и в поли. Обще всем людям образ дает знати, Дабы исправно в размерах ступати»...

Автор в стихотворной форме пропагандирует идею о необходимости для всех людей овладеть арифметикой и справедливо утверждает, что эта наука необходима человеку в его многогранной практической деятельности. Магницкий высказывает мысль о том, что математика дает возможность познать сущность вещей и явлений и находить правильный образ действий.

На следующей странице помещен аллегорический рисунок. Сверху находится двуглавый орел с Георгием Победоносцем, поражающим дракона (русский государственный герб). Ниже находится художественно оформленная надпись: «Арифметика политика сих и другая логистика и многих иных издателей и разные времена списателей». Внизу справа изображен Архимед в арабском одеянии, слева — Пифагор в средневековой одежде. Последний держит в руках весы и опирается на таблицу арабских цифр, около которой лежит линейка, циркуль, перо и чернильница. У ног Пифагора — разные товары, деньги и знаменитый «египетский» треугольник со сторонами 3, 4, 5. В левой руке ученый держит большую книгу — символ знаний, накопленных человечеством.

1 См.: проф. А П. Юшкевич, Математика и ее преподавание в России XVII—XIX вв. «Математика в школе», 1947, № 2, стр. 13-17.

Проф. Б. В. Гнеденко, Очерки по истории математики в России, Гостехиздат, М. — Л., 1946, стр. 54.

Проф. И. Я. Депман, Леонтий Магницкий (к 200-летию со дня смерти). «Морской сборник», 1940, № 1, стр. 114.

Оборот титульного листа «Арифметики»

Аллегорический рисунок из «Арифметики»

Около Архимеда находится земной шар с кораблем на Северном полюсе. Двумя пальцами правой руки он поддерживает армиллярную сферу1, а левой рукой опирается на доску со следующей записью:

Данная запись представляет собой алгебраическое умножение, выполненное в обозначениях того времени: R— от слова radix — корень — первая степень неизвестного; q — от слова quadratum —квадрат неизвестного; -г старинный знак вычитания. В современных обозначениях приведенное выше умножение перепишется так:

У ног Архимеда, около доски с записью алгебраического умножения, находятся угольник, циркуль, клещи (рычаг).

Своей оригинальной картиной автор как бы сразу предупреждает, что в его труде речь пойдет не только об арифметике в собственном смысле слова, но и о геометрических измерениях, алгебре и астрономии и навигации.

Далее Магницкий в «Стихах на предлежащий герб» (стихотворное предисловие) знакомит читателя с содержанием книги. На протяжении одиннадцати страниц автор

1 Армиллярная сфера — это старинный астрономический инструмент, употреблявшийся до середины XVIII в. в целях определения эклиптических или экваториальных координат небесных светил. Армиллярная сфера состоит из нескольких металлических колец с делениями, снабженных диоптрами и могущих поворачиваться вокруг своей центральной точки. Один из кругов параллелен небесному экватору (в экваториальных армиллярных сферах) или же эклиптике (в зодиакальных армиллярных сферах).

в своих стихах говорит о приложении математики к потребностям жизни общества, о пользе науки, необходимости производить разнообразные математические вычисления всем людям, независимо от их специальности и положения в обществе. Так же в стихотворной форме раскрыта структура учебника, разделенного на две книги: «Арифметику практику», трактующую о действиях над целыми числами, дробях, правилах тройном и ложного положения, деньгах и мерах, прогрессиях и корнях и др., и «Арифметику логистику», содержащую в себе сведения по алгебре, геометрии, тригонометрии и кораблевождению.

Так, о содержании первой книги Магницкий говорит следующим образом:

«В первой общая вся гражданства,

Коего либо государства

Арифметика обычайная,

В купецких делах случайная,

Цену товаров обретати

И достойно ее исчисляти.

А не точию тому чину,

Но и всем людям требна выну:

Ремесленникам и художным

Подданным всяким и вельможным»

(«точию» — только, «чину» — кругу, «выну» — ныне).

После стихотворного предисловия следует оглавление, за которым автор поместил обращение к читателю, написанное в прозе, «Трудолюбивому и мудролюбивому читателю», в котором Магницкий вновь обращается к идее о значении науки, особенно математики. Он превозносит Петра I за насаждение просвещения и организацию светских учебных заведений: «Повеле же и иных учений свободных же училища поставити, в них же высокая учения математическая и навигатская сиесть науки счисления, размерения, мореплавания, крепости градов и иных военных дел повеле распространяти, и всякого чина своего государства добровольно приходящих людей учити, довольствуя их и питая своею государевой казною».

Титульный лист, рисунок с гербом, стихи и предисловие занимают несколько десятков страниц. Только с 41-й страницы начинается собственно арифметика. Чем же объяснить ту настойчивость, с которой автор пропагандирует

Оглавление «Арифметики»

Обращение к читателю из «Арифметики»

идею о пользе математики, науки и образования? Для того чтобы ответить на этот вопрос, неизбежно возникающий у читателя книги, нужно мысленно перенестись в обстановку русской действительности того времени.

Идет 1701 год, развернулась длительная, тяжелая война с сильным и опытным противником, война, начавшаяся неудачно для России. Трудности ведения войны усугублялись экономической отсталостью страны, яростным сопротивлением реакционного духовенства, боярства и части дворянства петровским реформам и недостатком квалифицированных кадров. На ускоренную подготовку кадров и были рассчитаны в первую очередь реформы в области образования. Без достаточного количества артиллеристов, моряков, геодезистов, кораблестроителей, архитекторов, врачей, педагогов было немыслимо поднять национальную экономику, укрепить государство и, наконец, победить в войне. Поэтому вопрос о кадрах был в России начала XVIII в. важнейшей проблемой, вокруг которой развернулась острая борьба. И чтобы победить силы реакции в этой борьбе, следовало не только организовать сеть светских учебных заведений, обеспечить их комплектование учащимися и преподавателями, снабдить эти учебные заведения учебниками и пособиями, но решительно разоблачать реакционность отказа от науки и просвещения. Так, церковники проклинали «прелесть тех иже зрят на круг небесный»1. Они утверждали, что «богомерзостен перед богом всяк любяй геометрию»2.

Фанатики-реакционеры отрицали возможность познания явлений многообразного мира, отбрасывали обширные научные знания, уже накопленные человечеством: «еллинских борзостей не текох, ни риторских астроном не читах, ни с мудрыми философы не бывах, — учуся книгам благодатнаго закона»3. В то отдаленное время значительная часть научной литературы писалась, а также издавалась на латинском языке. Именно поэтому реакционеры ополчались и против изучения этого языка. Так, некий Лучка Голосов утверждал, что «знать латинский язык не для чего, и многие

1 В. Я. Уланова, Западное влияние в Московском государстве в XVI—XVII вв. «Москва в ее прошлом и настоящем», вып. VI, М., 1909, стр. 69.

2 Там же.

3 П. Пекарский, Наука и литература в России при Петре Великом, т. I, Спб., 1862, стр. 3.

в нем ереси... кто, по латыни учился, тот с правого пути совратился»1.

Таким образом, уже во вводной части «Арифметики» Магницкий выступает как просветитель и пламенный агитатор, искусно использующий печатное слово для борьбы с косностью и невежеством. Однако это искреннее стремление к широкому распространению знаний среди своего народа, подкрепленное практическими делами Магницкого на поприще просвещения, причудливо сочеталось, как мы это увидим ниже (глава «Мировоззрение Магницкого»), с устаревшими взглядами на устройство мира и приверженностью к религиозным догматам.

В конце предисловия автор рассказывает о цели написания им книги, указывает на источники, которыми он пользовался, и довольно подробно говорит о содержании своего труда: «Аще бо и имяху в ведомости число и меру человецы, но множайшие ради пользы и лучшего искусства собрахом сию науку арифметику из многих разноязычных книг греческих, латинских, немецких и старопреводных словенских (т. е. математические русские рукописи. — А. Д.)2 и добрым положихом чином разделивши на две книги. В первой, яже именуется политика, вся гражданская потребы, купецкия убо и воинския, и различных чинов ради людей, многие приклады, и образы положихом, пропорции руд, и различных царств, и времен, разнство денег, и весов, и мер, и разливающихся вещей тяготу, и ины многи образцы. Яко да всяк усердствуя, может известно во всяких случаях недоумение в числах разрешити, насмотряся приличных заданий, в нашем собрании. В другой именуемой логистика, собрана и положена суть, яже к геометрии, сиесть3 к землемерию, и к навигации сиесть ко мореплаванию подлежат. И ради сея мореплавания науки, объявихом отчасти о фигуре мира, сиесть, земли и небесе, и о разделении их, и о движении солнца, и о рождении луны, и о прочих тем приличных, якоже в оглавлении явлено есть, или паче в самом чине арифметики».

1 В. Я. Уланова, Западное влияние в Московском государстве в XVI—XVII вв. «Москва в ее прошлом и настоящем», вып. VI, М., 1909, стр. 69.

2 В стихотворном предисловии Магницкий говорит о том, что им при написании «Арифметики» была использована также литература на итальянском языке.

3 Т. е.— то есть.

2. «АРИФМЕТИКА ПОЛИТИКА»

Содержанием первой книги труда Магницкого являются действия над целыми числами и дробями, решение задач посредством правил тройного и ложного положения, извлечение квадратных и кубических корней, прогрессия, метрологические данные.

«Арифметика политика» открывается картиной, изображающей храм мудрости, на престоле которого сидит женщина «Арифметика» с короной на голове и огромным ключом (к знанию) в правой руке. Ступенями храма служат арифметические действия: счисление, сложение, вычитание, умножение и деление. На портике храма написано: «Тщанием, учением». Сам портик опирается на восемь колонн со следующими надписями на них: геометрия, стереометрия, астрономия, оптика, меркатория (торговля. — А. Д.), география, фортификация, архитектура. На фундаменте храма надпись: «Арифметика, что деет на столпах (т. е. колоннах), все имеет».

Мысль автора, заложенная в этой картине, заключается в том, что человек, познавший арифметику, получит ключ для последующего изучения многих важнейших областей человеческих знаний — астрономии, архитектуры, оптики и др. — и что овладение данными отраслями знаний без усвоения арифметики невозможно. Под картиной — надпись большими буквами ярко-красного цвета: «Арифметика практика или деятельная». Таким названием первой книги Магницкий подчеркивал, что изложенные в этой части его труда сведения по математике тесно связаны с многообразными потребностями человеческого общества, практической деятельностью людей.

На этой же странице говорится: «Арифметика или числительница есть художество честное, независтное, и всем удобопонятное, многополезнейшее и многохвальнейшее, от древнейших же и новейших в разные времена явившихся (живших. — А. Д.) изряднейших арифметиков изобретенное и изложенное».

Иными словами, «арифметика есть точная, общедоступная и общеполезная наука, которая открыта и изложена как древнейшими, так и новейшими математиками»1.

1 Проф. Д. Д. Галанин, История методических идей по арифметике в России, ч. I (XVIII в.), М., 1915.

Страница из книги Л. Ф. Магницкого с определением арифметики

Страница из первой книги «Арифметики»

В современный период арифметикой называют науку о числах, об их свойствах и действиях над ними.

Книга первая «Арифметики» состоит из следующих пяти основных частей:

Часть I. — «О числах целых».

Часть II. — «О числах ломаных или с долями» (т. е. дроби. — А. Д.).

Часть III. — «О правилах подобных» (т. е. тройные правила, основанные на пропорциях — «подобиях».—А. Д.).

Часть IV. — «О правилах фальшивых еже есть гадательных» (т. е. правила ложного положения. — А. Д.).

Часть V. — «О правилах радиксов квадратных и кубических» (квадратные и кубические корни. — А. Д.)1.

Каждая часть распадается на «пределения» и «статьи» (т. е. разделы и главы. — А. Д.).

Часть I — «О целых числах» — состоит из пяти «пределений»: счисление, сложение, вычитание, умножение, деление.

Показав изображения цифр от 1 до 9 и нуля, Магницкий переходит к рассмотрению различных видов целого числа. Этих видов он насчитывает три: «персты» (числа первого десятка); «составы» (числа вида 30, 50 и др.) и «сочинения» (все прочие числа). При этом разъяснял, что «сия числа сочинения называются, понеже они из перстов и составов сочиняются». Подобное деление чисел имелось еще у древнеримских математиков и восходит к счету при помощи пальцев, в котором единицы изображались пальцами, т. е. «перстами», а десятки — суставами пальцев.

Интересно, что цифры Магницкий называл «знаменованиями», т. е. обозначениями — знаками, словом «цифра» он согласно принятой тогда терминологии обозначает нуль2.

1 В этой же части Магницкий изложил учение о прогрессиях и десятичных дробях.

2 Индусы изображали нуль кружком и называли его суниа (пустое). Арабы перевели его словами ас-сифр. От этого же арабского слова произошло слово «цифра». Во многих математических сочинениях прошлого цифра употребляется в значении нуля. Так, Неморарий (XIII в.) в своем Algerithmus demonstratus, Еригон в своем Cursus mathematics (1634), Кавальери в Trigonometria (1634), Магницкий в «Арифметике» и Эйлер в своем сочинении Opuscula analitica (1783) называют нуль цифрой. С конца XVIII в. слово «цифра» приобрело современное значение, а знак 0 приобрел привычное нам наименование, заимствованное из латинского языка, — нуль.

Страница из «Арифметики» с нумерацией чисел

Важной особенностью книги Магницкого по сравнению с рукописями XVII в. являются определения основных действий. В предшествующих рукописях лишь описывался способ производства действий. Магницкий же сообщает их определения1.

В части первой «О числах целых» автор рассматривает пять действий, называя при этом их латинские и русские названия: «Нумерацио, или счисление», «аддицио, или сложение», «субстракцио, или вычитание», «мультипликацио, или умножение», «дивизио, или деление».

Относя по старинному обычаю нумерацию к пяти основным операциям арифметики, Магницкий дает для нее следующее определение: «Нумерацио есть счисление еже совершенно вся числа речью именовати, яже в десяти знаменованиях, или изображениях содержатся и изображаются сице: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 0. Из них же девять назнаменовательны суть; последнее же 0 (еже цифрою или ничем именуется) егда убо (оно. — А. Д.) едино стоит, тогда само по себе ничтоже значит. Егда же к коему оных знаменований приложено будет, тогда умножаем в десятеро».

Как видно, Магницкий, подобно другим авторам математических руководств XVIII в., рассматривал нумерацию как первое арифметическое действие, целью которого является научить изображать и называть числа2. Далее в книге помещена специальная таблица чисел вида 10N и их названий. Эта таблица доведена до и здесь впервые в отечественной литературе Магницкий вводит новую терминологию: миллионы, биллионы и квадриллионы. Затем читатель может прочесть стихотворение, в котором говорится о бесконечности числового ряда: «Число есть бесконечно, умом нам недотечно».

В заключение «статьи» о нумерации автором помещены две таблицы. Первая из них, озаглавленная «Паки ино показанье перстовое, составное и сочиненное, предложено также ради лучшего понятия во исчислении», содержит ряд

1 См.: проф. А. П. Юшкевич, Математика и ее преподавание в России XVII—XIX вв. «Математика в школе», 1947, № 2, стр. 13.

2 Значительно позже Леонард Эйлер в своем «Руководстве к арифметике», ч. I, Спб., 1740 (перевод с немецкого В. Адодурова), стр. 34, говорит о нумерации в следующих выражениях: «Как знаками изображенное число надлежит выговаривать и как всякое число знаками изображать, называется счисление и считается обыкновенно за первое арифметическое действие».

Страница первой части «Арифметики»

Таблица чисел вида 10N

Таблица славянской и арабской нумерации

чисел третьего вида, получаемых из числа 1 234 567 890 путем последовательного отбрасывания по одному знаку с правой стороны. Данные числа написаны по-славянски и арабскими цифрами и расположены в возрастающем порядке от 1 до 1 234 567 890. Вторая таблица, озаглавленная «Объявление числа школьного ко уведению хотящим», содержит в себе арабских и римских цифр от 1 до 9000000. Римские цифры Магницкий называет «школьными числами». Под этой таблицей находятся стихи:

«Конец первого пределения, Нумера сиречь сочисления. Еже даде нам где скончати, Потщимся посем ино начата».

О сложении сказано: «Аддицио, или сложение, есть двух или многих чисел во едино собрание или в един перечень совокупление». Этого определения тоже нет в рукописях. Оно, как и другие определения действий, данные Магницким, сходно с аналогичными определениями, приводимыми в западноевропейской литературе того времени. Они мало изменились и в более поздних учебниках XVIII—XIX вв. Далее дается таблица сложения первых девяти чисел и мно-

Часть страницы с определением сложения

гочисленные примеры на сложение. Вот один из примеров на три слагаемых «перечня», т. е. числа: «Егда же случится тебе сложити три перечня во един, како же 578, 402 и 396 и ты постави их такожде (т. е. также — А. Д.) перечень под перечень прямо, числа против чисел сице 578, 402, 396 и прочертив под ними черту, и рцы 8, 2 и 6 итого 16: и ты десять во уме держи за один, а 6 напиши под чертою под 6:

гли же един, что в уме и 7 верхнего перечня, и 9 нижнего, и соберется всего 17: о них же 7 напиши подле 6 к левой руке под 9-ю:

а десяток паки во уме держи за един какоже и прежде и собирай паки во едино: един, что во уме, 5 верхнего перечня, 4 среднего, 3 нижнего: всего будет 13: о них же 3 напиши подле 7, к левой руке под 3, а десяток един напиши в ряд после 3, к левой же руке:

И будет всего сложено из трех перечней 1376».

Вот еще один пример на сложение: «Купецкий человек купил в пяти местах сукон: в первом месте 397 аршин, в другом 365 аршин, в третьем 297, в четвертом 279, в пятом 356 и пожелал ведати, колико во всей покупке аршин будет. Слагал сице

И пришло ему во всей покупке 1694 аршин».

В заключение «пределения», посвященного сложению, дается правило проверки числом 9.

«Поверение ничто ино есть, токмо свидетельство сложения, аще истинно сложил без погрешения, или в чем погрешил: а поверяется сице (т. е. так. — А. Д.): из всех верхних перечней порядком вычитай по 9, оставшее же напиши особо. А потом вычти из изподняго перечня по 9 же: и что останется того смотри, аще толикое же число осталось, елико и от верхних оставшее, и особо написанное. И потому знай, яко право, и без погрешения сложен перечень. Аще же не будет согласен остаток с первым остатком, убо не добре сложил еси».

Фрагмент таблицы сложения

Подобная проверка числом 9, осуществляемая Магницким так же, как это было в рукописях XVII в.1, заключается в том, что различные слагаемые делят на 9 и складывают полученные остатки. Если общий остаток или остаток от его деления на 9 совпадает с остатком от деления суммы слагаемых на 9, то считается, что действие произведено правильно.

Проверка числом 9 широко применялась еще математиками древней Индии и позже получила распространение в арабской литературе и в Европе. Как мы знаем, равенство указанных остатков необходимо, если действие произведено правильно, однако это условие недостаточно. Например, 15+11 не равно 35, хотя проверка девятью дает как для 15 + 11, так и для 35 один и тот же остаток 8. Но в старинной учебной литературе равенство остатков считали и необходимым, и достаточным условием верности результата действия. На практике в большинстве случаев так оно и бывает.

Сравнивая содержание раздела «Арифметики», посвященного сложению с соответствующими разделами русских

1 См.: проф. В. В. Бобынин, Физико-математические науки в их настоящем и прошедшем. «Журнал чистой и прикладной математики, астрономии и физики», т. VII, М, 1888, № 4, стр. 277.

Часть страницы с определением вычитания

математических рукописей XVII в., можно заметить тесную связь между ними1. Однако в рукописях отсутствует определение сложения, как и других арифметических операций.

Точка зрения профессора В. В. Бобынина вполне совпадает с нашими выводами: «Сравнение рассмотренной статьи о сложении с соответствующими статьями арифметических рукописей XVII столетия обнаруживает существование между ними весьма тесной генетической связи. Прибавив к изложению рукописей определение сложения и задачи и значительно увеличив число примеров на отвлеченные числа, Магницкий счел также нужным распространить казавшееся ему кратким изложение рукописей»2.

Раздел о вычитании в «Арифметике» построен аналогично. «Субстракцио, или вычитание, — разъясняет автор, —

1 См.: проф. В. В. Бобынин, Очерки по истории физико-математических знаний в России, вып. I, М., 1886.

2 Проф. В. В. Бобынин, Физико-математические науки в их настоящем и прошедшем. «Журнал чистой и прикладной математики, астрономии и физики», т. VII, М-, 1888, № 4, стр, 276.

есть, имже малое число из большего вычитаем, и излишнее объявляем». Такое определение будет понятно и любому современному читателю. В наше время педагоги-математики также сводят вычитание чисел от некоторого целого множества его части и затем устанавливают зависимость между действиями сложения и вычитания. Правда, Магницкий об этом не говорит. Но для проверки вычитания он пользуется и поверкой числом 9, и сложением вычитаемого с остатком.

Для иллюстрации приведем два примера на вычитание из «Арифметики».

«Купец некий купил нечистые пеньки 1530 пуд. и вычистив обрете ее 1392 пуда, и желая ведать, колико утраты от вычистки.

А вычитал сице

И пришло ему утраты 138 пудов».

Раздел о вычитании «Арифметики» весьма схож с соответствующими разделами рукописей XVII в.1. Разница состоит в том, что Магницкий добавил определение вычитания и увеличил количество примеров.

Второй пример на вычитание также взят из практики.

«Человек некий подрядился поставить кирпичей 209 240 и по случаю поставил 92 050 и смечал, колико недостало еще.

А смечал так:

Раздел, посвященный умножению, открывается определением: «Умножение есть, имже что в числах умножаем, или коликим вещем помножеству иных вещей раздаем, и количество их числом показуем».

В сущности, Магницкий рассматривает умножение как повторное сложение.

1 См.: проф. В. В. Бобынин, Физико-математические науки в их настоящем и прошедшем. «Журнал чистой и прикладной математики, астрономии и физики», т. VII, М„ 1888, № 4, стр. 278.

Страница из «Арифметики»

Фрагмент таблицы умножения из «Арифметики»

Далее автор подчеркивал необходимость знания наизусть таблицы умножения. Он говорит «о твердом имении в памяти» данной таблицы. В книге помещены таблица умножения и стихи, прославляющие ее. В заключение раздела даны на умножение примеры возрастающей трудности. Стремясь к тому, чтобы процесс обучения был интересным, Магницкий, пользуясь зачастую рукописями XVII в.1, искусно подбирает примеры из жизненной практики, а также оригинальные задачи развлекательного характера.

Вот два примера на умножение:

«Солдатам 1200 человекам дать по 16 руб. и аще хощеши ведать сколько всем дать. Умножай сице

1 См.: проф В. В. Бобынин, Очерки истории развития физико-математических знаний в России, вып. I, М., 1886.

«Некий купец купил колокол весом 2546 пудов. А за всякий пуд дати по 550 копеек, и восхотев ведати, какая цена за весь колокол будет. Умножал сице

В разделе о делении автор согласно принятому им методу сперва дает определение действия: «Деление есть им же большее число, или перечень, на равные части меньшим разделяем, от них же едину, числом показуем». Далее следует ряд примеров на деление с однозначным делителем. Рассмотрение деления с многозначным делителем осуществляется на 22 примерах, из которых 13—с двузначным делителем, 8 — с трехзначным и 1 с четырехзначным делителем. В заключение даются правила проверки деления умножением и числом 9.

Раздел «Арифметики», посвященный дробям «О числах ломаных или с долями», начинается с такого пояснения: «Число ломаное... есть токмо часть вещи, числом объявленная, сиречь полтина есть половина рубля, а пишется еще V2 рубля или четь lU или пятая часть 7б или две пятые части 2/б». Автор предпосылает действиям над дробями рассмотрение доли дроби, превращение смешанных чисел в неправильные дроби и наоборот, приведение к общему знаменателю и сокращение дробей.

В тексте дан ряд примеров на сложение, вычитание, деление и умножение дробей.

Третья часть первой книги «Арифметики», посвященная тройным правилам, называлась «О правилах подобных, сиречь в трех, в пяти, и в седми перечнях в целых и частных числах». В кратком введении Магницкий подчеркивает значение тройного правила: «Сия бо правила зело суть угодна, но и хитра, и сего ради мнози многоразлично их употребляют».

«Пределение» первое «О правиле тройном в целых» рассматривает случаи прямой пропорциональности. Здесь автор дает определение правила и схем действия. «Правило тройное, — указывает автор, — есть, яко некий устав о трех перечнях, их же друг к другу подобием учат изобретати четвертый третьему подобный». В «пределении» втором излагаются те же случаи прямой пропорциональности, но с употреблением дробей. А вариант тройного правила, при котором возможно предварительное сокращение данных, составляет содержание третьего «пределения». На это правило даны три примера. Далее Магницкий, стремясь побудить учащихся к самостоятельному решению и составлению задач на тройное правило, пишет: «Посему и ины многие приклады положити возможно, но трудолюбивому и охотнейшим тщателеви оставляю. Зане может и всякий учася сам сотворить».

«Пределение» четвертое «О правиле возвратительном» рассматривает случаи обратной пропорциональности. Заключительные разделы («пределения» 5-е и 6-е) посвящены сложным тройным правилам.

Третья часть заканчивается довольно обширным собранием задач из практической жизни на тройные правила. Часть примеров позаимствована автором из рукописей XVII в.1, но число приведенных примеров значительно больше, чем в рукописях.

Для иллюстрации приведем текст одной из задач, взятой из рукописи XVII в. и слегка видоизмененный Магницким текст той же задачи из «Арифметики».

Рукопись XVII в.

«Арифметика»

Юноша пошел из Париса на Брюсел. А идет на всякий день по 40 верст. А другий юноша пошел в тот же день и в час из Брюсела на Парис. А идет на всякий

«Идет человек от града в другой град, а идет на день по 40 верст, а другий человек идет из другого града в против перваго человека, а идет по 30 верст на день,

1 См.: проф. В. В. Бобынин, Физико-математические науки в их настоящем и прошедшем. «Журнал чистой и прикладной математики, астрономии и физики», т. VII, М, 1888, № 4, стр. 298, 300.

день по 30 верст. А меж Парисом и Брюселом 300 верст, ино в сколько дней париской юноша сошелся з брюселским сочти ми.

Придет сошелся в 5 день в 7 часу дни».

между же городами 300 верст, и ведательно есть в колико дней сойдутся оба человека и колико который человек ушел до встречи.

Придет: первый ушел 1713/7 верст, а другой ушел 1284/7 верст»1.

Излагая четвертую часть первой книги «Арифметики» — «О правилах фальшивых или гадательных»2, Магницкий более подробно, чем авторы рукописей XVII в., описал отличия в решении разнообразных случаев3. Аналогично предыдущим частям своей книги автор иллюстрировал данные им правила задачами жизненного содержания. Значительная часть задач на этот раздел заимствована из рукописей XVII в.4.

В последней (пятой) части первой книги автор дает материал, частично выходящий за пределы арифметического курса. Здесь рассмотрено учение о прогрессиях, об извлечении квадратных и кубических корней и о десятичных дробях. Включение этого материала в первую книгу объясняется стремлением автора собрать в ней все нужное на «первой», так сказать, ступени математического образования в Навигацкой школе (до изучения алгебры и тригонометрии).

Так же как и в первых четырех частях, Магницкий излагает материал, не приводя доказательств. В отделе об арифметической и геометрической прогрессиях даны правила нахождения членов по первому члену и разности или знаменателю, а также правила нахождения суммы прогрессии. Что касается извлечения квадратного (и далее кубического) корня, то автор приводит правила, которые впоследствии вошли в учебники алгебры XIX—XX вв.

1 Проф. В. В. Бобынин, Физико-математические науки в их настоящем и прошедшем. «Журнал чистой и прикладной математики, астрономии и физики», т. VII, М., 1888, № 4, стр. 301.

2 Т. е. правилах ложного положения.

3 См.: проф. А. П. Юшкевич, Математика и ее преподавание в России XVII—XIX вв. «Математика в школе», 1947, № 2, стр. 15.

4 См.: проф. В. В. Бобынин, Физико-математические науки в их настоящем и прошедшем. «Журнал чистой и прикладной математики, астрономии и физики», т. VII, М., 1888, № 4, стр. 307.

Завершается последняя часть первой книги небольшим разделом, посвященным десятичным дробям: «Иной чин арифметики яже децималь или десятная именуется, сиречь в десятных частях, или в сотых или в тысячных и множайших». Введение десятичных дробей в математический курс, пусть в ограниченном масштабе, представляло собой новшество. В рукописях этот материал отсутствовал1.

3. ВОПРОСЫ МЕТРОЛОГИИ В «АРИФМЕТИКЕ»

Между первой частью книги Магницкого, в которой речь идет о целых числах и действиях над ними, и второй частью, посвященной дробям, автор поместил главу с обширными сведениями по метрологии2. Называется эта глава: «Описание древних весов и монет еврейских, греческих, римских и сравнение их с нынешними италианскими, ишпанскими, францужскими и галанскими и иных земель. От многих авторов собрано и предложено здесь ради пользы читателю». Здесь Магницкий описал древние веса и монеты, сравнил их с существовавшими в начале XVIII в. и, кроме этого, подробно рассказал о деньгах, мерах и весах Московского государства и других стран.

Материал по метрологии, данный в книге Магницкого, имел большое практическое значение для России XVIII в. Вместе с тем он является одним из источников для широкого круга историков, интересующихся экономическим и политическим развитием русского государства.

Глава о метрологии состоит из четырех «статей».

В первой «статье» автор рассматривает монетные и весовые единицы различных государств. Между прочим, в тексте даны три таблицы, имеющие целью облегчить читателю сравнение рассмотренных ранее весовых и монетных единиц.

Интересно, что автор говорит и о «медическом» (т. е. медицинском, аптекарском. — А. Д.) весе, рассматривает причины, приведшие к его установлению, и при этом

1 См.: проф. В. В. Бобынин, Очерки по истории физико-математических знаний в России, вып. I, М., 1886.

2 Термин метрология происходит от двух греческих слов: метрон (мера) и логос (знание). Таким образом, метрология представляет собой науку о мерах. Историческая метрология изучает меры, которыми в прошлом пользовались разные народы.

ссылается на Цельза1 и упоминает в связи с этим имена других древних ученых — Плиния, Плутарха и Галена2. В заключение «статьи» об описании древних весов и монет Магницкий поместил стихи, восхваляющие удобства приравнивания друг к другу различных весов и монет.

Во второй «статье» данного раздела «О пропорциях руд» приведены отношения к весу золота, весов свинца, серебра, меди, олова, железа и мрамора при равных объемах (данные о металлах можно было использовать в задачах на сплавы) и, кроме того, отношение диаметров шаров из упомянутых веществ к величине диаметра золотого шара при одинаковом весе. В третьей «статье», названной «Наблюдение о весах купно же и мерах», рассматриваются греческие и римские меры «разливающихся» (т. е. жидких. — А. Д.) и сухих тел. Наконец, последняя, четвертая «статья» «О деньгах, весах и мерах Московского государства и окрестных некоих» посвящена в основном русским мерам. При написании этой части своего труда Магницкий, естественно, опирался на соответствующие разделы многочисленных русских рукописей XVII в.3.

Позже обширные данные по метрологии, содержащиеся в книге Магницкого, были использованы выдающимся русским педагогом Я. П. Козельским (1728—1796) в его труде «Арифметические предложения» (Спб., 1764). Автор поместил в конце своей книги специальный раздел по метрологии («Меры пространства, весы и монеты»).

1 Цельз, Авл Корнелий (I в. до н. э.— I в. н. э.) — древне-римский ученый и писатель, автор обширной энциклопедии (Artes), обнимавшей собой медицину, философию, риторику, юриспруденцию, сельское хозяйство и военное дело. До нашего времени дошла только та часть энциклопедии Цельза, которая была посвящена медицине и излагает хирургию, терапию, диетику и патологию на основе греческих источников, преимущественно Гиппократа и Асклепиада.

2 Плиний старший, Гай Секунд (23—79) — выдающийся римский ученый, автор ряда работ по естествознанию, истории и др.

Плутарх (46—126) — древнегреческий писатель, автор многих трудов на разнообразные темы.

Гален, Клавдий (130—200) — выдающийся римский врач и ученый Занимался анатомией, физиологией и медициной в целом. Автор ряда трудов по медицине, философии и логике.

3 См.: проф. В. В. Бобынин, Очерки по истории физико-математических наук в России, вып. I, М., 1886.

Проф. В. В. Бобынин, Физико-математические науки в их настоящем и прошедшем. «Журнал чистой и прикладной математики, астрономии и физики», т. VII, М., 1888, № 4, стр. 282, 285.

4. «АРИФМЕТИКА ЛОГИСТИКА»

Вторая книга труда Магницкого называется «Арифметика логистика не ко гражданству токмо, но к движению небесных кругов принадлежащая».

Название книги не вполне точно определяет ее содержание, так как эта вторая часть труда Магницкого, кроме математического курса и сведений по астрономии («движение небесных кругов»), рассматривает ряд вопросов, относящихся непосредственно к навигации.

«Арифметика логистика» состоит из весьма обширного предисловия и трех частей. Первая из них посвящена дальнейшему изложению алгебры. Вторая часть «О геометрических через арифметику действуемых» содержит в себе различные задачи по геометрии (вычисление площадей и объемов) и элементы алгебры, а также отдел тригонометрии. Последняя часть книги Магницкого «Обще о земном размерении и яже к мореплаванию принадлежат» представляет собой краткий курс кораблевождения (астрономии и навигации), построенный на основе изложенного ранее математического материала.

Предисловие третьей части представляет собой обширную вступительную часть, в которой автор знакомит читателя с основными положениями сферической астрономии. Ссылаясь на Аристотеля1, Иоанна Дамаскина2 и других, Магницкий утверждает, что мир шаровиден («круговидности небесе»), и дает понятие о горизонте, меридиане, экваторе, эклиптике, тропиках, полярных кругах, параллелях, кругах склонения и др. В качестве наглядного пособия автор приводит чертеж армиллярной сферы.

Рассматривая вопрос о форме Земли, Магницкий отмечает, что Земля шаровидна. При этом он ссылается на чувство человеческого зрения, опыт мореплавателей, наблюдающих сферическую поверхность нашей планеты в открытом море: «... а о круговидности небесе и земли есть верительно, и известно всем нам по чувству зрения, а паче на море

1 Аристотель (384—322 до и. э.) — выдающийся ученый и философ древней Греции. Его сочинения охватывают все области знаний того времени. Аристотель учил, что Земля является центром Вселенной и имеет сферическую форму, а светила размещены на сферическом небесном своде.

2 Иоанн Дамаскин (конец VII в. — ок. 754 г.) — византийский богослов и философ.

плавающим яко никогда же добре знающия сия облудно кораблеплавают, и о сем ни единого есть недоумения у всех»1.

Автор «Арифметики» убедительно говорит о тесной связи между математикой и кораблевождением и подчеркивает важность математических познаний для «навигаторов». «Паче же ни навигатор без сея науки (т. е. математики.— А. Д.) не может бо добре кораблеходствовати, и к желаемому пристанищу достигнути, и уреченное место получити. Его же ради тщимся, и усердствуем к той потребнейшей науке мореплавания поелику возможно».

В отделах «Арифметики», посвященных алгебре, геометрии и тригонометрии (1-я и 2-я части второй книги), автор сперва знакомит читателя с алгебраической символикой. Здесь Магницкий приводит символы для степеней неизвестной величины, применявшейся в немецкой алгебре XVI в. (так называемые коссические знаки)2, а также другие употреблявшиеся в математической литературе XVI—XVII вв символы для обозначения степеней неизвестной величины (знаки А, АА, AAA или А1, А2, A3 и в, вв, ввв или в 1, в 2, в 3 — для степеней известной величины). Это показывает, что Магницкий был знаком не только с сочинениями немецких коссистов, но и с трудами Виета3, предложившего обозначать прописными гласными первые степени неизвестных, а произвольные коэффициенты — прописными согласными; сочинениями Гарриота, писавшего аа или ааа, там, где сейчас пишут а2 или а3, и, наконец, с работами Эригона, который ставил показатель степени в одну строчку с основанием.

Профессор А. П. Юшкевич обоснованно считает, что в части «Арифметики», посвященной алгебре, «заметны влияния и старонемецких, коссических авторов, и символики

1 В круговидности неба и земли можно убедиться по чувству зрения, особенно на море. А потому люди, знающие это, никогда не ошибаются в кораблевождении, и никто в этом не сомневается.

2 В математических книгах XII—XV вв. неизвестное называли res, что в переводе с латинского означает вещь. Итальянские математики перевели этот термин словом cosa, которое было позаимствовано немецкими математиками. Отсюда появились «косс», «коссисты» и «коссические знаки».

3 Виета, Франсуа (1540—1603)—выдающийся французский математик. Занимался главным образом алгеброй и тригонометрией, обогатил алгебру многими открытиями. Только в трудах Виета она становится общей наукой об алгебраических уравнениях, основанной на буквенном исчислении.

«отца алгебры» Виета, и эклектического изложения в «Cursus seu mundus mathematicus» Дешаля (1674) и, быть может, «Mathesis universalis» знаменитого Валлиса (1657)»1.

Ознакомив читателя с алгебраической символикой, Магницкий переходит к рассмотрению действий над алгебраическими многочленами. Впервые в отечественной литературе он вводит знаки сложения, вычитания и равенства. Далее автор рассматривает извлечение корней высших степеней при помощи таблицы биномиальных коэффициентов. Затем изложение алгебры временно прерывается и под заголовком «О геометрических через арифметику действуемых» рассматриваются задачи на вычисление площадей треугольника, параллелограмма, трапеции и произвольного четырехугольника (последний для этого делили диагональю на два треугольника). Затем рассказано об определении площади треугольника по его сторонам (формула Герона) и даны правила для нахождения площади круга, сегмента и сектора круга, поверхности и объема шара, объемов призмы, пирамиды, цилиндра и конуса.

После этого автор возобновляет изложение алгебры, рассматривая решение квадратных уравнений. Здесь приведены правила отыскания положительных корней квадратного уравнения. При этом Магницкий, не употреблявший отрицательных чисел, отдельно сформулировал правила для трех случаев:

где величины а, Ь и с представляют собой положительные числа.

Профессор А. П. Юшкевич справедливо отмечает, что «наличие алгебраических сведений в «Арифметике» сильно отличало ее от практических арифметик западных авторов и сообщало ей характер энциклопедии элементарной математики и ее приложений»2. Профессор Б. В Гнеденко придерживается аналогичной точки зрения. После анализа алгебраической части «Арифметики» он пишет: «По сравнению

1 Проф. А. П. Юшкевич, Математика и ее преподавание в России XVII—XIX вв. «Математика в школе», 1947, № 2, стр. 16.

2 Там же.

с книгами XVII в. «Арифметика» Магницкого представляла несомненный прогресс»1.

Затем в небольшом разделе «О различных линиях, в фигурах сущих» рассматриваются (в алгебраической записи) различные задачи на решение треугольников (определение сторон прямоугольного треугольника по квадрату гипотенузы и произведению катетов или по разности и произведению катетов, определение одной из высот треугольников по сторонам, хорды в круге — по отрезкам, на которые она делит перпендикулярный к ней диаметр, и др.).

В заключение автор дает весьма краткий отдел, посвященный тригонометрии, в котором указано, как по данному значению синуса дуги вычислить ее косинус, а также синусы кратных дуг и половины дуги. На примере бегло пояснено, как можно применить правило ложного положения для приближенного вычисления хорды трети дуги по хорде целой дуги. По-видимому, раздел о тригонометрии предназначен для ознакомления читателя с принципами составления тригонометрических таблиц.

В рукописях XVII в. в отдельных случаях изредка появлялись некоторые разрозненные сведения по алгебре (задачи на уравнения 1-й степени, извлечение квадратных и кубических корней, а также задачи на вычисление суммы членов геометрической прогрессии)2. Материал по алгебре, помещенный в книге Магницкого, как это видно из изложенного, значительно полнее, и, кроме того, он систематизирован. То же самое относится и к материалу по геометрии. Можно сказать, что «алгебраические и геометрические сведения в «Арифметике» Магницкого сыграли свою роль, как впервые (в отечественной литературе) приведенные в некоторую систему общедоступные математические сведения, выходящие за пределы собственно арифметики»3. Тригонометрический же отдел по сравнению с рукописями

1 Проф. Б. В. Гнеденко, Очерки по истории математики в России, Гостехиздат, М. —Л., 1946, стр. 67.

2 См.: А. Сушкевич, Материалы к истории алгебры в России в XIX и в начале XX в. «Историко-математические исследования», под ред. Г. Ф. Рыбкина и А. П. Юшкевича, вып. 3, Гостехиздат, М—Л., стр. 239.

В. В. Бобынин, Физико-математические науки в их настоящем и прошедшем. «Журнал чистой и прикладной математики, астрономии и физики», т VII, 1888, № 4, стр. 308.

3 В. Е. Прудников, Русские педагоги-математики XVIII — XIX вв., М., Учпедгиз, 1956, стр. 24.

XVII в. является новым, но по полноте сведений он значительно уступает соответствующему отделу рукописного курса Навигацкой школы, где, кроме начальных сведений по тригонометрии, дано решение прямоугольных и косоугольных треугольников. Это можно объяснить тем обстоятельством, что в ходе работы над рукописью «Арифметики», которая писалась спешно и в очень сжатые сроки, Магницкий просто не успел подробно разработать отдел тригонометрии. Не исключена и другая возможность. Не следует забывать, что Магницкий был самоучкой и может быть к началу 1703 г., когда была завершена работа над рукописным курсом, его собственные познания по тригонометрии значительно увеличились, подобно тому как это было с вопросами кораблевождения.

Последняя часть книги Магницкого «Обще о земном размерении и яже к мореплаванию принадлежат», посвященная кораблевождению, состоит из трех «пределений». Первое из них называется «О полуденном колеси и линии»1 и о «возвышении поля»2. Здесь автор излагает правила определения положения меридиана, широты места, точек восхода и захода солнца. Таким образом, этот раздел содержит сведения по астрономии. Из ряда способов, при помощи которых в начале XVIII в. умели определить положение меридиана, Магницкий рассматривает три. По его мнению, эти правила наиболее удобны: «легкая и удобнейшая правила». В двух первых случаях это положение определяется при помощи гномона (при восходе и заходе солнца и около полудня). При первом случае наблюдатель фиксирует направление тени в моменты восхода и захода солнца. Во втором — направления тени, близкие к полудню (до и после полудня). В обоих случаях наблюдатель получает направление меридиана делением пополам угла, образованного двумя направлениями тени.

В третьем же случае направление меридиана определяется по наклонению магнитной стрелки. Метод этот был предложен известным английским ученым Гильбертом3,

1 Т. е. плоскость и линия меридиана.

2 Т. е. о широте.

3 Гильберт, Уильям (1540—1603) — выдающийся английский физик, много занимавшийся вопросами земного магнетизма. В своем труде «О магните, магнитных телах и великом магните Земли» он первый выдвинул теорию о Земле как большом магните, имеющем два полюса.

изложившим его в своем труде «De magnete magneticisgue corporibus et de magno magnete tellure Physiologia nova, Zondini, 1600».

Излагая предложенный им метод, Гильберт, однако, исходил из ошибочной предпосылки о том, что географические полюсы совпадают с магнитными. Но не один Гильберт заблуждался в вопросе о местоположении магнитных полюсов. Такого же неправильного предположения придерживался и Атанасиус Кирхер1, который в своем труде «Magnes Sive de arte magnetica etc», опубликованном в 1654 г., развил далее метод Гильберта и дал специальную тригонометрическую формулу для вычисления наклонения магнитной стрелки по данной широте места.

Формула эта в «Арифметике» не приведена. Но Магницкий поместил здесь составленную по ней таблицу, показывающую величины наклонения в зависимости от географической широты места.

Ошибка Гильберта и Кирхера, а также многих других авторов тех времен происходила из-за того, что в XVI— XVII вв., да и в более позднее время о земном магнетизме было известно слишком мало.

Далее автор «Арифметики» рассматривает вопрос об определении географической широты места. Он дает три способа, при помощи которых находится широта. Первый способ путем использования квадранта2 заключается в определении высоты Полярной звезды над горизонтом3. Второй способ состоит в измерении меридиональной высоты Солнца. Так как при этом необходимо знать склонение Солнца, то автор ввел в текст книги таблицу склонения Солнца на период с 1701 по 1728 г. Тут же Магницкий дал правило, согласно которому следует полученную из наблюдений высоту Солнца исправить поправками на параллакс и рефракцию: «А к высоте Солнца видимой или коей-либо звезды прилагай параллаксис, рефракцию же вычитай». Ниже даются эти две таблицы.

Третий способ определения широты места предусматривает использование упомянутой выше таблицы величины

1 Кирхер, Атанасиус (1601—1680) — видный немецкий ученый. Автор ряда работ по физике и математике. Уделял много внимания земному магнетизму.

2 Магницкий называет квадрант региумом.

3 Координаты Полярной звезды автор дает для 1700 г.

наклонения магнитной стрелки в зависимости от географической широты места.

В этом же разделе автор дает специальные таблицы для определения точек восхода и захода солнца.

«Пределение» второе «О величестве дня различных мест и разделении всего земноводного глобуса в климаты» содержит в себе различные сведения по навигации и физической географии.

В первой «статье» Магницкий определяет климат как полосу земной поверхности, ограниченную двумя параллелями. Отметив, что различные авторитеты подразделяли поверхность Земли на неодинаковое число климатов, в частности, Птолемей1 считал, что существует 13 климатов. Плиний и другие насчитывали 20 или даже 24 климата, Магницкий делит земное полушарие на 20 климатов. Первые восемь (от экватора) заключены между параллелями, разность продолжительности дня на которых составляет 30 минут. В последующих климатах эта разность возрастает.

Вторая «статья» «Каталог, то есть описание мест и градов», представляет собой перечень 26 различных, большей частью приморских пунктов, «Знатных мест, а паче которые места в Европе при морях лежат» с их географическими координатами. По замечанию автора, только ограниченность объема книги заставила его перечислить всего 26 пунктов. В их числе находятся некоторые важнейшие города и порты: Архангельск, Киев, Москва, Ревель, Рига, Нарва, Алжир, Александрия, Амстердам, Адрианополь, Гамбург, Константинополь, Мессина, Рим, Стокгольм и другие. По мнению профессора Д. Д. Галанина и В. Л. Ченакала, координаты русских городов Магницкий получил от Я. В. Брюса2.

Интересно, что, сравнивая географические координаты пунктов, перечисленных Магницким, с современными данными, можно заметить, что ошибки в широте сравнительно невелики (от нескольких минут до одного градуса), в то время как погрешности в долготе довольно большие (до 5 граду-

1 Птолемей Клавдий (87—150) — крупный древнегреческий ученый, работы которого имели выдающееся значение для развития астрономии, географии и оптики.

2 См.: Д. Д. Галанин, Леонтий Филиппович Магницкий него «Арифметика», вып. I (Личность Магницкого и его время), М., 1914, стр. 55.

В. Л. Ченакал. Очерки по истории русской астрономии, изд. АН СССР, М. —Л., 1951, стр. 96.

сов). Это объясняется тем, что определение долготы является более сложным действием по сравнению с нахождением широты места, а также тем обстоятельством, что эффективные методы точного определения долготы были введены в практику позже.

Третья «статья» «О изобретении времен наводнения морского неких поморских мест» посвящена учету приливного явления для целей практического кораблевождения. Здесь даются правила вычисления времени наибольшей высоты прилива. А так как для этого требуется предварительно определить время наступления новолуния, то автор рассказывает о расчетах, необходимых для вычисления времени прихода Луны на меридиан. В тексте дан также ряд лунных таблиц. Все это иллюстрируется примером — вычислением времени наивысшего прилива в Амстердаме. Далее в тексте приведены найденные из наблюдений того времени прикладные часы1 для Амстердама, Архангельска, устья Сены, Баррамеды (Испания) и устья Темзы.

Последнее «пределение» пятой части, заключающее книгу Магницкого, имеет длинное название «О описании ветров и разделении их во Оризонте и именах, и в различных ромбах и колесех и о познании мест через локсодромические таблицы».

В первой «статье» автор подробно говорит о ветрах, а также их направлениях, что имело особенно большое значение для плавания во времена парусного флота. Отметив, что ветры подразделяются на постоянные и непостоянные, автор рассказывает далее о 32-румбовой системе деления истинного горизонта, где 360° горизонта делятся на 32 направления (румба) по 11° XU в каждом. Приводится таблица этих ветров с их славянскими, латинскими и итальянскими названиями. Ниже помещен рисунок картушки2 компаса,

1 Прикладным часом называется промежуток времени между кульминацией Луны и наступлением полной воды.

2 Картушка — важнейшая часть компаса, представляет собой круг, на наружной (верхней) поверхности которого нанесены деления (в данном случае румбы через 11°,25) и названия каждого румба. Под картушкой в направлении румбов Nt S, т. е. в направлении меридиана, помещены небольшие магниты. Число магнитов и способы их соединения с картушкой различны в зависимости от конструкции компаса.

В центре картушки со стороны нижней поверхности помещена медная шляпка, в которую вставлен твердый камень (рубин, агат или сапфир), выточенный по вогнутой шаровой поверхности. Картушка на-

Картушка компаса XVIII в. (с гравюры А. Ростовцева)

на которой показаны все 32 румба. Большая часть названий румбов сохранилась и до нашего времени и стала международной (норд-ост, ост, зюйд-ост, зюйд-вест, вест, норд-вест и др.).

Вторая «статья» носит название « О таблицах локсодромических, чрез них же познается расстояние мест и путь кораблеплавания в простых и сферических линиях».

девается шляпкой на иридиевое или стальное острие, помещенное в дне коробки компаса.

При надетой картушке поверхности твердого камня и острия соприкасаются в одной точке, и поэтому картушка может вращаться в горизонтальной плоскости без заметного трения.

В начале раздела автор указывает, что из-за сложности он опускает вопросы теории морских карт1, а также другие теоретические основания для различных расчетов, касающихся данного раздела, и для упрощения дает ниже таблицы, выбранные из которых данные вполне заменяют длительные и сложные вычисления. По замечанию автора, при правильном использовании таблиц, пользующийся ими «добре», «ни малым ни чем не погрешит в познании расстояний мест».

В тексте даны 8 таблиц, при помощи которых решаются различные навигационные задачи.

Последняя (восьмая) таблица предназначена для расчетов при плавании по дуге большого круга, когда значительно укорачивается путь по сравнению с плаванием по локсодромии2. Таблица эта носит название «таблица сравнимая через ромбы локсодромические с плаванием через колесо великое3 и путь кратчайший».

Третья «статья», представляющая собой последнюю главу «Арифметики», называется «Толкование проблемат навигатских через вышеизложенные таблицы локсодромические». Здесь автор начинает с указания о том, что данные

1 К началу XVIII в. картография в целом и особенно теория карт получили значительное развитие. В это время было известно очень много картографических проекций, которым было дано математическое обоснование. К их числу относятся азимутальная полярная проекция французского математика Посте л я (1510—1581); цилиндрическая квадратная проекция португальца ДонаЭнрико (Генриха Мореплавателя), предложенная в 1438 г., внешняя перспективная проекция французского астронома Лаира (1640—1718); равнопромежуточная коническая проекция Птолемея (87—150 гг. н. э.); цилиндрическая равноугольная проекция голландского картографа Меркатора (предложена в 1569 г.); псевдоцилиндрическая проекция французского географа С а неона (1600—1667) и др.

Для практического кораблевождения было достаточно знать приемы работы с морскими картами. Подробное же рассмотрение некоторых картографических проекций, применяемых для тех или иных морских карт, и обширные математические выводы, связанные с этим, не были необходимы для учащихся Навигацкой школы.

2 Локсодромия — это кривая двоякой кривизны, пересекающая на поверхности Земли все меридианы под одним и тем же углом. Таким образом, локсодромия представляет собой путь корабля, идущего постоянным курсом. На морских картах меркаторской проекции локсодромия изображается прямой линией. Исследованием этой кривой занимался голландский ученый Снеллиус, который и назвал ее локсодромией.

3 Т. е. по дуге большого круга.

им таблицы позволяют упростить и ускорить штурманские расчеты и совершенно освободиться от необходимости использования таблиц логарифмов и тригонометрических величин. Сам Магницкий объясняет это в следующих выражениях: «За свойство чина арифметики и виною краткости, купно же и удобнейшего ради понятия положихом сии таблицы в готовности, да беструднейше по ним всяк может действовати».

Учитывая, что моряку приходится иметь дело с различными навигационными пособиями, среди которых есть и иностранные, Магницкий дал сравнительную таблицу миль разных государств и число саженей в этих милях. Автор считает в одном градусе 80 верст и в каждой версте 750 саженей.

В заключение Магницкий излагает решение различных навигационных задач «Проблемат навигатских» на основе данных им ранее локсодромических таблиц. Задачи эти сводятся по сути дела к различным вариантам так называемого письменного счисления, представляющего собой раздел навигации, в котором различные задачи, связанные с курсом, плаванием, координатами, разностью широт или долгот, решаются не путем графической работы на морской карте, а вычислением по формулам или, как это сделано у Магницкого, по таблицам.

Перечислим некоторые из этих задач:

1) По данной разности широт двух пунктов, находящихся на одном меридиане, определить плавание между ними в милях.

2) По разности долгот двух пунктов, находящихся на экваторе, определить плавание между ними в милях.

3) По данному расстоянию в милях между двумя пунктами, находящимися на меридиане или экваторе, определить разность широт или разность долгот.

4) По данным широтам двух пунктов и разности их долгот найти расстояние между ними.

5) По данному в милях плаванию, совершенному по параллели, найти разность долгот.

6) По данным одноименным широтам двух пунктов, находящихся на разных меридианах, и курсу определить разность долгот и путь (в милях).

7) По данному курсу, плаванию и широте, отшедшего пункта определить широту пришедшего пункта и разность долгот.

8) По данным широтам двух пунктов и плаванию по курсу, не совпадающему с меридианом, определить курс и разность долгот.

9) По данным разности долгот между двумя пунктами, широте одного из них и расстоянию определить широту другого пункта.

10) По данному курсу, разности долгот и широте отшедшего пункта определить широту пришедшего пункта и плавание.

11) По данным разности широт и курсу определить разность долгот и плавание.

12) По данным одноименным широтам двух пунктов и курсу определить расстояние между меридианами в милях по параллелям отшедшего и пришедшего пунктов.

Рассматривая в целом содержание отделов «Арифметики», посвященных кораблевождению, следует отметить огромную заслугу Магницкого, первого русского автора, изложившего основы мореходной науки в русском печатном издании. По существу, последняя часть книги Магницкого («Обще о земном размерении и яже к мореплаванию принадлежит») представляет собой первый отечественный курс кораблевождения. Можно только удивляться, как самоучка, никогда не вступавший на борт корабля, сумел изучить обширную литературу по математике, кораблевождению и математической географии, в значительной части изданную на иностранных языках, и сумел выбрать из этой массы материала наиболее ценное для отечественного кораблевождения того времени.

Однако в этой части «Арифметики» есть недостаток, заключающийся в том, что в ней большей частью освещаются вопросы теории и недостаточно говорится о практике кораблевождения. Так, например, ничего не сказано об определении места корабля в море по земным ориентирам, правилам ведения навигационного журнала, учете дрейфа и течения в кораблевождении, вопросах лоции и др.

Большая часть этих вопросов излагается в рукописном курсе Навигацкой школы, о котором говорилось выше. Так как «Арифметика» писалась раньше рукописного курса, то разница в содержании обоих произведений, видимо, отражает рост познаний самого Магницкого в области кораблевождения.

5. ПРЕИМУЩЕСТВА «АРИФМЕТИКИ» ПО СРАВНЕНИЮ С МАТЕМАТИЧЕСКИМИ РУКОПИСЯМИ XVII в.

Новое в книге Магницкого по сравнению с отечественными рукописями XVII в., ее преимущество перед ними заключается в следующем:

1. «Арифметика» представляет собой первый русский печатный учебник по математике и кораблевождению, предназначенный для учебных заведений и самообразования и широко использовавшийся для этих целей в течение полувека.

2. Книга Магницкого в значительной степени превосходит по полноте содержания любую рукопись. Сведения по арифметике, геометрии, метрологии и особенно по отдельным элементам алгебры, имевшиеся в рукописях, разрозненны и весьма ограниченны. «Арифметика» же представляет собой энциклопедический курс элементарной математики и кораблевождения, в котором арифметика, геометрия, метрология и алгебра были представлены значительно полнее, чем в рукописях, а отдел арифметики, посвященный десятичным дробям, тригонометрии, астрономии и навигации появился впервые. Количество же задач по сравнению с рукописями резко увеличилось.

3. В методическом отношении «Арифметика» значительно превосходит рукописи. В отличие от последних в ней даются определения действий, некоторые пояснения, а также имеется стремление пробудить у читателя инициативу рекомендацией самостоятельного составления и решения задач. Более полное по сравнению с рукописями описание выкладок, требуемых в ходе решения задачи, и методически продуманный переход от простых задач к более сложным облегчали учащемуся изучение математики и в известной мере искупали формализм и догматизм, свойственный математическим руководствам того времени, в том числе и «Арифметике».

4. Значительно превосходя рукописи как по объему и характеру сообщаемых сведений, так и по методике изложения, книга Магницкого имеет в то же время тесную связь с ними. Лучшее, что было в рукописных источниках: наличие практических примеров, связанных с потребностями жизни, оригинальная пропаганда математических знаний, сведений по метрологии, было полностью использовано Магницким.

5. Новые разделы математического курса, помещенные в «Арифметике», свидетельствуют, что книга Магницкого в известной мере была обогащена достижениями западноевропейской учебной литературы. Так, алгебраическая символика в книге Л. Ф. Магницкого сходна с символикой не только немецких коссистов, но и вообще западноевропейских алгебраистов, а новая терминология по математике (миллион, биллион и др.), сведения по арифметике, геометрии и алгебре значительно увеличены по сравнению с рукописями.

6. Сравнение «Арифметики» с отечественными математическими рукописями XVII в. показывает, что автор, несмотря на распространенные тогда повсеместно догматические методы изложения математического материала, сумел сделать значительный шаг вперед в сторону новой, более совершенной методики преподавания. Хотя книга Магницкого еще и не содержит доказательств тех или иных математических положений, но вследствие введения в текст книги многочисленных примеров возрастающей трудности, некоторых пояснений, облегчающих читателю усвоение материала, и стремления пробудить инициативу учеников путем рекомендации самостоятельного составления различных задач «Арифметика», по общему признанию, явилась переходным звеном от догматической математики, изложенной в рукописях XVII в., к учебным руководствам, основанным на новой методике, предусматривающей доказательства и развитие у учащихся логического мышления. Эта методика стала внедряться в России после создания Академии наук и опубликования учебников Эйлера и Курганова по математике.

Мы закончим наши краткие замечания о преимуществах «Арифметики» по сравнению с рукописями XVII в. весьма содержательным заключением по этому вопросу профессора А. П. Юшкевича, с которым мы полностью согласны: «Именно этот своеобразный энциклопедический характер «Арифметики», а также педагогический такт, с которым Магницкий сочетал традиционный математический материал рукописей и новые для русского читателя знания, обеспечил «Арифметике» выдающееся место в развитии русской науки в целом, математики в частности. Внимательный читатель этой книги отправлялся от привычного, но постепенно вводился в неизвестные ему ранее области математики. В первой книге «Арифметике практике или деятельной», нужной, как писал автор, для купечества и военных людей,

Магницкий обильно черпает материал из старых рукописей. Но и здесь уже он вносит новое и в содержание и в методику изложения. Материал располагается значительно систематичнее, появляются новые задачи, числа в задачах пишутся исключительно в современной нумерации, старый счет на тьмы, легионы и пр. заменяется общепринятым в Европе на миллионы, биллионы и пр. Добавляются отделы об арифметических и геометрических прогрессиях, краткие сведения «о ином чине арифметики... яже децималь или десятичная именуется», т. е. по существу о десятичных дробях; операции извлечения квадратного и кубического корней включаются в арифметический курс. Принципиально новым является введение кратких определений многих понятий... Вторая книга «Арифметики» содержит сплошь новый материал»1.

6. ЗНАЧЕНИЕ «АРИФМЕТИКИ»

Более двух с половиной веков прошло со времени выхода в свет труда Магницкого, но на протяжении XVIII и XIX столетий и в более позднее время передовые ученые, писатели, историки и педагоги не раз писали об «Арифметике» и говорили о ее месте в истории отечественной науки и педагогики, о достоинствах и содержании этой удивительной книги. Особенно большое внимание уделила труду Магницкого советская историческая наука и литература. Возьмем ли мы в руки современную книгу, в которой освещаются вопросы истории русской науки, ознакомимся ли с трудами Академии наук СССР, вестниками Московского и Ленинградского университетов, журналами «Математика в школе», «Морской флот» и др., биографиями Ломоносова, Курганова и других деятелей отечественной науки XVIII в., очерками по истории математики — везде мы встретим имя Магницкого и ссылки на его труд.

Секрет неослабевающего интереса к «Арифметике» заключается в том, что она сыграла очень крупную роль в деле распространения знаний и просвещения в России.

1 Проф. А. П. Юшкевич, Математика в первой четверти XVIII в. «История естествознания в России», т. I, ч. I., изд. АН СССР, М., 1957. стр. 216, 219.

Соответствие «Арифметики» потребностям русской действительности периода первой половины XVIII в., отсутствие других подходящих учебников, необходимость быстрой подготовки кадров, тяга народа к знанию — все это привело к тому, что книга Магницкого стала наиболее популярной и широко распространенной книгой в учебных заведениях и для самообразования. До основания Академии наук в 1725 г. «Арифметика» являлась единственным учебником по математике. Но и во второй четверти XVIII в. она продолжала оставаться главным математическим руководством, так как разработанные в Академии наук учебники, вышедшие первоначально на немецком языке и в дальнейшем переведенные на русский язык, не получили распространения за пределами основанных при Академии учебных заведений — университета и академической гимназии. Только с выходом в свет «Универсальной арифметики» Н. Г. Курганова в 1757 г., представлявшей собой учебник по математике, основанный на совершенно новой методике, опирающейся на развитие у учащихся логического мышления, труд Магницкого перестал служить основным учебным пособием.

В заключение надо отметить, что «Арифметика» сыграла большую роль и в подготовке отечественных педагогических кадров. Первые преподаватели математики, авторы новых учебников, издававшихся во второй половине XVIII в., очень многим обязаны Магницкому и его замечательной книге.

7. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ О ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МАГНИЦКОГО

О деятельности Магницкого как педагога много говорилось выше. Поэтому мы ограничимся краткими итоговыми замечаниями по этому вопросу.

Навигацкой школе Магницкий отдал 38 лет—почти четыре десятилетия кипучей и плодотворной деятельности. Он разработал основное пособие для школы, хорошо послужившее всей России в течение полувека. Не подлежит никакому сомнению, что Магницкий был автором рукописного курса Навигацкой школы. Кроме того, под редакцией Магницкого, в сообществе с другими педагогами издавались различные математические таблицы, а также таблицы по

кораблевождению. Наконец, работа Магницкого в Московской типографии Киприянова привела к изданию ряда перечисленных выше пособий, которые ученики Навигацкой школы использовали не только на классных занятиях, но и в целях углубления знаний по пройденным предметам.

Ряд бесспорных документов и материалов характеризуют Л. Ф. Магницкого как выдающегося педагога своего времени. Одной из характерных черт его была принципиальность. Мы знаем, что если Л. Ф. Магницкий был уверен в правильности тех или иных положений, то он смело и решительно отстаивал свои взгляды, не боясь ответственности и репрессий1.

Достоверно известно, что Магницкий, несмотря на скромную роль рядового педагога2 Навигацкой школы, получавшего к тому же значительно меньшее денежное содержание по сравнению с другими преподавателями, фактически оказался главным руководителем школы, не жалеющим никаких усилий для того, чтобы как можно лучше поставить учебный процесс и воспитывать у учащихся нужные качества. Письма дьяка Курбатова боярину Головину ярко характеризуют Магницкого как выдающегося педагога и воспитателя, для которого служба в Навигацкой школе стала смыслом его жизни3.

Можно вполне согласиться с профессором Д. Д. Галаниным, который, характеризуя Магницкого как педагога, писал о нем: «В Магницком мы видим человека, преданного интересам школы и заботящегося о ее нуждах»4.

Если ко всему этому прибавить обширную эрудицию Магницкого, знание им ряда иностранных языков, математики, астрономии, навигации, физической географии и пр., то можно себе представить, как велик был авторитет Магницкого в глазах учащихся. И это обстоятельство, несомненно, способствовало успеху его педагогической деятельности.

1 См.: Д. Д. Галанин, Леонтий Филиппович Магницкий и его «Арифметика», вып. I (Личность Магницкого и его время), М., 1914, стр. 59.

2 Имеется в виду период с 1701 по 1715 г.

3 См.: СМ Соловьев, История России древнейших времен, т. XV, кн. III, гл. 2, стр. 1345.

4 Д. Д. Галанин, Леонтий Филиппович Магницкий и его «Арифметика», вып. I (Личность Магницкого и его время), М., 1914, стр. 66.

Л. Ф. Магницкий, создавая свою книгу, уловил дух времени и отразил его в «Арифметике». В ней еще нет доказательств математических положений, но в ней уже помещены пояснения, облегчающие понимание материала, приведены различные примеры из жизни того времени, причем практические задачи расположены в порядке возрастающей трудности. Все это значительно улучшило и систему и методику изложения материала.

Автор «Арифметики» явился предвестником новых методов, опирающихся на развитие мышления. Эти методы стали широко внедряться в России значительно позже1. Развитие новой методики математики определялось ростом и усложнением производства, развитием мореплавания и торговли, кораблестроения, артиллерии и военного дела в целом.

Стиль «Арифметики» для нас совершенно необычен. Наряду с систематическим изложением математического курса в тексте отведено значительное место различным рассуждениям в стихах и прозе. Необычны для нас и оригинальные символические картины. Тем не менее стиль, принятый Магницким при написании своего труда, для своего

1 В тридцатых годах XVIII в. Академия наук поручила Эйлеру написать учебник по арифметике для академической гимназии. В 1737 г. великий математик закончил этот труд, назвав его «Руководство к арифметике». Он состоял из двух частей и был отпечатан на немецком языке в 1738 и 1740 гг. Русский перевод первой части вышел в свет в 1740 г., а вторая часть — только в 1760 г.

Главная особенность «Руководства к арифметике» заключалась в том, что автор решительно отказался от догматических методов обоснования преподавания, когда учащимся предлагались готовые правила без обоснования их и решение задач по этим правилам. В учебнике Эйлера математические положения образовали стройную систему, основанную на исследовании и логических доказательствах. Но «Руководство к арифметике» по тематике задач было очень мало связано с практической жизнью и к тому же не вышло из стен академической гимназии. Новая методика преподавания математики получила в России широкое распространение благодаря ученику Магницкого, преподавателю Морской академии Н. Г. Курганову, опубликовавшему в 1757 г. свою «Универсальную арифметику», а вслед за ней — «Новую арифметику или числословие» (1771), «Арифметику или числовник» (1776—1791), «Генеральную арифметику» (1794) и «Генеральную геометрию» (1765). Все эти книги были наиболее популярными руководствами в России по математике в течение всей второй половины XVIII в. Секрет этой популярности заключался в том, что Курганов в своих учебниках сочетал новую методику, предложенную Эйлером, с хорошим литературным языком и тесной связью с жизнью.

времени и обстановки, сложившейся тогда в России, полностью обоснован и ярко характеризует автора как выдающегося педагога своего времени, когда было нужно во что бы то ни стало убедить читателя в пользе математических наук. Автор в своей книге выступает перед нами не как бесстрастный кабинетный ученый или монах, равнодушно пишущий средневековую хронику, а как патриот своей страны, пламенный пропагандист знаний, которые он стремился донести до широких слоев русского народа. Так, чтобы убедить учащихся в важности знания таблицы Пифагора, Магницкий поместил в тексте специальные стихи, в которых говорилось:

«Аще кто не твердит Таблицы и гордит, Не может познати Числом что множати И во всей науке

Не свободен от муки Колико не учит Туне ся удручит И в пользу не будет Аще ю забудет».

Таким образом, материал, который, казалось бы, не имел непосредственного отношения к учебнику по математике: предисловие к «Арифметике», стихи, обильно рассыпанные по тексту, и яркий и интересный иллюстративный материал, которым так широко была снабжена книга Магницкого, — все это представляло собой цепь важных для того времени методических приемов, примененных искусным педагогом с целью подвести читателя к пониманию необходимости овладения математическими знаниями и заинтересовать любого человека, открывающего «Арифметику».

Очень важной стороной книги Магницкого, а следовательно, и характерной чертой его педагогического искусства является проходящее красной нитью через весь текст стремление связать преподавание математики с потребностями практической жизни.

«Он преимущественно старался указать те случаи, где можно счесть или измерить что-нибудь при пособии арифметики. С этой целью он поместил в своей книге множество примеров или прикладов и особенно не поскупился на них при объяснении тройных правил»1.

Характерно, что все основные понятия излагаются Магницким так, что они ассоциируются у читателя с повседнев-

1 П. Пекарский, Наука и литература в России при Петре Великом, т. I, Спб., 1862, стр. 270—271.

ными житейскими представлениями. Многочисленные задачи, включенные автором в текст «Арифметики», также тесно связаны с жизнью. Для тематики задач характерны: землемерная практика, купля-продажа, оплата труда работников, строительная и военная практика, задачи, связанные с сближением или удалением движущихся объектов и пр. Все это показывает, что автор «Арифметики» тесно связывал свою педагогическую деятельность с потребностями жизни. Можно не сомневаться в том, что ту же самую линию Магницкий проводил в ходе занятий с учениками Навигацкой школы, излагая материал таким образом, что они постоянно ощущали важность сообщаемых им познаний в практической жизни.

Перед Магницким, когда он писал свой учебник, возникли исключительно большие трудности. Старые математические рукописи содержали обширный материал, который следовало использовать, но они не обеспечивали автора материалом для написания всех разделов учебника. Нужен был ряд совершенно новых разделов, следовало определить тематику и объем всех вопросов математического курса Навигацкой школы. И потребовалось большое искусство педагога и математика, чтобы критически переработать материал массы источников, выбрать необходимое, определить объем и свести отобранные сведения в стройную систему, а кроме того, иллюстрировать те или иные разделы курса математики соответствующими примерами и задачами. Автор «Арифметики» успешно справился с этой сложной работой. Благодаря его педагогическому искусству учащиеся и другие читатели в России смогли изучить совершенно новые разделы математики, которых не было в старых рукописях, и вместе с тем освоить то лучшее и необходимое, что было в этих рукописях.

Исключительные усилия пришлось затратить Магницкому для того, чтобы, не вступая на палубу корабля и находясь в течение всей своей жизни вдали от морей, создать курс кораблевождения и частично разработать отечественную морскую терминологию.

Изучив обширные материалы по навигации, астрономии и математической географии, значительная часть которых была написана на иностранных языках, Л. Ф. Магницкий сумел увидеть то наиболее важное, что нужно было извлечь из различных источников по кораблевождению. Его курс навигации и мореходной астрономии, несмотря на преоб-

Титульный лист «Универсальной арифметики», написанной учеником Л. Ф. Магницкого Н. Г. Кургановым

ладание в нем теоретических сведений, дал отечественным мореплавателям и учащимся Навигацкой школы основы кораблевождения, изложенные с большим педагогическим тактом и соответствующие потребностям парусного флота периода первой половины XVIII в.

Говоря о педагогической деятельности Магницкого, нельзя пройти мимо его работы по подготовке преподавательского состава для Навигацкой школы и цифирных школ. Известно, что эта трудная задача была возложена в основном на Магницкого. В значительной мере благодаря его усилиям подготовка молодых преподавателей из числа лучших учащихся была успешной, и питомцы Магницкого продолжали дело своего учителя не только в Навигацкой и цифирных школах, но и в Петербургской Морской академии. Так, Н. Г. Курганов, ученик Магницкого, позже стал преподавателем Морской академии и Морского корпуса и, проявив себя там талантливым педагогом, был выдвинут на высшую педагогическую должность — профессора высшей математики и навигации Морского корпуса, с успехом исполнял ее и подобно своему учителю в течение ряда десятилетий готовил флотские кадры. В полувековой и весьма плодотворной деятельности Н. Г. Курганова как педагога есть большая заслуга его учителя.

Таким образом, Л. Ф. Магницкий был выдающимся педагогом своего времени.

Глава четвертая

МИРОВОЗЗРЕНИЕ ЛЕОНТИЯ ФИЛИППОВИЧА МАГНИЦКОГО

Чтобы дать более полное представление об облике Магницкого, насколько это допускают имеющиеся исторические материалы, необходимо хотя бы вкратце охарактеризовать его мировоззрение.

Как представлял себе Магницкий устройство Вселенной? На чьей стороне он был в многовековом и ожесточенном споре между передовой наукой и церковью, между сторонниками гелиоцентрического или геоцентрического мировоззрений? Признавал ли он, что человеческий разум может и должен познать явления многообразного мира, или являлся сторонником религиозных догматов? Как отразилось на мировоззрении Магницкого его длительное пребывание в среде духовенства? На все эти вопросы нужно дать ответ.

Деятельность Л. Ф. Магницкого, о которой говорилось выше, ярко свидетельствует о том, что он был убежденным сторонником Петра I в его реформе просвещения в стране. Своей педагогической работой в стенах Навигацкой школы и созданием уникального труда «Арифметики» Л. Ф. Магницкий много сделал для осуществления реформы просвещения и для распространения знаний в России.

Анализ учебника Магницкого в части, посвященной кораблевождению, дает ясное представление о его далеко не передовом взгляде на устройство мира. Признавая шарообразность Земли, Магницкий в то же самое время, ссылаясь на «догматы православной веры», преподносит читателю основные положения геоцентрической системы мира в сле-

дующих выражениях: «О виде или фигуре мира заемше от учительнейших древних же и нынешних мужей согласно мудрствующих, изряднее же от божественного писания предлагаем яко весь мир сферовиден есть и шароподобное положение имать, яко же вси древний философи согласно прияше, и многими свидетельствы подтвердиша. Аристотель убо со всеми естествословцы утверждая глаголет, всему небеси в круг обтицати, и круговидну быти, такожде и высочайшую страну мира отвсюду оно быти. И по сих благочестивые меры догматов умству, есть истинно и верительно, и чувству нашему согласно»1.

Приведенное высказывание неопровержимо доказывает, что детство и юность Магницкого, прошедшие в среде служителей культа, в церкви, монастыре и в Славяно-греко-латинской академии, наложили неизгладимую печать теологии на его мировоззрение, а разум Магницкого не оказался настолько могучим, чтобы сбросить с себя оковы средневекового взгляда на явления многообразного мира. Магницкий не признавал гелиоцентрической системы. Если в типографии Киприянова, где в качестве редактора работал Магницкий, и выходили иногда книги, в которых наряду с геоцентрической системой одновременно преподносились и взгляды Коперника2, то это, несомненно, происходило не по инициативе Магницкого. Вероятно, такие новшества исходили от Я. В. Брюса, на которого было возложено общее руководство типографией. Известно, что Я. В. Брюс был решительным сторонником идей Коперника. Этот высокообразованный и передовой человек перевел с немецкого на русский язык «Космотерос» Гюйгенса3 — очень удачное общедоступное сочинение, где в весьма популярной форме излагалась гелиоцентрическая система мира. Книга впервые была издана в Европе в 1698 г. на латинском языке и вскоре была переведена на немецкий, английский и французский языки.

1 Перевод: «О виде и фигуре мира мы скажем то, что узнали от древних и современных ученых и из божественного писания, весь мир сферовиден и имеет шароподобное положение, что подтверждается многими свидетельствами. Так, Аристотель согласно со всеми учеными утверждает, что небо движется по кругу и имеет круговидную форму. В силу этих догматов православной веры мы можем считать несомненным указанное построение мира и согласным с нашим чувством».

2 Например, Звездная карта — «Глобус небесный» (1707).

3 Гюйгенс Христиан (1629—1695) — создатель волновой теории света, изобретатель часов с маятником, астроном. Открыл кольцо Сатурна и один из спутников Сатурна.

В России же труд Гюйгенса вышел в свет в Петербурге (1717), а затем и в Москве (1724) под названием «Книга мирозрения или мнение о небесноземных глобусах и их украшениях».

На основании изложенного можно предположить, что Магницкий, вероятно, даже хотел бы помешать распространению идей Коперника через издание книг типографией Киприянова, но не имел возможности сделать этого. Во всяком случае в его довольно большой книге «Арифметика» мы не находим ни единого упоминания о Копернике, его идеях, законах Кеплера, предположений о существовании других обитаемых миров и пр. В то же время «Арифметика» содержит немало теологических рассуждений.

Как же Магницкий представлял себе положение Земли в пространстве? Обратимся к «Арифметике». Там сказано об этом в следующих выражениях: «О свойственном же месте земли аще и различно мудрствуют ложение ее естественно быть, обаче нам сия несогласия ничтоже препятствия приносят в науках. О них же тщимся, и сего ради о месте ее идеже ложение имать глаголати оставляем приемше круговидность токмо земли такожде и круговидное небесе состояние якоже выше солнца же и луны и прочих звезд подобное движение и всея сферы небесе и земли в колико колес и каждаго колеса во множайшия и древнейшия части сечение»1.

Из приведенного высказывания Магницкого видно, что, уклоняясь от прямого ответа на вопрос о положении Земли в пространстве, он в то же время явно тяготеет к геоцентрической системе.

Профессор Д. Д. Галанин вполне прав, когда, исходя из анализа «Арифметики» и различных фактов из жизни и деятельности, характеризует мировоззрение Л. Ф. Магницкого в следующих выражениях: «Однако Магницкий оставался верным последователем школы Лихудов и системы Аристотеля. На него можно смотреть как на последнего и наиболее выдающегося сторонника отживших философских учений в России. Непосредственный его преемник и, можно

1 Перевод: «О положении Земли в пространстве люди думают различно; но для нас их несогласия не будут иметь значения, так как этот вопрос мы не будем рассматривать, принявши только круговидность Земли и круговидность неба, а также Солнца, Луны и прочих небесных тел круговидное движение и также разделение круга движения каждой планеты на части»,

сказать, ученик Михайло Ломоносов уже далеко шагнул вперед, опередив не только русскую, но и западноевропейскую науку»1.

В нашем распоряжении имеются и другие факты, на основании анализа которых мы можем дополнительно составить себе представление о мировоззрении Магницкого. Эти факты связаны с так называемым «Делом Тверитинова».

Дмитрий Евдокимович Тверитинов был разночинцем из г. Твери2. Его фамилия была Дерюжкин или Дерюшкин, а прозвище Тверитинов, которое впоследствии стало его новой фамилией, он получил позже. В 1692 г. Тверитинов вместе с одним родным и тремя двоюродными братьями прибыл в Москву3. В 1695 г. он участвовал в первом Азовском походе Петра I в качестве аптекарского ученика при иноземных лекарях Иване Терменте и Филимоне Генике4. После окончания похода возвратился в Москву. Когда в 1700 г. в Немецкой слободе г. Москвы открылась первая частная аптека Грегори, туда поступил Тверитинов5. В этом же (1700) году Тверитинов женился на дочери купца Алексея Акимовича Олесова, Ксении, и поселился в Москве же в приходе Спаса-Преображения, что на Глинищах6.

Тверитинов был одаренным человеком «с ясным умом и живой восприимчивостью». Он являлся убежденным сторонником реформ Петра I: «Тверитинов уже испытал на себе действие совершившейся реформы7; он отдался ей

1 Д. Д. Галанин, Леонтий Филиппович Магницкий и его «Арифметика», вып. I (Личность Магницкого и его время), М., 1914, стр. 55.

2 Записка Леонтия Магницкого по делу Тверитинова. Памятники древней письменности. Издано по рукописям из собрания П. П. Вяземского (№ XXXIX и CXXI), Спб., 1882, стр. 1; Энциклопедический словарь Гранат, т. 41, ч. VII (Тамплиеры-Тецель), М., без года изд. стр. 122.

3 Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауз, И. А. Ефрон, т. XXXIIА(Тай-Термиты), Спб., 1901, стр. 708.

4 См.: Д. Д. Галанин, Леонтий Филиппович Магницкий и его «Арифметика», вып. I (Личность Магницкого и его время), М., 1914, стр. 8.

5 Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауз, И. А. Ефрон, т. ХХХНА (Тай-Термиты), Спб., 1901, стр. 708.

6 См.: Д. Д. Галанин, Леонтий Филиппович Магницкий и его «Арифметика», вып. I (Личность Магницкого и его время), М., 1914, стр. 8.

7 Т. е. реформ Петра I.

вполне и сочувственно приветствовал освобождение русской жизни и мысли от оков старого предания... Почувствовав в себе разлад с тем, что чтила и чем жила русская старина, Тверитинов понял в то же время всю бедность своего образования, ограниченного, конечно, лишь простым знанием грамоты. Уже в Немецкой слободе кое как «неправильным учением» он самостоятельно изучил латинский язык»1.

Критически относясь к окружающей его действительности, Тверитинов был решительным противником идейной диктатуры церкви, ее назойливого стремления вмешиваться в частную жизнь жителей, контролировать их мысли, предписывать им нормы поведения и навязывать отсталое мировоззрение.

Признавая существование бога, он вместе с тем ставил человеческий разум выше религиозных книг, церковных авторитетов и предписаний. Ясно видя лицемерие и ханжество, ограниченность и невежество духовенства, Тверитинов резко критиковал деятельность служителей культа и различные религиозные обряды.

Так, подчеркивая нелепость религиозных обрядов, характеризуя моральный облик служителей церкви, Тверитинов писал: «Как может быть ныне, что молитвами поповскими хлеб превращается в тело христово? А попы суть всякие — и пьяницы, и блудники, и весьма грешники, которые недостойны и священства, не только что превратить хлеб в тело, да еще христово»2. Бичуя паразитизм монахов, священников и вообще служителей культа, Тверитинов предлагал, чтобы все представители духовенства включились бы в трудовую деятельность народа и обеспечивали бы свое существование личным трудом. Решительно встав на точку зрения исследования явлений природы на основе опыта и человеческого разума, Тверитинов смело отверг церковные догматы и потребовал свободы мысли для каждого человека.

«Вопросы, занимавшие Тверитинова, не имели исключительно богословского характера; он стремился объяснить

1 Н. Тихонравов, Московские вольнодумцы начала XVIII в. и Стефан Яворский. «Русский вестник», т. 89, 1870, стр. 9.

2 Там же, 1871, № 6, стр. 439.

«Записка Леонтия Магницкого по делу Тверитинова». Памятники древней письменности изд. по рукописям из собрания П. П. Вяземского (XXXIX и CXXI), Спб., 1893, стр. 55.

себе те явления в жизни русского народа, которые не могли не остановить на себе внимания мыслящего человека в эпоху петровской реформы, когда среди воплей приверженцев византийской теологии разлагался старый русский быт; новое движение идей увлекло Тверитинова. Он сознавал, что принадлежит к числу этих людей, которых патриарх Адриан обвинял в богопротивном еретичестве — людей «пожелавших пить воду нестоянную своих суеумствований, восхотевших искать воду возмущенную конского свирепостью непокорства». Дух непокорства колебавшемуся авторитету (т.е. авторитету церкви.—А. Д.) все более и более развивался в Тверитинове»1. Он постепенно пришел к полному отрицанию церкви и утверждал, в частности, следующее: «Я сам де церковь, во Христе все цари и иереи». Тверитинов также отвергал чудеса, решительно отрицал почитание святых и икон, различные церковные обряды и выступал против монашества и монастырей, обвиняя монахов, как, впрочем, и все духовенство, в ханжестве, лицемерии и паразитическом образе жизни.

Будучи очень способным человеком и весьма интересуясь медициной, Тверитинов в течение сравнительно короткого срока (3—4 года) приобрел обширные познания в области устройства человеческого организма, лечения болезней и стал известным в качестве искусного лекаря. Пользуясь своей обширной медицинской практикой, Тверитинов стремился распространять свои взгляды среди населения Москвы и окрестных городов (Серпухов и др.). Как впоследствии выяснилось, среди ближайших соратников Тверитинова были и жители Петербурга. По некоторым данным, число идейных сторонников Тверитинова достигало нескольких тысяч человек2.

Итак, Дмитрий Тверитинов был одним из передовых русских людей своего времени, пламенным сторонником всех петровских реформ, врагом реакционного духовенства и религиозных догм, смелым и решительным человеком. Однако в начале XVIII в. духовенство в России еще занимало очень сильные позиции, реформа церковного управления, направленная на подчинение церкви светской власти, только на-

1 Н. Тиховравов, Московские вольнодумцы начала XVIII в. и Стефан Яворский. «Русский вестник», 1870, т. 89, стр. 8.

2 Энциклопедический словарь Ф. А. Б рокгауз и И. А. Ефрон, т. XXXII (Тай-Термиты), Спб., 1901, стр. 708.

чала проводиться в жизнь1, и поэтому нет ничего удивительного в том, что Тверитинов и ряд его единомышленников были преданы церковному суду. Инициатором свирепого преследования инакомыслящих был Стефан Яворский, реакционнейший церковный деятель того времени, сторонник феодальной группировки, связанный с царевичем Алексеем, а правой рукой Яворского в этом черном деле был Магницкий.

Однако Петр I специальным указом распорядился дело Тверитинова изъять из компетенции церковного суда и поручил рассматривать «Генеральному суду» (т. е. в сенате). Это обстоятельство значительно улучшило положение обвиняемых и позже привело к оправданию Тверитинова. Первое заседание суда было назначено на 21 марта 1715 г. в Петербурге. В качестве свидетелей из Москвы был вызван ряд лиц, в том числе Стефан Яворский и его единомышленник Л. Ф. Магницкий: «В сенате должны были наконец сойтись лицом к лицу представители старого и нового направления русской жизни. Безвестные личности лекаря, школьника, часовщика, сапожника, фискала2 имели перед собой авторитетное лицо местоблюстителя патриаршего престола3 и за ним густые ряды явных и тайных приверженцев ненавистной царю старины»4.

Сам Петр I не присутствовал на процессе и 20 марта 1715 г. уехал в Петергоф, но прислал в сенат двух секретных агентов, которые должны были ежедневно информировать его о ходе процесса5, «а вместо себя, тайно своих придвор-

1 Церковь еще в первой четверти XVIII в. являлась крупнейшим феодалом, во власти которого находилось 20% сельского населения и огромное количество земельных владений. В начале XVIII в. Петр I осуществил частичную секуляризацию церковного имущества, для чего был восстановлен монастырский приказ, управляющий монастырскими вотчинами через царских чиновников. Часть доходов от монастырских владений стала поступать в государственную казну. Вместо патриаршей власти по примеру светских коллегий была учреждена в целях управления церковью Духовная коллегия, позже переименованная в Святейший синод. Члены синода, подобно тому как это было в других коллегиях, назначались царем. Эта реформа Петра I привела к подчинению церкви светской власти.

2 Лекарь — это Тверитинов, остальные — его единомышленники, в числе которых были люди разнообразных профессий.

3 Т. е. Стефана Яворского.

4 Н. Тихонравов, Московские вольнодумцы начала XVIII в. и Стефан Яворский. «Русский вестник», 1871,-№ 6, стр. 402.

5 Там же, стр. 407.

ных двух служителей умных людей не великих рангом оставил, и повелел быть при том суде и надзирать поступков како оный суд производиться имеет, а самим в слова не мешатися нискем, и что будет то себе донести»1.

Заседание суда было бурным. Подавляющее большинство сенаторов было на стороне Тверитинова и резко критиковало Яворского: «Сенат, высшие и должностные лица и вся масса, составлявшая тогда сенатское присутствие, горячо отстаивали Тверитинова»2. В качестве главного обвинителя Стефан Яворский выставил Магницкого, который произнес перед сенатом многочасовую речь, обильно уснащенную цитатами из библии, стараясь убедить присутствующих в виновности Тверитинова. Хотя активное участие Магницкого в этом процессе является темным пятном на общем фоне его светлой деятельности в области просвещения, но тот факт, что Магницкий сознательно и смело выступил не только против мнения высшего правительственного учреждения, но и вопреки убеждениям Петра I, рисует Магницкого как принципиального человека, не боящегося ответственности и репрессий: «Правдивый, хотя и резкий в своих суждениях, он не стеснялся величиной тех, с кем ему приходилось бороться, и смело стоял за то, что ему казалось правдой»3.

Однако, несмотря на все усилия Яворского и его пособников, Тверитинов был оправдан. Тем не менее Яворский, пользуясь еще имеющейся у него властью, саботировал решение суда и добился того, что оправданный Тверитинов находился в заключении до 1718 г.

Итак, перед нами противоречивые факты, характеризующие Магницкого: с одной стороны, Леонтий Магницкий — прогрессивная личность, борец с невежеством, пламенный

1 «Записка Леонтия Магницкого по делу Тверитинова». Памятники древней письменности, изд. по рукописям из собрания П. П. Вяземского (XXXIX и CXXI), Спб., 1882, стр. 28.

2 Н. А. Криницкий. Леонтий Филиппович Магницкий (1669—1739). «Труды второго областного Тверского археологического съезда», изд. Тверской учебной архивной комиссии, Тверь, 1906, стр. 443.

«Записка Леонтия Магницкого по делу Тверитинова». Памятники древней письменности, изд. по рукописям из собрания П. П. Вяземского (XXXIX и CXXI), Спб., 1882, стр. V.

3 Д. Д. Галанин, Леонтий Филиппович Магницкий и его «Арифметика», вып. I (Личность Магницкого и его время), М., 1914, стр. 59.

пропагандист знаний, человек, несущий просвещение русскому народу, сторонник реформ Петра I в области образования; с другой стороны, фанатично-верующий догматик, яростно преследующий инакомыслящих.

Можно предположить, что проявление слепой приверженности к православной церкви явилось следствием длительного духовного влияния на Леонтия Магницкого его наставников в Славяно-греко-латинской академии, монахов и настоятеля Симонова монастыря, а также результатом воспитания его в детстве в духе соблюдения церковных уставов.

Профессор Д. Д. Галанин считает, что на первом этапе своей деятельности Магницкий был передовым человеком, а в дальнейшем превратился в отсталую личность: «Я думаю, что в свое время, когда Магницкий писал «Арифметику», когда он был преподавателем Навигацкой школы, он был передовым человеком общества, резко отличаясь от консервативного обывателя, склонного к старой вере, к сохранению старых традиций, к сохранению тех форм и того уклада жизни, который ему, обывателю, завещала «Святая старина». В силу этого либерализма Магницкий был на стороне первых реформ Петра I; он приветствовал и гражданский шрифт, и новое начало года, и изгнание из обращения лишних букв алфавита. Но жизнь опередила Автора «Арифметики», и в деле Тверитинова он сам явился в числе тех, кого можно назвать отсталыми людьми. Новое мировоззрение, в котором на место догматов веры было поставлено изучение природы и ее явлений, осталось чуждым защитнику реформ, и он с ужасом, с ненавистью, со всей горячностью своей пылкой натуры восстает против этого нового течения»1.

Нам кажется, что с такой постановкой вопроса согласиться нельзя. К началу своей педагогической деятельности в Навигацкой школе Магницкому уже был 31 год, и он, прошедший многолетний путь в церквах, монастыре и Славяно-греко-латинской академии, был человеком со сложившимся мировоззрением. В рукописном курсе Навигацкой школы и «Арифметике» Магницкий не только не говорит о передовых взглядах на устройство мира, но даже излагает в «Арифметике» ряд положений геоцентрической системы. Никакие

1 Д. Д. Галанин, Леонтий Филиппович Магницкий и его «Арифметика», вып. I (Личность Магницкого и его время), М., 1914, стр. 54.

документы и материалы не показывают, что Магницкий был пропагандистом идей Коперника, Кеплера, Галилея и Джордано Бруно. Что касается «Дела Тверитинова», то, видимо, в первые годы восемнадцатого столетия Магницкому просто не приходилось сталкиваться с людьми, которые бы столь решительно отвергали религиозные догмы и так резко критиковали духовенство и различные обряды, как это делал Тверитинов. Трагедия Магницкого заключалась в том, что его практическая деятельность просветителя находилась в вопиющем противоречии с его мировоззрением. Профессор М. Е. Набоков близок к этой точке зрения. Он считает, что «по своим убеждениям Магницкий принадлежал к той части русской интеллигенции, которая, признавая необходимость практических реформ, в то же время стремилась сохранить старорусский уклад мысли в области идеологии. Отсюда некоторая половинчатость Магницкого, бывшего прогрессивным деятелем в области просвещения и вместе с тем яростно выступавшего против одного писца, обвиненного в отходе от догматов православия»1.

Несмотря на религиозные убеждения Магницкого, нужно отдать ему должное как пламенному просветителю. Та польза, которую он принес русскому народу своей самоотверженной, активной и длительной деятельностью на прекрасном поприще распространения знаний, неизмеримо превосходит вред, который он причинил, отказываясь от пропаганды гелиоцентрического мировоззрения и преследуя передового человека — Тверитинова.

* * *

Являясь бессменным преподавателем Навигацкой школы в течение почти четырех десятилетий и главным ее руководителем, Л. Ф. Магницкий сыграл большую роль в деле подготовки национальных кадров и способствовал успеху прогрессивных преобразований Петра I в области просвещения.

Создав первый отечественный учебник математики и кораблевождения, Л. Ф. Магницкий обеспечил ценным и содержательным руководством почти все учебные заведения России периода первой половины XVIII в. и во многом помог самообразованию тех многочисленных представителей

1 Проф. М. Е. Набоков, Методика преподавания астрономии в средней школе, изд. 2, Учпедгиз, М., стр. 11.

русского народа, которые не имели возможности пройти обучение в школе.

В период, когда Россия испытывала острый недостаток в педагогических кадрах, Магницкий подготовил совместно с другими педагогами Навигацкой школы целую плеяду способных преподавателей по математике и кораблевождению, которые не только готовили кадры для флота, но в качестве преподавателей цифирных школ несли свет знания и просвещения в самые отдаленные уголки огромной страны.

Многие из питомцев Л. Ф. Магницкого стали видными мореплавателями и исследователями, участвовали в важнейших экспедициях, в ходе которых были сделаны выдающиеся географические открытия и осуществлено картографирование ранее не исследованных областей России.

Участие Л. Ф. Магницкого в издательской работе типографии В. А. Киприянова способствовало выходу в свет многих ценных для просвещения пособий, которые широко использовались в учебных заведениях и для самообразования.

Своим неустанным трудом, направленным в конечном счете на распространение знаний и просвещения, Л. Ф. Магницкий справедливо снискал себе славу просветителя, чьи усилия способствовали развитию науки, культуры и образования в России.

Советские люди с уважением и благодарностью вспоминают о прогрессивных деятелях прошлого, среди которых почетное место занимает выдающийся русский педагог Леонтий Филиппович Магницкий.

ДАТЫ ЖИЗНИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Л. Ф. МАГНИЦКОГО

1669, 9 июня. Родился Л. Ф. Магницкий в семье крестьянина Осташковской патриаршей слободы Тверской губернии (ныне Калининская область).

1684 г. Магницкий, посланный крестьянами с рыбой в Иосифо-Волоколамский монастырь, оставлен там «для чтения» и в дальнейшем направлен в Москву в Симонов монастырь.

1685 —1694 гг. Магницкий в течение части этого периода учился в Московской славяно-греко-латинской академии и изучал там логику, философию, психологию, физику, стихосложение и риторику, латинский и греческий языки, богословие.

1694 —1701 гг. Магницкий жил в Москве и обучал детей в частных домах. В этот период он самостоятельно изучил немецкий, голландский и итальянский языки и математику.

1701, 22 февраля. По распоряжению Петра I Магницкий назначен преподавателем Навигацкой школы с окладом 90 рублей в год. Ему поручено написать учебник по математике и кораблевождению для Навигацкой школы. На Магницкого возложено обучение слушателей Навигацкой школы арифметике, геометрии, тригонометрии и навигации.

1701 —1705 гг. Магницкий руководил работой по изданию при Навигацкой школе печатных учебных пособий.

1701, 21 ноября. Магницкий закончил работу по написанию учебника для Навигацкой школы. Рукопись учебника Магницкого «Арифметика» направлена в типографию.

1702 — начало Магницким разработан для Навигацкой школы

1703 г. рукописный курс, содержавший в себе сведения по геометрии, тригонометрии и кораблевождению.

1702, август. Магницкий доносит в Оружейную палату об учащихся Навигацкой школы, которые к весне 1703 г. могут быть посланы на корабли.

1703 —1739 гг. Магницкий занимается подготовкой для Навигацкой школы преподавателей из состава лучших учащихся школы.

1703, апрель. На Магницкого возложена проверка знаний учеников Навигацкой школы, направляемых поочередно в Воронеж для обучения матросов. По заключению Магницкого 2 лучших ученика отправлены в Воронеж.

1703 г. Магницкий в сообществе с Фархварсоном и Гвином издал таблицы логарифмов и натуральных тригонометрических величин для Навигацкой школы.

1703 г. Вышел в свет учебник Магницкого «Арифметика», отпечатанный с деревянных резаных досок, тиражом 2400 экземпляров.

1703, 16 июля. Дьяк Курбатов в своем донесении боярину Ф. А. Головину подчеркивал исключительно добросовестное отношение Магницкого к своим обязанностям в Навигацкой школе.

1703, декабрь. Магницкий прекратил преподавание навигации, продолжая обучение по математике.

1704 г. По распоряжению Петра I для Магницкого был построен дом в Москве.

1704 г. За «непрестанные и прилежные в навигацких школах во учении труды» Магницкий был награжден «саксонским кафтаном» и другой одеждой.

1705 г. С 1705 г. Магницкий редактировал и просматривал издания Московской типографии Киприянова.

1706 г. Магницкий получает особое денежное вознаграждение за работы при «цыркульных делах».

1707 г. По распоряжению Петра I Магницкий в течение 3 месяцев руководил фортификационными работами по укреплению г. Твери.

1714 г. Магницкому поручен набор учителей для цифирных школ.

1714 —1715 гг. Магницкий в Петербурге выступает свидетелем в сенате по «Делу Тверитинова».

1715 г. В связи с организацией Петербургской Морской академии, Магницкий стал старшим преподавателем Навигацкой школы и заведующим ее учебной частью, с окладом 260 рублей в год.

1716 г. В Московской типографии В. Киприянова переизданы под редакцией Магницкого, Фархварсона и Гвина таблицы логарифмов и натуральных тригонометрических величин.

1716 г. Магницкий доносил о том, что из учащихся Навигацкой школы им выбраны в качестве учителей для цифирных школ 20 человек.

1722 г. Вышли в свет таблицы для кораблевождения, подготовленные к печати Магницким и Фархварсоном.

1724 г. В Московской славяно-греко-латинской академии учился сын Магницкого, Иван.

1725 г. Магницкий представил в Адмиралтейств-коллегию соображения о продолжительности обучения в Навигацкой школе.

1732 г. На Магницкого возложено заведывание распорядительной и хозяйственной частью Навигацкой школы.

1733 г. На Магницкого возложено управление Московской академической конторой. 1739, 19 октября. Магницкий скончался в Москве.

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие ....... 3

Глава первая

I. Состояние математического образования в России в XVII в........ 5

Глава вторая

II. Навигацкая школа .... 18

Глава третья

III. «Арифметика» Л. Ф. Магницкого .....76

Глава четвертая

IV. Мировоззрение Л. Ф. Магницкого . . ... 130

Даты жизни и деятельности Л. Ф. Магницкого . .141

Аркадий Пантелеймонович Денисов

ЛЕОНТИЙ ФИЛИППОВИЧ МАГНИЦКИЙ

Редактор А. А. Свечников Художник В. Ф. Лактионов Художественный редактор В. А. Киреев Технический редактор Н. Н. Махова Корректор Т. Н. Смирнова

Сдано в набор 2/V 1966 г. Подписано к печати 30/XI 1966г. 84Xl08732. Печ. л. 4,5 (7,56). Уч.-изд. л. 6,08. Тираж 30 тыс. экз. А-18322 (Тем. пл. 1966 г. № 145) А

Издательство „Просвещение“ Комитета по печати при Совете Министров РСФСР. Москва, 3-й проезд Марьиной рощи, 41.

Саратовский полиграфкомбинат Росглавполиграфпрома Комитета по печати при Совете Министров РСФСР. Саратов, ул. Чернышевского, 59. Заказ 497.

Цена 19 коп.

19 коп.

Леонтий Филиппович Магницкий много сделал для математического просвещения в России. По написанной им «Арифметике» обучались многие поколения русских людей.

Автор, рассказывая о жизни и деятельности Л. Ф. Магницкого, кратко описывает эпоху, в которой жил и работал замечательный педагог-математик, знакомит читателя с годами его учения и работой в Навигацкой школе. В книге раскрывается содержание «Арифметики» Магницкого, освещается роль, которую сыграла она в развитии математического просвещения в стране.

На основании исторических документов автор рассказывает о противоречиях во взглядах передового для того времени человека.

Книга поможет учителю в занятиях с членами математического кружка. Она с интересом будет прочитана и учениками, желающими ознакомиться с историей математики.